Глава 18.

Лили проснулась оттого, что сердце стучало слишком громко. Так, будто пыталось вырваться из груди.

Во сне произошло что-то, что сильно ее напугало. Оно не отпускало даже сейчас, когда глаза уже были открыты, а потолок над кроватью выглядел знакомо и безопасно.

Она осторожно погладила Графа по спине. Фамильяр сонно дернул ухом, но не проснулся. Его ровное дыхание немного успокаивало.

Лили долго смотрела в потолок, прислушиваясь к своим ощущениям. Интуиция — та самая, которая редко давала о себе знать без причины. А сейчас она буквально вопила: что-то должно случиться.

И вчерашний разговор с Риком только усиливал это чувство.

Если судить по его ранам, по тому, как он говорил об отлете, по его сдержанности. Опасность, от которой он не смог уйти в прошлый раз, могла настигнуть снова.

Ей этого не хотелось. Не хотелось, чтобы он исчезал из ее жизни. Именно сейчас, когда все только начало проясняться и ей захотелось узнать его ближе, попробовать быть вместе.

Лили встала с постели и чтобы стряхнуть с себя остатки дурного сна, достала из ящика у стены, тонкую скрутку из сухих веточек. Свирна — растение редкое, капризное, растущее только там, где почва была насквозь пропитана магией. Аромат у него был острый, с легкой сладостью.

Очищение пространства такой скруткой считалось одним из сильнейших защитных оберегов.

Лили подожгла кончик, дождалась, пока ароматная дымка поднимется, и медленно повела скруткой по комнате, бормоча под нос старое заклинание защиты. Дым вплетался в стены, в потолок, в мебель. Дом наполнялся мягкой, звенящей энергией покоя. Только когда она очистила каждый угол в доме, она позволила себе выдохнуть.

Утро выдалось напряженным. И, что хуже всего, Рика в его комнате не оказалось.

Лили успела накормить Графа, сама позавтракала — наспех, бутербродом и травяным настоем, — оставила порцию и для Рика, аккуратно прикрыв тарелку салфеткой. Она не переживала, что он исчез. Она точно знала, что он попрощается, когда придет время уходить.

Она открыла лавку, вывесила табличку, поставила на прилавок зеленую банку с леденцами для покупателей и принялась за ревизию товаров на полках. Проверяла запасы, перекладывала флаконы, поправляла подписи — все как обычно.

Вот только мысли упрямо ускользали.

Она ловила себя на том, что замирает с пузырьком в руках, смотрит в одну точку и думает вовсе не о травах и сроках годности. Каждый раз ехидное фырканье Графа возвращало ее обратно, в реальность.

И где-то между пересчетом настоев и сортировкой сушеных корней ее вдруг посетила странная мысль.

А что, если взять отпуск, когда Рик со всем разберется?

Мысль была настолько неожиданной и дерзкой, что Лили даже поперхнулась от собственной наглости. За всю свою жизнь она ни разу не позволяла себе подобной роскоши и считала, что отпуск нужно заслужить, да и тратиться на поездки в дальние дали не хотелось.

Но сейчас ее вели мысли не совсем практичной ведьмы, а чуточку влюбленной.

Лили тряхнула головой, стараясь прогнать неприличные картинки совместного времяпровождения с один драконом.

В этот момент колокольчик над дверью звякнул — резко, требовательно, возвращая ее в мир, где были покупатели, работа и вполне земные заботы.

Лили глубоко вдохнула и выдохнула, улыбнулась посыльному из трактира. Мальчишка худой, вихрастый, с неизменным кожаным мешочком за плечом заорал с порога:

— Ведьма Лили, светлого дня! От хозяина тебе, как всегда, за микстуру от похмелья! И монетки принес! — он вытянул ладонь, зажатую в кулак, и с гордостью разжал ее прямо над прилавком, монетки звякнули. Лили все пересчитала и отдала ему обычный заказ трактирщика.

— Спасибо, Гир. И скажи хозяину, чтобы не смешивал микстуру с пивом — иначе плохо будет.

— Передам! — охотно кивнул мальчишка. — А вы слыхали? Говорят, у старого моста еще одно чудище показалось! Огромное, будто из чешуи сложено. Маги туда рванули, только самые тяжело раненные у лекаря остались.

