После тяжелого разговора с братом посреди тихого сада возвращаться в шумный и сверкающий хаос бального зала казалось настоящей пыткой.

Громкая музыка резала слух. Сквозь нее прорезался не тихий шорох листьев в саду, а притворный, фальшивый смех местных аристократов. Вместо нежного запаха волшебных цветов в нос ударял густой аромат воска горящих свечей и самых разных женских духов, смешанных во что-то приторное и отталкивающее. Яркие платья и костюмы сливались в неразборчивые пятна. Эта смесь ощущений ударила по моему и без того встревоженному разуму.

“Хочется просто куда-нибудь спрятаться,” — отчаянно подумала я и на мгновение закрыла глаза.

На месте удерживала только крепкая, надежная хватка Рейгана.

— Если вы чувствуете себя получше, можем поздороваться с действительно важными людьми. — Герцог кивнул в ту часть зала, где стояли мужчины в офицерских официальных мундирах. Этих серьезных джентльменов под руку держали женщины в утонченных шляпках. В отличии от молодых леди, они не стремились в центр зала для энергичных танцев.

— Почему бы и нет, — не очень охотно согласилась я. По крайней мере, это было лучше, чем растерянно стоять посреди суеты бала.

Прежде чем мы смогли дойти до той части зала, к Рейгану неожиданно подошел сэр Шурбант. Он был одет в обычную форму северного рыцаря и даже казался немного взъерошенным. Вряд ли он прибыл на бал как гость.

— Ваша Светлость, Ваше Высочество, — поздоровался он с поклоном. — Прошу прощения, что прерываю. Я бы не стал вмешиваться, если бы дело не было таким срочным.

— В чем дело? — сразу нахмурился Рейган.

Сэр Шурбант растерянно взглянул в мою сторону.

“Насколько же это серьезное дело, раз мое присутствие вдруг смущает?”

Мешать мне ни в коем случае не хотелось, поэтому я без лишних вопросов выпустила локоть герцога и коротко улыбнулась рыцарю.

— Пожалуй, оставлю вас.

— Вы не обязаны, — тут же вмешался Рейган. — У меня нет от вас секретов, вы же будущая хозяйка этого замка. И все слуги тоже должны это понимать.

Он устремил мрачный взгляд на сэра Шурбанта, как будто безмолвно отчитываал его за недоверие в мой адрес.

Ну, Рейган мне, может быть, и доверял...

“Что, конечно, удивительно, и самое главное — совершенно зря,” — тут же мрачно подумалось мне, но я отогнала эти мысли прочь.

В общем, даже если сам герцог доверял мне в каких-то государственных вопросах, это совсем не означало, что его приближенные придерживались таких же взглядов. Доверие слуг еще предстояло заслужить, если я действительно планировала продолжать играть роль принцессы.

В чем я уже тоже была абсолютно не уверена. В голове без остановки крутилось одно единственное слово — “сбежим”...

В итоге последней вещью, в которой у меня точно не возникало никаких сомнений, было то, что я совсем не хотела никаких серьезных разговоров. Вряд ли бы из меня вышел путный собеседник в моем растерянном состоянии.

— Я все равно лучше пойду, — вежливо улыбнулась я. — Кому-то ведь нужно развлекать гостей, верно?

Когда я уже развернулась, чтобы оставить рыцаря со своим лордом наедине, Рейган вдруг осторожно схватил меня за локоть.

— Я вернусь к вам как только разберусь, — пообещал он, заглянув мне прямо в глаза. И как люди могли называть этого чуткого человека тираном и монстром?

“Мне должно было стать легче от его искреннего беспокойства… но почему я чувствую только горечь?”

Чем дольше мы стояли вот так, замерев, тем противнее мне становилось от самой себя.

Кивнув, я медленно вытащила свой локоть из его нетвердой хватки и пошла в центр зала.

Последняя опора в виде твердой руки герцога исчезла.

Я оказалась одна посреди пышного бала.

Пары танцевали под громкую музыку. Аристократы проходили мимо и здоровались приветливыми, фальшивыми улыбками. А я стояла в стороне, задыхаясь от толпы и собственной лжи, и стены, казалось, постепенно сжимались вокруг меня, загоняя в угол.

“Хочу обратно на воздух,” — судорожно подумала я и уже было дернулась вперед, к стеклянной двери в сад, но одернула себя. “Нет. Это будет подозрительно. Я должна оставаться в зале, чтобы играть роль.”

Поэтому я неловко и неохотно отступила обратно в угол.

Какое-то время я просто глупо стояла на одном месте с бокалом нетронутого вина в руках. Поток аристократов медленно двигался из коридора в коридор, закручивался в центре бального зала и постоянно оглушительно смеялся. Мой взгляд скользнул к арке, которая, как я знала, вела в галерею гобеленов. По моим расчетам, там должно быть меньше людей, да и музыка на таком расстоянии была бы тише. В галерее гобеленов практически никогда не ходили слуги, и даже гости, которым было по большей части все равно на историческое искусство, туда не заглядывали.

