Глава 28

Лили шла между клетками медленно, стараясь не делать резких движений. Люди внутри уже приходили в себя, и это было хуже всего. Их движения становились рваными, взгляды — мутными и злыми, будто разум отступал, уступая место чему-то чужому. Она быстро уловила закономерность: чем больше чешуи проступало на коже, тем яростнее было поведение. Те, у кого изменения были минимальными, метались беспокойно, тяжело дышали и сжимали прутья. Остальные бросались на решетки с животной силой, не разбирая, где враг.

Один из измененных с глухим рывком ударился о прутья, и Лили невольно напрягла пальцы, удерживая лицо спокойным.

— Долго они так не протянут, — тихо сказал Граф рядом.

Лили не ответила. Она и сама это видела.

Алистер стоял у стола, слушая целителей.

Когда Лили вернулась к ним, она заметила, что на столе уже приготовлено: несколько коротких деревянных трубок, кожаный чехол с тонкими дротиками и пузырьки с раствором.

Она задержала взгляд на трубках — и сразу поняла, как именно они собираются вводить лекарство.

Алистер коротко потер шею и перевел взгляд на клетки.

— Начинаем, Тер, — он чуть повел рукой в сторону стола.

Светловолосый мужчина шагнул вперед, взял одну из трубок и быстро проверил дротик, вставляя его в паз привычным движением.

— Начни с тех, у кого чешуи меньше, — сказала Лили. — Их пятнадцать. Возможно, кому-то дозу придется увеличить.

Алистер коротко кивнул.

Тер двинулся вдоль клеток, выбирая позицию. Он шел медленно, выверяя расстояние, останавливался, поднимал трубку к губам и коротко выдыхал. Дротики ложились точно: один впился в плечо, второй — в бедро, третий — под ключицу. Реакции были разными — кто-то вскрикивал, кто-то только дергался и оседал на подстилку.

Лили внимательно следила за каждым — дыхание, напряжение мышц, скорость, с которой агрессия сменялась вялостью. Третий слева дышал чаще остальных, грудь ходила ходуном, пальцы судорожно сжимались на прутьях.

Когда Тер приблизился к дальней клетке, воздух словно стал плотнее. Самый агрессивный из измененных резко взмыл вверх и вцепился когтями в прутья.

Алистер перевел взгляд на клетку.

— К нему позже, — сказал он так, чтобы Тер услышал.

Тот кивнул и пошел дальше.

Лили не сводила взгляда с дальней клетки. Что-то беспокоило ее.

— Этот сорвется первым, — тихо сказал Граф.

Когда Тер вернулся к клетке с самым буйным измененным, его рука заметно дрогнула. Он занес трубку — и в тот же миг измененный прыгнул.

Клетка с грохотом затряслась, когтистая рука пролезла между прутьями. Тер отшатнулся, едва удержав равновесие, и еще шаг — и он бы рухнул на соседнюю клетку, где другой измененный уже бросился к решетке.

Лили рванулась вперед, но Алистер перехватил ее за запястье.

— Не стоит, — сказал он жестко, отпустил ее и шагнул к Теру.

Он забрал у Тера трубку и сменил позицию так быстро, что Лили не сразу уследила за траекторией.

Первый дротик вошел в ступню.

Второй ударился о бедро и отскочил — чешуя приняла удар на себя.

Измененный взревел и бросился на прутья с такой силой, что клетка застонала.

Третий дротик угодил в ягодицу. Четвертый — в руку.

Измененный дергался, терся о решетку, пытаясь сбросить дротики. Пальцы скребли металл, тело билось о прутья. Глаза налились кровью, зрачки расширились до темных провалов.

Алистер больше не стрелял.

Он стоял неподвижно, отслеживая реакцию — дыхание, силу рывков, скорость, с которой агрессия сменялась слабостью.

Когда стало ясно, что дозировка подействовала, он развернулся и вернулся к Лили.

— Возможно, не всех мы сможем спасти, — сказал он тихо.

Где-то справа снова заскрежетали прутья — один из измененных ударился о решетку.

Полог палатки резко отдернули, и внутрь шагнул солдат. Алистер сразу заметил его и, не говоря ни слова, направился к выходу.

Солдат ждал у входа, вытянувшись по стойке. Когда Алистер подошел, тот наклонился ближе и заговорил вполголоса.

Лили напрягла слух, но разобрать слов не смогла.

Когда солдат вышел, Лили сразу приблизилась к Алистеру.

— Что случилось?

Алистер смотрел на нее несколько секунд.

— Обнаружено еще одно логово, — сказал он. — По империи их много, но это — рядом. В зоне моей ответственности. Нужно подготовить план и выдвигаться.

Лили медленно кивнула.

Картина сложилась слишком быстро. Она представила это ясно: котлы, вытяжки, стеклянные колбы, порошки из костей и чешуи.

Ведьма в ней — та, что жила знаниями и возможностями, — невольно отметила другое: процессы. Методы. Результаты. До чего они дошли? Что уже смогли изменить?

И тут же — вторая мысль.

Рик.

Его крылья.

Его огонь.

Его род.

Лили сжала пальцы и заставила себя медленно выдохнуть.

— Если там есть лаборатория, — сказала она тише, но твердо, — я хочу туда попасть. Возможно, удастся найти способ обратить процесс. Хотя бы частично.

Алистер посмотрел на нее внимательно.

— После зачистки. Когда там не останется угрозы, тебя доставят на место, — сказал он и вышел из палатки.

Лили вернулась к пациентам, снова проходя между клетками. Теперь она смотрела на них иначе, внимательнее, не скользя взглядом по привычным признакам, а задерживаясь на деталях, которые раньше не замечала.

У дальнего прутья один из измененных тяжело дышал, грудь у него ходила короткими рывками, пальцы с усилием впивались в металл, будто он пытался удержаться за последнюю границу, за которой начиналось что-то чужое и необратимое.

У другого чешуя уже закрывала плечо и подбиралась к шее, кожа вокруг трескалась и воспалялась, под ней проступали темные пятна. Где-то справа снова глухо звякнула решетка — еще один ударился о прутья и застонал, тяжело и протяжно.

Теперь она уже не могла смотреть на них как на сложные случаи или опасные образцы. В этих телах, в резких, ломанных движениях слишком ясно читалось одно — их переломили силой, заставили пройти через то, на что они никогда бы не согласились сами.

Ей трудно было представить, что двигало теми, кто решился на такое. Страх перед врагом, жадность до силы или уверенность, что результат оправдает любую цену — все это звучало одинаково плохо, как бы ни пытались это объяснить.

Если в этих лабораториях действительно использовали драконов как сырье, это переставало быть чужой историей.

Драконы больше не были для нее легендой или далекой силой из старых сказаний. У них было лицо. Имя. Голос. Тепло рук, которое она помнила слишком ясно, чтобы теперь смотреть на происходящее как на отвлеченную задачу.

Образ лаборатории уже не отпускал. Котлы, в которых что-то вываривали часами, густые настои, стеклянные колбы, записи, оставленные наспех, пятна на бумаге, запах, который невозможно спутать ни с чем. Если она увидит все это своими глазами, знание уже не останется просто знанием — придется решать, что с ним делать.

Но где-то глубже уже зрело понимание, от которого невозможно было отмахнуться: если она ступит в ту лабораторию и увидит, как именно добывали силу драконов, прежней она оттуда не выйдет.