У Лили задрожали пальцы, но к счастью этого мальчик не заметил.

— Чудище, говоришь… — тихо повторила она, не давая панике себя захватить.

— Ага! — мальчишка, довольный произведенным эффектом, подпрыгнул. — Только я-то не боюсь! — и, засмеявшись, выскочил из лавки.

Дверь за ним захлопнулась, а она переглянулась с молчаливым фамильяром, и протяжно выдохнула, пытаясь успокоиться и не думать лишнего.

Следующий посетитель оказался совсем из другой категории. Мужчина лет сорока, с круглым лицом и глазами, как у перепуганного зайца, долго мялся у порога, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну? — мягко подтолкнула его Лили. — Что вас беспокоит?

— Да это… — он кашлянул, покраснел, потом снова кашлянул. — Мне бы… ну, средство одно… э-э… от, значит… ну, чтоб…

Лили даже бровью не повела, сохраняя приветливость.

— Для мужской силы?

— От живота… точнее, от… — он замялся, шепнул почти неслышно: — желудок совсем разладился.

Она кивнула и достала с полки пузырек с настоем лерии — травы с горьким вкусом и зеленым отливом.

— По три капли в воду утром и вечером. Нельзя сладкое три дня.

Мужчина кивнул, сунул монеты прямо в руки Лили и быстро покинул лавку.

Не успел колокольчик замолчать, как снова открылась дверь и пороге появились кумушки Грета и Илма. С одинаково натянутыми улыбками и цепкими взглядами. Вчера они не приходили, но сегодня явились при полном параде и сияющие, как отполированные статуэтки.

Вчерашний день ясно дал понять: если не осадить первых любопытных, лавка превратится в проходной двор.

Так что Лили встретила их спокойно и с хищным предвкушением, которое появлялось у нее, когда кто-то забывал, кто здесь ведьма.

— Лилиана! — протянула Грета, щебеча. — Мы тут мимо проходили, подумали — заглянем, проведаем тебя. Как настроение, милая?

— Прекрасное. Лавка работает, я работаю, никто не пострадал.

— Пока, — лениво уточнил Граф, вытягиваясь во весь рост.

Кумушки услышали лишь протяжное «мя-а-у».

Илма хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Да-да, по тебе заметно. Цветешь и сияешь. Вот что с человеком делает любовь, мм.

Лили лишь приподняла бровь и посмотрела на них выжидающе.

— Ах, Лили, — продолжила Грета с притворной лаской, — мы так за тебя рады. Наконец-то ты не одна и у тебя появился любов…

Илма резко ткнула ее в бок.

— Мм… близкий человек.

— Ммм, — протянула Лили. — Как интересно вы подбираете слова.

Она поставила пару флакончиков на прилавок, любовно огладила пальцами.

— Знаете, я сегодня тестирую новые средства. Эффективные. Но, увы, непредсказуемые. Попробовать хотите?

Грета непонимающе моргнула.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — мягко ответила Лили, подвигая флакончики ближе. — Иногда вместо укрепляющего настоя получается обычная травяная водичка. А иногда — зелье, после которого язык начинает жить своей жизнью и раскрывает самые сокровенные подробности личной жизни.

Илма заметно побледнела.

— Ой, да мы же просто порадоваться пришли…

— Я это понимаю, — кивнула Лили. — Потому и предупреждаю по-доброму. В лавку приходят за помощью. А если хочется поглазеть, поинтересоваться моей жизнью или проверить, кто и в каком виде у меня бывает — только после дегустации. На свой страх и риск.

— Я бы добавил пункт о добровольном согласии, — серьезно заметил Граф. — Чтобы потом никто не плакал.

Лили наклонила голову.

— Передайте остальным. Чтобы не волновались и не тратили зря время. У меня и у моего… близкого человека все прекрасно. А терпение, как и зелья, не бесконечно.

Кумушки переглянулись, синхронно закивали и поспешно выскользнули из лавки. Дверь захлопнулась. Лили медленно выдохнула и усмехнулась.

— Вот и отлично. Пусть город знает: ведьма сегодня не в духе и готова кусаться.