Я аккуратно проскользнула вдоль стены. Бокал вина оставила одному из слуг — пить не хотелось совершенно.

Оказавшись в галерее, я наконец-то смогла немного выдохнуть.

Здесь и правда было спокойнее. Вдоль стен, как картины, в позолоченных рамах располагались произведения искусства северных народов, созданные в разные годы.

Я встала перед случайным полотном и бездумно уставилась на него. Глаза смотрели, но не видели.

“Просто сделаю вид, что я занята,” — решила я. Детали меня мало интересовали. Я не думала даже про название этого первого попавшегося под руку гобелена. Все мысли были заняты совершенно другими вещами.

Предложение Ардиана все еще звучало у меня в голове — и не давал покоя цветок в волосах, с такой нежностью наполненный магией герцога.

Я тихо застонала.

“Хочу просто исчезнуть куда-нибудь,” — подумала я отчаянно. “Почему мне постоянно приходится что-то решать? Неужели нельзя просто жить?”

— Ваше Высочество?

Незнакомый мужской голос выдернул меня из мыслей. Я быстро и совсем не грациозно развернулась. Передо мной стоял одетый в черный фрак незнакомый аристократ. Он приветливо, но немного растерянно улыбнулся.

— С вами все в порядке? Вы выглядите… удрученно.

“О да. Все просто потрясающе, лучше и быть не могло.”

Удрученно — это еще мягко сказано.

Я ответила такой же вежливой улыбкой:

— Просто немного устала.

Взяв себя в руки, я окинула незнакомца быстрым взглядом. Он, казалось, был из местных — об этом свидетельствовала привычная северная внешность; строгие и острые скулы, крючковатый нос, жесткие черные волосы, слегка тронутые сединой, и модная для этих краев густая, ухоженная борода. Ему, на мой взгляд, было около сорока пяти лет. Аристократ был крепко сложен и довольно высок, ростом примерно с Рейгана, да и в целом он создавал впечатление человека, который когда-то много лет служил в армии.

“Может быть, какой-то отставной рыцарь?” — предположила я.

— А вы?...

— Барон Уильям Далтар, глава дома Далтаров с северо-восточных рубежей, — добродушно представился он. — Может быть, хотите воды, Ваше Высочество? Вы выглядите бледной.

И действительно, очень хотелось пить, — но только не алкоголь, конечно. Я даже не заметила, как сильно у меня пересохло в горле после криков с Ардианом.

Я немного расслабилась и кивнула:

— Да, это было бы кстати.

Барон махнул рукой, подзывая стоящего в углу слугу с подносом, и забрал единственный бокал. Официант тут же поклонился и удалился. Я приняла бокал из рук барона Далтара и сделала глоток, снова отворачиваясь к гобелену.

— Тоже любуетесь экспонатами, Ваше Высочество? — поинтересовался аристократ.

— Да, можно и так сказать, — пробормотала я.

— Потрясающее произведение искусства, правда? — продолжил барон и сделал шаг к гобелену, остановившись возле меня.

Я неопределенно пожала плечами. Последнее, о чем мне хотелось думать, это о полотнах.

“Ну, или правда лучше присмотреться?” — засомневалась я. “Может быть, хотя бы ненадолго отвлекусь от мыслей об Ардиане…”

Судя по небольшой приписке под позолоченной рамой, гобелен назывался “Последнее северное племя”. Довольно говорящее название.

“Не припомню ничего подобного в книгах про историю северного герцогства,” — растерянно вспомнила я.

Впрочем, полотно точно было связано с каким-то важным событием. Вряд ли бы случайному произведению стали бы уделять такое заметное место: этот гобелен занимал отдельную стену. Он возвышался над нами с бароном, огромный и немного потрепанный временем: золотистые нити слегка померкли, превращая цельную картину в нечто более мрачное, вовсе не гордое или победоносное.

Там, на полотне, стойбище под хмурым небом заполонила конница с гербами дома Хессенгардов. На заднем плане полыхали священные деревянные тотемы. Копья всадников пронзали полуобнаженных воинов племени, которые отчаянно сражались каменными топорами и луками. Женщины-кочевницы испуганно прятали детей, кто-то пытался убежать за горизонт. Лица всадников скрывал металл шлемов — лишь эти серебристые нити сверкали ярко, заметными пятнами выделяясь на полотне. В центре хаоса — мощная фигура вождя с занесенным для удара топором. Его атаке было не суждено достигнуть цели, потому что копье всадника уже пронзило его насквозь. Но выражение лица вождя передавало вовсе не ярость и не боль, а величайшую скорбь и обреченность.

