Мне казалось, что я плыву.

Иногда я вроде бы открывала глаза, но передо мной были только размытые, неразборчивые белые и черные пятна. Они шевелились и что-то говорили, но я не могла разобрать ни слова. Звук доносился до меня как из-под толщи воды. Я попыталась пошевелиться или издать какой-то звук — скорее от отчаяния и упрямства, — но не смогла. Сил не хватало.

Затем мои веки снова тяжелели, и я проваливалась обратно в тягучую, как смола, тьму.

Я не знала, сколько пробыла в ней.

Когда сознание вернулось, то словно бы ударило резким обухом по голове. По всему телу молнией разнеслась тупая, ноющая боль и тут же наполнила конечности тяжестью. Ощущение, как будто меня переехали каретой, точно никому нельзя пожелать. Когда первые секунды прошли и я смогла более-менее разлепить веки, то сразу огляделась. Прислушалась к ощущениям.

Подо мной был жесткий, холодный пол. Вокруг — сырой воздух, пыль и грязь. Оказывается, я все это время лежала на боку, прижимаясь щекой к твердой поверхности, и теперь видела перед собой только покрытый паутиной угол комнаты.

Я резко подскочила — и тут же рухнула обратно с тихим стоном, не удержав равновесие. Руки, связанные за спиной, не слушались.

— Вот ведь… — прошипела я и стала судорожно оглядываться по сторонам.

Моменты из памяти нахлынули как волной: бал, Ардиан, Рейган… Далтар, снова Ардиан… и темнота.

“Сколько вообще прошло времени? Ищут ли меня?” — И, пожалуй, самое важное: “Послушал ли Рейган Ардиана?”

Мысль о брате заставила меня собрать волю в кулак.

“Пока я тут отлеживалась, они, наверное, сражались с приспешниками Далтара,” — предположила я. Поэтому теперь, когда действие снотворного отступило, у меня не осталось оправданий. Надо было что-то делать. Как-то выбираться.

Я медленно, с неоправданно большим трудом, перевернулась на спину и еще раз внимательно огляделась. Помещение было просторным, но погруженным в полумрак. Сквозь одно-единственное треснутое и пыльное окно едва-едва просачивался бледный полуденный свет, выхватывая из мрака деревянные ящики, груды мешков с зерном, сломанные бочки и ржавые цепи. Где-то за стеной слышалось равномерное, мерзкое посапывание.

“Приставили наблюдателя, значит,” — усмехнулась я.

Сердце заходилось в груди быстрым стуком, но я не позволила эмоциям взять верх. Нет, теперь уже паника — точно не помощник. Нужно было сохранять хладнокровие — и думать. Думать изо всех сил.

“И что-то делать, в конце концов!”

Стараясь не издавать ни звука, я неуклюже оттолкнулась связанными ладонями от пола и умудрилась сесть. Да, конечно, с таким вялым телом и связанными за спиной руками я едва могла вообще что-то предпринять. В сидячем положении я прислонилась к стене спиной и зажмурилась, чтобы сосредоточиться.

“Зачем Далтар похитил меня?” Я попыталась восстановить в памяти весь наш разговор. Он точно упоминал короля, который сделает что угодно ради своей дочери. Значит, он все еще верил, что я — настоящая Летиция.

Что ж, это было одновременно и плохо, и хорошо.

Плохо, потому что его заоблачные требования явно должны быть связаны с непокорными северными народами, а Арагон, разумеется, не пойдет ни на какие переговоры ради какой-то там служанки. С другой стороны, здесь никто, кроме Ардиана, не знал о моей настоящей личности. Для всех я все еще оставалась принцессой Летицией. И, покуда это так, моя жизнь в относительной безопасности. Ценную заложницу не убьют просто так.

Вопрос заключался в том, насколько долго я пробуду “ценной”.

Как только Далтар выдвинет требования королю Арагону и получит ответ, моя песенка будет спета.

Храп резко прекратился — его перебил чей-то испуганный вскрик. Потом неизвестный наблюдатель закашлялся и зашуршал за дверью, виноватым голосом заискивая перед кем-то.

“Далтар,” — без сомнений догадалась я.

Сразу после этого скрипнула дверь. Я напряглась — встреча с похитителем точно не была в моем списке долгожданных мечт. К тому же, из коридора лился ослепительно яркий свет, и он проник в помещение вместе с уже знакомой фигурой. Да, действительно. Передо мной стоял Далтар. Он держал в руке факел, который отбрасывал на его лицо зловещие, дрожащие тени.