— Кусаться… — хмыкнул кот. — Главное, чтобы твоя ящер-р-рица не решила, что это его исключительная привилегия.

После встречи с кумушками Лили загрузила себя работой. Без устали вытирала пыль, переставляла флаконы, поправляла ценники, расставляла корзинки с сушеными травами, будто от точности их расположения зависело равновесие мира. Любое движение было лучше мыслей.

Она не заметила, как день склонился к вечеру и пора было закрывать лавку.

Колокольчик звякнул вновь.

В лавку вошел мужчина в длинном темном плаще. Ткань была дорогой, тяжелой, с вышивкой на груди — знаком принадлежности к гильдии магов. На его пальцах поблескивали кольца-артефакты — не украшения, а инструменты, слишком многочисленные для обычного визита.

Лили напряглась мгновенно, но этого нельзя было прочесть по ее лицу. Выражение осталось спокойным, приветливым.

— Светлого вечера, вайр, — произнесла она с легкой улыбкой.

Мужчина не ответил сразу. Он медленно осматривал лавку, и его взгляд был неприятно холодным. Голубые глаза казались еще более ледяными из-за своей прозрачности. Они скользили по полкам, по связкам сушеных трав, по пузырькам с настоями — не задерживаясь на месте долго. Он явно что-то выискивал.

Граф тихо зевнул, но шерсть на загривке у него едва заметно приподнялась.

— Неприятности подъехали, — негромко пробормотал он.

— Светлого-светлого, — отозвался он наконец. — Вы ведьма Лилиана Блум?

— Да, — ответила она. — Чем могу помочь?

Он сделал шаг ближе. Лили намеренно вышла из-за прилавка, не позволяя загнать себя в угол. Граф, почувствовав напряжение, перебрался ближе и сел у ног Лили, не спуская желтых глаз с гостя.

— Сайк Варекк, — представился мужчина. — Заместитель главы гильдии магов.

Имя явно было произнесено с расчетом на узнавание, но Лили лишь слегка кивнула, не выказывая ни удивления, ни почтения.

— Недавно в лесу произошел неприятный инцидент, — продолжил он негромко. — Мои люди пострадали. Один из них отстал от группы и был ранен. Мы проверяем всех, кто мог оказать ему помощь.

Лили почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но не позволила себе ни резкого вдоха, ни лишнего движения, ни взгляда в сторону Графа.

— Нет, — ответила она. — Я не лечу людей. У меня травы и зелья для горожан. Ничего более.

Сайк смотрел на нее пристально, прожигая взглядом. Уголок его губ дернулся в кислой улыбке.

— А в доме еще кто-то проживает?

— Только я и мой кот.

— А как же ваш мужчина?

— Мой мужчина?

— Как же тогда объясните покупку штанов, двух рубах, плаща и мужского исподнего? — протянул он с ленивым интересом. — Не коту же вы все это покупали.

Граф дернул ухом.

— А жаль, — сухо заметил он. — Мне бы пошел плащ.

Лили позволила себе сдержанно выдохнуть, мысленно выругаться на старуху Агнес, у которой брала эту одежду, и улыбнуться — той самой мягкой, терпеливой улыбкой, которой обычно отвечала особо въедливым покупателям.

— Родственник заезжал проездом. По дороге его ограбили, представляете? Заглянул ко мне в таком виде, что я просто не могла оставить его без помощи.

Сайк слушал молча, но Лили уловила, что в его взгляде мелькнуло раздражение.

— Я могу с ним поговорить?

— Увы, — Лили развела руками. — Он уехал в тот же день. Жена на сносях, вот-вот должна родить. Сами понимаете.

— Что ж, — произнес Сайк наконец. — Если кто-то обратится к вам за лечением или вы что-то вспомните, сообщите. Гильдия будет признательна.

Слово «признательна» прозвучало, с угрозой, спрятанной между строк.

— Разумеется, — ответила Лили сдержанно.

Он развернулся и вышел. Колокольчик звякнул над дверью, но звук показался глухим, будто доносился сквозь толщу воды.

Лили молча подошла к двери, задвинула щеколду за магом из гильдии, и только после этого заметила дрожь в пальцах.

— Похоже, — сказала она тихо, — у Рика больше нет пары дней.