Я поежилась — от вида сцены кружилась голова.

“Зря я решила вглядеться…” — тут же подумала я. “Такое ощущение, будто находишься прямо на этом стойбище, такие мурашки по коже…”

Вслух я только негромко ответила:

— И правда, очень эмоционально…

— Это одно из самых значимых произведений искусства, которое посвящено войне на севере, — продолжил Далтар. — И самое главное, все зависит от того, что за человек смотрит на этот гобелен.

— Неужели?

Я повернула голову к Далтару. Его силуэт слегка двоился у меня в глазах от волнения из-за изображения на гобелене.

— Именно так. В этом вся загадка “Последнего северного племени”, — сказал барон и тоже развернулся ко мне лицом. — Скажите, Ваше Высочество, что на полотне видите вы?

Я вернула взгляд на гобелен и прищурилась, чтобы сосредоточиться.

Я видела огонь, кровь, страх и скорбь… и все расплывалось у меня перед глазами.

“Что-то не так,” — запоздало подумалось мне.

Тем временем Далтар, не дожидаясь моего ответа, продолжил:

— Для южан вроде вас, принцесса, — это полотно о победе. О том, как вы разделались с последним племенем, которое посмело дать отпор вашему жестокому нашествию.

В его голосе сквозил лед.

— …а для коренных северян — это горький рассказ о незаживающей ране.

— Для коренных северян? — повторила я медленно, язык едва шевелился.

— Да, для коренных северян, — жестко перебил он. — Для племени проклятых долин, которых вы все так боитесь.

“Что это значит?!”

Я вскинула голову, но не успела даже встретиться с бароном взглядом. В глазах все закружилось, а ноги подкосились, не способные больше выдерживать тяжесть моего тела. Мне казалось, я начала задыхаться — от туго затянутого корсета и от страха, который охватил меня из-за собственной беспомощности. Тяжело дыша, я облокотилась плечом о стену, чтобы не упасть.

“Надо вернуться в зал…” — медленно, словно прорываясь через тяжелую дымку, возникла в голове мысль. Я должна была вернуться к Рейгану. “Он бы меня защитил, он бы…”

Неважно, как сильно я старалась вернуться обратно в бальный зал — мне не удалось продвинуться даже на сантиметр. Ватные ноги совершенно не слушались.

— Зачем… — только и смогла пробормотать я.

Слова повисли в воздухе. Далтар ничего не ответил — я лишь слышала его насмешку, которая донеслась до моих ушей как через толщу воды.

Комната медленно плыла перед глазами, очертания гобелена смешивались в зловещие неразборчивые пятна. Но даже сквозь накатывающую волну слабости и тошноты я увидела, как изменилось выражение лица Далтара. Исчезла последняя тень светской маски. Его широкие плечи угрожающе расправились.

Он сделал шаг в мой сторону и навис надо мной огромной горой.

“Не надо,” — испуганно взмолилась я.

— Все очень просто, милая леди, — барон хищно оскалился. — Ваш отец сделает все что угодно, чтобы сохранить вашу жизнь.

Он схватил меня за руку и резко дернул вверх.

— Именно это нам и нужно.

Даже в моем полубессознательном состоянии я поняла, что это конец.

Отчаяние захлестнуло меня с головой.

“Ради настоящей Летиции король действительно сделал бы что угодно, но ради меня?”

Ответ пришел раньше, чем я успела мысленно договорить сам вопрос.

Нет. Боги, конечно нет.

Он не пошевелит и пальцем.

Какая ему вообще разница, что там случится со служанкой? Одной больше, одной меньше…

В моей памяти один за другим стали всплывать неразборчивые образы. Улыбающееся лицо Летиции, когда она предложила стать ее двойником; холодные глаза короля Арагона, грозящие уничтожить все надежды Ардиана…

Все, из-за чего я шла на эту авантюру, из-за чего прошла через страх и унижения.

“Теперь мне конец. И никому нет дела до того, что со мной случится.”

И теперь это финальное мгновение приближалось в образе Далтара.

Я даже не заметила, как окончательно обмякла в грубой хватке. Огромная фигура нависла надо мной, а у меня не осталось даже сил позвать на помощь. Веки стали тяжелыми. Чужие пальцы грубо сомкнулись на моем запястье и потащили куда-то по коридору, как безвольный мешок. Я попыталась оттолкнуть барона, но руки едва пошевелились. Беспомощная паника схватила меня за горло.

Звуки бала — музыка, смех — превратились в отдаленный гул.

Я чувствовала каждый удар своего сердца — отчаянный, как стук птицы о стекло. Как грохот набата.