— Драгоценная буйная птичка проснулась. — Он закрыл за собой дверь и шагнул внутрь.

Я вжалась спиной в холодную каменную стену и упрямо смотрела вперед. Куда угодно, но не ему в глаза.

“Подавись,” — мысленно прошипела я.

Он присел передо мной на корточки и грубыми пальцами схватил за подбородок.

“Пошел бы ты—!”

Я попыталась сопротивляться, но он оказался сильнее и заставил меня развернуть лицо к нему.

— Надеюсь, вам было удобно, принцесса?

Я стиснула зубы, чтобы сдержаться и не сказать лишнего. Всякие ругательства и прочие грубости, которые только и лезли мне в голову, точно не прибавили бы мне долгих лет жизни.

— Не нужно так хмуриться, Ваше Высочество, — рассмеялся Далтар и поднялся, отпустив меня. Я тут же презрительно дернулась. — На вашем прелестном личике совсем ни к чему морщины, правда? Я бы хотел вернуть вас Арагону в целости и сохранности. Вы очень важная разменная монета.

— Меня найдут раньше, чем вы дождетесь ответа короля, — прошипела я, теперь не сводя с него взгляда. Ну вот, не выдержала все-таки.

Далтар только рассмеялся — веселье не коснулось глаз, холодных и жестоких.

— Я бы поспорил, миледи. — Он развернулся и неторопливо пошел к выходу. — Не надейтесь на вмешательство герцога. Поверьте, ему есть чем заняться.

Дверь захлопнулась за его спиной — я вздрогнула от резкого стука.

“Рейган.”

В горле застрял ком, а внутри все сжалось. Дурное предчувствие после слов Далтара отозвалось тревогой где-то в груди.

Я оглянулась на дверь — она была закрыта, из-за стены снова кто-то засопел. Надо же. Стражник снова заснул? Далтар даже уйти не успел, а этот уже снова храпел на весь коридор.

“Ну ладно. Мне только на руку. Храпи себе на здоровье,” — решила я. Надо было пользоваться любым удобным — или не очень, но все равно — моментом.

И, едва умудряясь шевелиться в тяжелых, пышных юбках этого ужасно вычурного платья, я все-таки чудом смогла подняться. Ноги были ватными, все тело ныло от усталости. Даже туфли где-то потерялись.

“Ладно. Сейчас вообще не до них.”

Я босиком прошла по холодному камню к тому самому единственному крохотному окну под потолком. Лишь когда я поднялась на цыпочки, то смогла разглядеть что-то через запотевшее, покрытое пылью стекло.

Там, за пределами моей клетки, кипела битва.

У подножия холма сошлись две силы. Узнаваемые синие плащи с серебряным драконом рыцарей Хессенгарда яростно сражались против многочисленных воинов в звериных шкурах. Сверкало оружие, и даже до меня долетали какие-то приглушенные приказы генералов.

“Неужели это они и есть?” — Я прищурилась, пытаясь рассмотреть незнакомых воинов в странной одежде. “Те самые северные повстанцы? Коренные племена севера, о которых говорил Далтар? Значит, он их предводитель? Или как они его называют… вожак? Командир?”

Вдруг перед моим окном просвистела зажженная стрела.

Я ахнула и испуганно отшатнулась, чудом не потеряв равновесие.

Когда опять встала на полную стопу, то мне снова стало видно только небо. Надвигался рассвет, окрашивая безоблачную гладь в бледно-желтый цвет.

“Должно быть, я пробыла здесь всю ночь…” — предположила я. “И за это время они успели развернуть такую ужасную бойню? Как им это удалось? Еще и без своего начальника — Далтар ведь все это время тащил меня куда-то.”

Я попыталась прикинуть, сколько часов было у Далтара, чтобы разобраться со мной и при этом успеть вернуться к своим воинам. На самом деле, не очень много, скорее наоборот. Время уже перевалило за полночь, когда я только встретилась с бароном в галерее, и светает здесь довольно рано, а значит…

“Точно!”

Он не успел бы увезти меня далеко и оставить свой народ без командира… должно быть, я все еще оставалась в замке Хессенгард.

Что мне это давало? Немного.

