На следующий день зарядили дожди. Они лились с неба нескончаемыми потоками — стоило одному дождю закончиться, как начинался другой. Всё небо от горизонта до горизонта было затянуто серой пеленой. Мы собрались у меня дома и сидели в комнате с картами и одной большой тайной на четверых. Вернее, тайны было две, ведь об обнаруженной дыре в подземелье мы решили пока что никому не рассказывать.

— Интересно, что там? — в который раз за день спросил Вовка.

— Может чей-то погреб. — пожал плечами Мишка.

— Или подземный ход. — мечтательно продолжил Вова.

— Размечтался. Ещё скажи, что там спрятаны сокровища. — скептически хмыкнул Миша.

Мы с Настей в разговор братьев не встревали. Я раскладывала пасьянс, а подруга задумчиво разглядывала картинки в журнале про чудеса света.

— А если там и правда сокровища! — с блеском в глазах воскликнул Вовка.

— Все сокровища уже давно нашли. — хмуро ответил Миша.

— Ты такой скучный. — полушёпотом проговорила я.

— Я реалист. — обиделся Миша.

— Не дуйся. В любом случае, там что-то загадочное. — примирительно проговорила Настя.

— Наша тайна. — улыбнулась я.

Сразу после этих слов мы услышали, как со стороны лагеря потекла музыка. Она уверенно пробивалась сквозь пелену дождя. На этот раз мелодия была не такая как по ночам — грустная музыка заставляла сердце сжиматься.

Несколько минут мы сидели, молча глядя друг на друга большими от удивления глазами. Никогда прежде лагерь не проявлял себя днём. Я встала и на дрожащих ногах подошла к окну. Скорее почувствовала, чем услышала, как с обеих сторон ко мне подошли друзья. Мы застыли в молчании глядя на светящиеся квадраты окон. Их было больше, чем по ночам. На этот раз свет горел примерно в половине видимых нам домиках. Причём в некоторых явно угадывались движущиеся силуэты.

— Нифига себе! Вы тоже это видите? — возбуждённо спросил Вовка.

— Мне это не нравится. — чуть отошла от окна Настя.

— Мне тоже. — кивнула я не отрывая взгляда от ближайшего окна в котором виднелось сразу несколько детских силуэтов.

— Чертовщина какая-то. — буркнул Миша.

— Ещё скажи, что я опять брешу. — ответила ему я.

— Лучше бы так и было. — нахмурился Мишка. — Вас не смущает, что кроме нас происходящего в лагере больше никто не замечает?

— Смущает. — я снова кивнула.

— Может, лучше не будем туда больше ходить? — прошептала Настя.

— Мне кажется, что мы должны разобраться что там происходит. — ответила я подруге.

— Зачем? А если с нами что-нибудь случится? Ведь не зря нам строго-настрого запрещают в него залазить.

— Не зря. Но странности появились до того, как мы туда впервые влезли. — неожиданно для меня вступил в разговор Мишка.

— Наверное, мы должны разгадать тайну исчезнувшей смены. — с явным восторгом прошептал Вовка.

— А если мы тоже исчезнем? — попыталась воззвать к здравому смыслу Настя.

— Я думаю, что мы должны разобраться, чтобы больше никто не исчез.

— Если вообще кто-то исчезал. — поддержал Миша. — Мне всё равно кажется, что это байки, чтобы детей пугать.

— Тогда почему туда лазить не разрешают? — не унималась подруга.

— Взрослые не хотят, чтобы мы покалечились. Сомневаюсь, что они верят в пропавших детей.

Настя хотела что-то ответить, но замолчала, когда увидела, как вдоль забора через кусты пробираются два человека.

— Это баба Люся? — недоверчиво спросил Миша.

— Ага, и дед Сёма. — подтвердила я. — Я же говорила, что они тут часто ходят. — я посмотрела на старшего из братьев, даже не пытаясь скрыть торжество. — А ты мне не верил.

— Извини. — буркнул Миша.

— Что они там под дождём делают? — спросила снова прижавшаяся к окну Настя.