“Конец. Это был конец. Меня схватят, похитят, и никому не будет до этого дела. План Летиции провалится, никто не станет платить за учебу Ардиана, он останется совсем один, а герцог…”

Сквозь едва приоткрытые глаза я видела, как меня подхватили и бросили через плечо, чтобы вынести через черный выход. Прямо на лестнице к двери без движения лежали стражники и горничные. На полу краснели отпечатки крови.

“Он сказал — “нам”... Сколько же “их” здесь, что “они” смогли обезвредить целый отряд рыцарей и слуг и остаться незамеченными?..”

Или все-таки замеченными?

О чем-то ведь сэр Шурбант собирался сказать Рейгану.

Но размышлять дальше становилось физически больно. Моя голова гудела от недостатка кислорода и снотворного — если не яда, — которым меня напоили.

“Вот так я и умру…” — угрюмо усмехнулась я у себя в мыслях.

Неожиданно откуда-то со стороны лестницы раздался хорошо знакомый мне голос:

— Стой!!!

“Ардиан?!”

Далтар тут же затормозил.

“Боги, какой же ты дурак, не вмешивайся!” — хотела закричать я, но не могла найти в себе силы.

Я попыталась пошевелиться, однако тело совершенно меня не слушалось. Мне удалось лишь немного приоткрыть глаза и увидеть лицо брата. Оно было мертвенно-бледным от ужаса, но глаза горели яростным пламенем — да, то самое лицо Ардиана, когда он хочет драки. Вся его фигура была напряжена, руки с растопыренными пальцами были подняты, и от них исходило свинцовое сияние, искажающее воздух. Он колдовал, и между ладонями уже образовывался мощный сгусток энергии.

— А ну отпусти ее, ублюдок! — срывающимся голосом крикнул Ардиан.

— Мальчишка, не мешайся на моем пути, — Далтар презрительно усмехнулся. — Лучше проваливай, пока жив.

— Это ты лучше сдавайся, пока жив!

Ардиан выставил руки вперед и метнул огромный магический шар в сторону Далтара. С проворством, невероятным для своей грузной фигуры, барон резко отпрыгнул в сторону, используя мое беспомощное тело как живой щит. Магический заряд пролетел в сантиметрах от меня, обдав холодом, и с грохотом врезался в каменную стену.

— Нет! — закричал Ардиан, глаза его расширились от ужаса при мысли, что мог попасть в меня.

“Не думай обо мне, Ардиан, думай о себе!” — снова хотела взмолиться я, но и на это сил не хватило.

Короткой секундой замешательства и испуга Ардиана воспользовался один из сообщников Далтара, который до этого скрывался в тени арки. Он выглянул из своего укрытия и швырнул под ноги брату маленький стеклянный шар.

Как только шар разбился, то пространство перед Ардианом моментально вспыхнуло ослепительно-белым светом. Брат вскрикнул, закрывая лицо руками, и отшатнулся, совершенно дезориентированный.

— Слишком прямолинейно, мальчик, — с ледяным спокойствием произнес Далтар, снова начиная бежать прочь со мной в руках. — Сила без ума тебя до добра не доведет.

Пока Ардиан, моргая, пытался протереть глаза и вернуть зрение, сообщник снова замахнулся, чтобы швырнуть что-то еще — на этот раз кусок странного, мерцающего минерала.

“Не смейте!” — Меня пробило дрожью. “Только через мой труп!”

— Назад! — мой крик вырвался хриплым, отчаянным воплем, в котором была вся моя ярость, страх и последние капли сил.

Ардиан, все еще ничего не видя, инстинктивно послушался, когда услышал мой голос и панику в нем. Он резко дернулся назад. Мерцающий камень чиркнул о каменный пол прямо перед его носками, и там, где он должен был упасть, воздух сдавленно взвыл, однако больше ничего не случилось. Снаряд не попал в цель.

“Хоть что-то хорошее…”

— Хватит с тебя, — раздраженно шикнул Далтар.

Он снова бросился бежать со мной на плече. В моих глазах все снова закружилось — от скорости и от снотворного. Затем — резкий поворот, холодный ночной воздух, бьющий в лицо. Меня грубо швырнули в седло, Далтар вскочил сзади. Я уже не разбирала, что происходит. Мой разум стремительно ускользал.

Последнее, что я успела увидеть, прежде чем тьма окончательно поглотила сознание, была фигура Ардиан. Он пытался догнать нас, но не успевал; его взгляд, полный беспомощной ярости и паники, не отрывался от меня.

А потом он резко остановился. Его удаляющаяся фигура расплывалась в моих глазах, уменьшаясь с каждой секундой. Короткое мгновение — я видела — он стоял, борясь с эмоциями, а потом резко побежал снова, но уже не в мою сторону.

Обратно, в замок. К герцогу.

“Рейган…”

После этого мои веки окончательно опустились.