Но зато я могла бы как-то подать знак, и, возможно, кто-нибудь из людей замка Холдтон заметил бы меня…

“Но что я могу сделать?” — печально вздохнула я и возвела глаза к небу за пыльным окном.

В этот момент я увидела то, что заставило меня затаить дыхание.

Высоко, в окружении тускнеющих рассветных звезд и светло-желтых облаков, парил он.

Дракон.

Он сражался на стороне герцога, должно быть, наконец-то выпущенный из подвала как секретное оружие.

Его чешуя, казавшаяся в подвале черной как ночь, теперь отливала блеском глубокого синего цвета. Бледное солнце выхватывало его внушительный силуэт. Размахивая мощными крыльями, он взмыл в воздух. Сразу после этого, с низким, вибрирующим ревом, от которого задрожало стекло в крохотном окне, дракон пикировал в самую гущу схватки. Ослепительно яркое пламя вырывалось из его пасти, прокладывая оранжево-красную борозду в рядах нападавших. Воины в звериных шкурах разбегались, но не всем удавалось скрыться. Я слышала истошные вопли тех, кому не повезло… После этого дракон снова взмыл вверх, и его взгляд бегло метался между зданий, как будто он что-то искал.

В этот момент меня осенило.

“Ну конечно. Слух! У дракона ведь феноменальный слух!”

Я ни на секунду не засомневалась, спасет ли он меня. Это существо знало, что такое доверие, честь и долг. Знало, каково это — быть заточенным.

А еще оно знало, что, будь я на его месте, то никогда бы не оставила его одного — и в этом знании я была абсолютно уверена.

Мне лишь нужно было подать ему какой-то знак.

“Но как я могу это сделать?”

Все снова упиралось в связанные руки. Я быстро осмотрелась еще раз. Вокруг, на первый взгляд, не было ничего полезного, но мне повезло заметить торчащий из угла деревянного ящика гвоздь. Я как можно тише подошла к нему и немного присела, чтобы дотянуться до гвоздя узлом веревки.

— Ну же… давай… — неслышно пробормотала я, ерзая руками вслепую. За окном еще громче кричали люди. От рева дракона сотрясался даже воздух.

Наконец, узел ослабился — мне удалось потянуть руки в сторону и полностью избавиться от веревок. Они упали на холодный пол прямо возле какого-то камня. Не раздумывая, я схватила его и рванула обратно к окну, едва не падая из-за пышных и длинных юбок.

Я замахнулась, но вдруг замерла и на миг затаила дыхание.

“Разобью стекло — и у меня будут лишь считанные секунды, чтобы подать знак, прежде чем сюда ворвется охранник,” — осознала я и нервно оглянулась на запертую дверь. “Что, если дракон не услышит меня?”

— Хватит. Нет времени думать, — прошептала я самой себе и замахнулась камнем снова.

На этот раз не струсила.

С громким треском камень разбил стекло, пролетев насквозь.Я схватилась за край подоконника, с неожиданной силой подтянула себя вверх к разбитому окну — и крикнула, что было сил:

— Я здесь!!!

На мгновение все словно бы замедлилось. Я видела огромную фигуру дракона. Его голова моментально дернулась в мою сторону, едва я успела закончить фразу. Наши взгляды встретились — и я увидела, как в выразительных глазах зверя расцветает облегчение вперемешку с решительностью. Сердце выпрыгивало из груди.

— Я здесь, — снова сказала я, тише.

И тут же кто-то грубо схватил меня за талию и отшвырнул прочь от окна.

— Безмозглая курица, ты что творишь?! Думаешь, тебя кто-то здесь услышит?! — заорал стражник. — Сидела бы и не дергалась, идиотка!

Он дернул меня за волосы — боль пронзила голову, и я тихо взвыла.

Но прежде, чем стражник успел сказать что-то еще, пол и стены крохотной каменной комнаты затряслись. Уши наполнил глухой грохот, который тут же наполнил все небольшое помещение — из-за него я даже не слышала испуганного крика стражника. Все пространство затуманили взметнувшиеся в воздух облака густой пыли, мимо пролетели тени мелких и крупных обломков. В лицо дунул резкий, сбивающий с ног ветер.

Я зажмурилась. Мне в нос дохнуло отчетливым запахом пепла и огня.

“Услышал,” — с облегчением поняла я.

А когда открыла глаза — увидела знакомые пепельно-серые глаза.

— Ну привет, — вырвалось у меня.

Дракон издал громкий рык.