Глава 17.

День тянулся мучительно долго.

Тетушка Мо знала свое дело слишком хорошо. Сплетницы потянулись в лавку ручейком — звонким, назойливым и бесконечным. А танцы на празднике с двумя столь представительными мужчинами сделали свое дело с размахом.

Кумушки сменяли друг друга с подозрительной организованностью, словно кто-то заранее составил график посещений. Все «просто проходили мимо», но при этом удивительно точно знали, в каком халате был «тот загадочный мужчина», какого он роста и как именно смотрел.

Лили с каменным лицом отмеряла отвары, завязывала мешочки и улыбалась — профессионально, безупречно.

— Хозяйка-ау, — лениво протянул Граф, развалившись на диванчике, — может, уже повесим табличку? «Ведьма и ее питомцы. Смотр по записи».

— Питомцы? — сквозь зубы уточнила Лили, продолжая мило кивать покупательнице.

— Ну а как еще? — невозмутимо продолжил кот. — Я — пушистый. А он — хищник… с подозрительно сильной тягой к женским халатикам.

Лили едва не поперхнулась воздухом.

— Или можно продавать билеты, — мечтательно добавил Граф. — Живой экспонат на диванчике. «Таинственный мужчина в естественной среде обитания». Огр-р-раниченный показ.

Он окинул лавку задумчивым взглядом.

— Пр-р-равда, диванчик я уступать не собираюсь. Пусть стелют себе на полу. Я к удобствам привык.

Одна из кумушек подозрительно покосилась в сторону диванчика.

Лили ослепительно улыбнулась:

— Ваш отвар. Два серебряных.

Она одарила Графа убийственным взглядом и едва слышно процедила:

— Замолчи.

Каждое слово про «жениха» раздражало все сильнее. Какой еще жених? Никто замуж ее не звал. Да, они танцевали. Да, целовались. Да, мысли упрямо возвращались к нему. И да — метка истинной пары была реальна, и она оказалась Альмой дракона.

Но это ничего не означало. Не означало, что все уже решено.

И раздражали ее не кумушки.

Раздражало то, что она не могла вырвать эту мысль из головы. Что она не звучала нелепо. Что одно только его имя — или тихое, рычащее «Саэльра» — не хотелось стирать из памяти.

И вот это было по-настоящему опасно.

К вечеру терпение закончилось окончательно. Когда особенно прилипчивая покупательница в третий раз попросила «буквально одним глазком взглянуть», Лили распрямилась, холодно улыбнулась и произнесла ровно:

— Лавка закрыта.

Щелчок пальцев — дверь распахнулась сама. Колокольчик тревожно звенел, пока последняя посетительница не вышла.

Когда лавка снова наполнилась тишиной, стало легче. Зубы больше не скрипели, дежурная улыбка исчезла. Она поднялась наверх, сбросила обувь и упала на кровать. Граф тут же устроился рядом, свернувшись клубком.

Ей хотелось покоя.

— Может, все же стоило перепутать пару ингредиентов для особо разговорчивых? — как бы между прочим заметил он.

Лили тихо хмыкнула и провела пальцами по мягкой шерсти.

Она лежала, глядя в потолок, где от лампы плясали мягкие тени, и слушала ровное дыхание фамильяра. Мир наконец затих. А Лили перебирала день, как бусины: Алистер с его странным визитом. Рик — в ее халате. Тетушка Мо. Сплетницы, жаждущие увидеть ведьминого «жениха».

За один день с ней случилось больше, чем за весь прошлый год.

— Может, меня кто-то проклял на насыщенную жизнь, — пробормотала она.

Граф фыркнул.

— Зато не скучно. Будет что поведать внукам.

— Каким еще внукам? — сонно буркнула Лили.

— Теоретическим, — невозмутимо уточнил он и устроился поудобнее.

Она перевернулась на бок, натянула одеяло повыше и крепче сжала подушку. Сон уже начинал накрывать ее мягкой тяжестью, когда в тишине дома раздались шаги.

Лили нахмурилась, не сразу понимая, сон это или нет. Шаги остановились у двери. Та приоткрылась, и в щели показался Рик.

— Лили, — тихо сказал он. — Нам нужно поговорить.

Она приподнялась на локтях, волосы упали на лицо.

— Сейчас?

— Да. Прости. Это важно.

Что-то в его тоне окончательно разбудило ее.

— Подожди внизу, — после паузы сказала она. — Сейчас спущусь.

Рик кивнул и закрыл за собой дверь.

Лили еще несколько секунд сидела неподвижно. Потом поднялась, накинула халат, пригладила волосы и направилась к двери.

Граф тут же поднял голову.

— Я иду с тобой, — деловито сообщил он.

— Нет, — спокойно ответила Лили.

Кот прищурился.

— Между прочим, я весьма искусен в переговорах.

— Граф.

— Что? — невинно дернул усами фамильяр. — Я просто предупреждаю: если услышу треск мебели, приду спасать ведьму от драконьего темперамента.

Лили остановилась, медленно повернула голову.

— Оставайся. Здесь.

— Ладно, — театрально вздохнул он и улегся обратно. — Только вы это… с драконятами не спешите. Дедушкой мне пока рано становиться.

Она закатила глаза, но уголки губ все же дернулись, и вышла.

Рик стоял у стола. На столе стояли две кружки с отваром, горели свечи. Свет был мягким, теплым — слишком интимным для разговора, который явно не предполагал простых ответов.

Лили остановилась в дверях и скрестила руки на груди.

— С чего начнем?

Лили вдруг заметила, как внимательно он ее оглядел — медленно, не торопясь, будто отмечал каждую деталь.

И только сейчас до нее дошло. Она была в халате. Запоздалое смущение вспыхнуло жаром под кожей. Лили запахнула полы плотнее и вскинула подбородок, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие, но под его темным взглядом это получалось откровенно плохо.

— С того, что произошло сегодня в лавке. Я почувствовал это еще вчера на празднике. А вечером мне пришлось снять с тебя воздействие.

Она нахмурилась и сделала пару шагов к столу.

— Воздействие?

— Да. Воздействие. Такие вещи туманят разум. Человек начинает воспринимать другого иначе — он кажется привлекательнее, нужнее, желаннее. Как любимый лимонный пирог, даже если ты только что поела. Их когда-то использовали мужчины постарше, чтобы ускорить сближение. Без лишних вопросов. Без долгих ухаживаний. Особенно там, где важны наследники или где не хочется, чтобы женщина проявляла излишнее любопытство. При длительном воздействии разум мутится и человек превращается в удобную куклу.

Лили медленно опустилась на стул.

В памяти всплыли обрывки: вязкость мыслей рядом с Алистером, странное спокойствие, отсутствие привычных вопросов. То, как легко она соглашалась. Как не анализировала. Как будто часть ее просто отключилась.

— Заклинание расположения давно запрещено.

— Я не могу утверждать, что это было именно оно, — ответил Рик. — Есть и другие заклинания, артефакты. Но воздействие точно было. Я чувствовал его и снял.

Она поднялась и начала шагать по кухне, не находя себе места. Ее взгляд снова и снова возвращался к Рику, а он не мешал, не пытался ее остановить, не подходил ближе. Он просто стоял и давал ей время переварить услышанное.

Лили была ведьмой. Опытной. Осторожной. Той, что привыкла доверять своему чутью.Но в этот раз она плохо считывала знаки.

Ей и в голову не приходило, что кто-то осмелится использовать на ней запрещенную магию.Лили резко остановилась, сжала кулаки и прикусила нижнюю губу.

— Значит… все это… — слова давались тяжело. — Это была не я?

Он ответил сразу, без колебаний:

— Твои чувства были наведенными.

Лили закрыла глаза.

Это объясняло слишком многое. И одновременно выбивало почву из-под ног.

— Почему ты не сказал сразу? — тихо спросила она.

— В тот вечер произошло достаточно всего, и ты была не в себе, — спокойно ответил он. — А утром я не хотел портить тебе день. Поэтому отложил разговор до вечера.

— А украшение под глазом… — она подняла взгляд. — Это ты?

Рик самодовольно усмехнулся. В его глазах на мгновение проступил вертикальный зрачок.

— Скажем так… разговор не задался.

Лили выдохнула, медленно облизнула губы и сделала шаг ближе. От него исходила сила — живая, плотная — и она сама тянулась к ней, чувствуя странное спокойствие рядом.

— Теперь заклинания, направленные на мои чувства, не будут работать? — тихо спросила она.

— Связь, что возникла между нами, защитит тебя, — ответил он и осторожно взял ее руку. Ее ладонь была прохладной, его — горячей, и от этого контраста по коже побежали мурашки. — И не только она. Я поставил блок на любое ментальное вмешательство.

Лили неловко улыбнулась.

— Рик… а наша связь — она другая? Просто… с тобой я тоже плохо соображаю. Меня очень тянет к тебе.

Он согревал ее пальцы в своих ладонях, и его взгляд потемнел. И почему-то Лили даже не попыталась освободить руки.

— Поверь, — тихо сказал он, — мне рядом с тобой тоже непросто держать себя в руках. Эта тяга нужна, чтобы пара скорее закрепила союз, — он на мгновение задумался, — после этого дракону становится спокойнее. Он знает, что его Альма рядом.

До сознания Лили донеслось глухое рычание Ра’карна:

— Моя.

— У дракона все проще, — сказал он тише. — Голые инстинкты, вшитые природой: защитить, накормить, сохранить, продолжить род. Он чувствует тебя… как свою.

Внутри снова прозвучало низкое, довольное:

— Моя.

Рик дернул уголком губ и провел рукой по груди, будто там все еще отзывалась старая пустота.

— А я… когда мой дракон уснул, внутри стало пусто. Глухо. Холодно. Я думал, так теперь и будет.

Лили вздрогнула и осторожно высвободила руку, сделав шаг назад.

Он не удерживал.

— Но каждый раз, когда я видел тебя, твою смущенную улыбку… мне становилось легче.

Он смотрел прямо на нее.

— Я выбрал тебя еще до того, как проснулся мой дракон. Я собирался просить твоей помощи и думал… — он на секунду замолчал, — если он так и не проснется, это ничего не изменит. Я все равно останусь рядом с тобой.

У Лили защипало в глазах. Дыхание на мгновение сбилось, и образ Рика перед ней поплыл, расплываясь в тонкой пелене слез.

— Я кое-что продала недавно… — ее голос дрогнул. Она судорожно втянула воздух. — И это могло усыпить твоего дракона. Это я виновата в том, что ты…

Слова застряли в горле.

Она опустила голову, не выдержав собственного признания.

— Я не хотела продавать… но пришлось… — она покачала головой. — Мне так жаль.

Ресницы дрогнули. Блеск в глазах стал слишком явным, и она упрямо сжала губы, пытаясь удержать слезы.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Лили подняла глаза.

Он уже стоял рядом.

В его взгляде не было ни упрека, ни сомнения. Только спокойная, твердая уверенность. Он осторожно коснулся ее подбородка, не позволяя снова спрятаться.

— Если бы не ты, я мог оказаться совсем не там, где сейчас стою, — сказал он ровно. — И мы до сих пор не знаем, использовали ли твое средство.

Он сделал короткую паузу.

— Но одно я знаю точно.

Его голос стал глубже.

— Я рад, что наши пути пересеклись. Даже если все началось с зелья. Ты вытащила меня, Лили. И этого более чем достаточно.

Он притянул ее к себе — уверенно, но бережно.

Лили прижалась щекой к его груди. Под щекой глухо и ровно билось его сердце. Этот спокойный ритм неожиданно успокаивал — словно мир наконец замедлился.

Его ладонь легла ей на затылок и мягко скользнула по волосам.

— Кажется, тебе сейчас не помешает успокоительный отвар, — тихо сказал он.

— Кажется, тебе сейчас не помешает успокоительный отвар, — тихо сказал он.

И она почувствовала, как его губы мягко коснулись ее макушки. Лили улыбнулась сквозь слезы и крепче обняла его.

— Спасибо… что помог мне. И не злишься.

Он только слегка качнул головой.

Они постояли так еще немного, пока ее дыхание не стало ровнее. Потом сели за стол. Свечи догорали. Отвар медленно остывал. Лили обхватила кружку ладонями, греясь о теплую глину.

Рик смотрел на нее слишком долго и слишком внимательно, постукивая пальцами по столу. Сначала медленно, потом быстрее. Он на мгновение остановился — будто только сейчас заметил это — и снова начал.

— И еще… Мне нужно улететь. Думаю, через пару дней.

Лили вскинула глаза.

— Почему?

Он почесал бровь, отвел взгляд к окну и лишь после этого снова посмотрел на нее.

— Ты уже знаешь, что я не просто так оказался раненым в лесу. Есть вещи, с которыми мне нужно разобраться, прежде чем начинать что-то новое. Все остальное обсудим, когда я вернусь. А сейчас тебе нужно хорошо отдохнуть.

В груди Лили неприятно сжалось. Слишком быстро. Они только начали узнавать друг друга — и уже разлука. Она кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Хорошо.

Теперь утренний инцидент потерял всякое значение, как и сплетни. Сейчас ее волновало только одно: он уйдет.

Лили поднялась. Почти не чувствуя пола под ногами, подошла ближе, легким магическим жестом убрала со стола чашки и свечи. Потом взяла Рика за руку и потянула на себя, заставляя подняться.

Они стояли близко друг к другу. Под ее ладонью глухо и быстро билось его сердце — сильное, горячее, живое. Лили медленно облизнула губы и подняла взгляд. В его глазах вспыхнуло темное, голодное восхищение.

Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга.

Потом он поцеловал ее. Мягко. Осторожно. Так, будто действительно оставлял ей право остановить его в любую секунду.

Тепло разлилось под кожей, потянулось к нему, откликнулось с пугающей готовностью. От того, как бережно он обнимал ее — не сжимая, а поддерживая, словно редкую драгоценность, которую ему наконец доверили.

Ее губы приоткрылись сами. Поцелуй стал глубже. В нем появилась жадность. Нетерпение. Живое мужское желание.

Лили тихо выдохнула ему в губы и зарылась пальцами в его волосы, дернула чуть сильнее, притягивая ближе. Мир сузился до его дыхания, до жара его тела, до того, как жадно он отвечал на каждое движение ее губ.

— Моя… — глухо пророкотал где-то на границе сознания Ра’карн.

От этого ментального посыла по всему телу прошла дрожь.

Рик хрипло выдохнул и подхватил ее на руки — легко, будто она действительно ничего не весила. Усадил на стол и шагнул между ее коленей. Ткань сорочки натянулась, предательски подчеркивая грудь.

Он замер, глядя на нее сверху вниз. Лили увидела, как расширились его зрачки, как дернулось адамово яблоко, когда он сглотнул. Его дыхание стало тяжелее.

Ладони все еще лежали на ее талии. Пальцы на мгновение сжались сильнее и тут же ослабли, будто он заставил себя отпустить. Большой палец медленно скользнул по ее боку, едва касаясь ткани.

В его глазах горело что-то темное, живое, почти опасное.

— Ты бы только знала… — хрипло выдохнул он, — что сейчас советует мне Ра’карн.

Лили не отвела взгляда. Наоборот, чуть подалась вперед.

— Ох… — почти шепотом ответила она. — Мы можем попробовать.

На долю секунды все замерло.И в этот момент в его глазах вспыхнуло настоящее пламя. У него сорвался тихий, низкий рык.

От этого звука по коже Лили прокатилась горячая волна. Она сама подалась к нему навстречу, выгибаясь чуть сильнее, и его дыхание сразу стало тяжелее.

— Лаэр’са… — прорычал он глухо. — Ты сводишь меня с ума.

Его ладони снова пришли в движение — медленно, почти мучительно медленно, будто он намеренно растягивал каждую секунду. Пальцы скользнули по ее талии, выше, задержались на миг… и только потом продолжили путь, заставляя дыхание Лили сбиваться все сильнее.

Он наклонился к ее шее и шумно вдохнул ее запах. Первый поцелуй был горячим — у основания шеи. Второй он оставил чуть выше, задержавшись дольше, словно пробуя ее на вкус. Третий оказался уже жаднее — его губы сильнее прижались к коже, и от этого по телу Лили прошла новая волна жара.

Лили тихо застонала, закрывая глаза. Ее пальцы крепче вцепились в плечи Рика. Она чувствовала его всего: жар тела, напряжение мышц, ту сдерживаемую силу, которая уже почти рвалась наружу.

И вдруг — в самой глубине сознания — прозвучал чужой голос.

— Хочу ее.

Слова были низкими. Древними. Не человеческими.

Лили резко распахнула глаза.

Рик тоже замер.

На мгновение их взгляды встретились — и Лили поняла: он слышал то же самое.

Его глаза потемнели. В них на секунду проступил вертикальный зрачок. Взгляд медленно прошелся по ее лицу, ниже — по губам, по шее… и еще ниже.

От этого взгляда по телу Лили прокатилась новая дрожь.

Рик сделал едва заметное движение ближе. Между их телами почти не осталось расстояния. Его дыхание стало глубже, тяжелее, и Лили остро почувствовала, насколько он напряжен.

— Моя.

Импульс дракона снова прошел через ее сознание — горячий, требовательный.

Рик резко втянул воздух, будто борясь с этим голосом. На секунду его лоб прижался к ее лбу.

— По древним законам драконов… — хрипло прошептал он, — совместная ночь с Альмой приравнивается к заключенному союзу.

Он коротко поцеловал ее — уже явно удерживая себя.

— А я боюсь… боюсь, что это может напугать тебя, Саэльра.

Его большой палец медленно прошелся по ее нижней губе.

— Возьми ее, — тихо и настойчиво прозвучал Ра’карн.

У Лили перехватило дыхание.

Рик резко выдохнул — и все же коснулся ее губ еще раз. Коротко. Почти целомудренно.

— Впереди у нас вся жизнь, — тихо сказал он. — Чтобы узнать друг друга. Во всех смыслах.