— Как будто разговаривают о чём-то. — ответил Вовка.

Мы наблюдали за тем, как старики подошли к одной из дыр в заборе, достали из мешочка, висевшего на поясе и деда Сёмы какой-то порошок и сыпанули им за забор. Лагерь на их действия никак не отреагировал. Всё так же играла музыка и веселились в домиках дети.

— Не знаю как другие взрослые, но они, как будто верят в то, что лагерь не такой уж и заброшенный. — озвучила общую мысль Настя.

Мы напряжённо переглянулись. Прервал наше наблюдение голос мамы, позвавший на чай с блинами.

Спустя два дня, когда дожди наконец-то закончились, мы выбрались к загадочному провалу. Сначала ходили вокруг, боясь приблизиться, и следили, чтобы на горизонте не было никого из взрослых. Потом рассматривали ту самую дыру издалека, а спустившись в яму, остановились в нерешительности. Дело в том, что за два дня потревоженный свод умудрился осыпаться, обнажив каменный уступ, под которым начинались неровно сложенные ступеньки.

— Вот это да! — присвистнул Вова.

— Настоящее подземелье. — не удержалась от восхищённого вздоха я.

— Фонарики все взяли? — уточнил Миша.

— Ага. — я кивнула.

Настя и Вова тоже.

Мы осторожно спустились в провал.

— А если дальше обваливаться начнёт? — спросила осторожная Настя.

— Тут дальше свод и балка. — успокоил её Миша, заглянув в подземелье.

Уступ оказался такой высоты, что мы все спокойно могли как спуститься с него, так и забраться обратно. Поэтому мы слезли и сгрудились на верхних ступеньках. Настя обхватила мою руку, и я почувствовала, как похолодели её пальцы.

— Пошли? — спросил Мишка, оглянувшись на нас.

Я молча включила фонарик, и остальные последовали моему примеру. Миша, как всегда, начал спускаться первым. Мы растянулись за ним. Лестница кончилась и перед нами вытянулся высокий коридор. Звуки наших осторожных шагов отражались от каменного свода и разносились эхом по подземелью. Мы шли вперёд до тех пор, пока не исчез за плавным изгибом свет от провала.

— Дальше? — шёпотом спросил Вовка.

— Конечно. — ответила я. — Иначе смысл было лезть?

Мишка уверенно пошёл вперёд, не давая остальным возможности сомневаться. Вскоре мы снова остановились, но теперь уже из-за развилки. Подумав немного, проигнорировали уходящий вправо рукав и продолжили идти прямо, но недолго — коридор преграждал завал. Тогда мы вернулись к развилке и пошли по тому коридору, что уходил вправо. Он несколько раз резко сворачивал, прежде чем снова привести нас к развилке. На этот раз один из проходов уходил вниз крутой лестницей, а другой продолжал путь на том же уровне.

Мы сгрудились перед лестницей, пытаясь достать лучами фонарей до её конца, но у нас не получалось.

— Глянем? — шёпотом спросил Мишка.

— Ага. — завороженно прошептал Вова.

Мы с Настей взялись за руки, чтобы было не так страшно. Мне показалось, что снизу явственно тянет холодом и жутью. Если бы я не боялась прослыть трусихой, то, наверное, попросила бы друзей вернуться.

Ступеньки были сделаны из чёрного гладкого камня. Вскоре и стены с потолком стали такими же чёрными и казались не сложенными как в других частях подземелья, а цельными или выдолбленными прямо в скале. Стало ощутимо холоднее. Я почувствовала, как мёрзнет не только тело, но будто и внутренности постепенно покрывались инеем.

Когда я уже готова была отбросить гордость и взмолиться о том, чтобы вернуться наверх, лестница кончилась. Мы сгрудились на небольшой площадке перед массивной дверью, на которой не было ничего, кроме отливающей серебром в свете фонариков ручки. Мишка положил на неё руку и попробовал толкнуть дверь, но она и не подумала открыться.

— Может на себя? — робко предложила я.

Миша попробовал потянуть, но и тут его постигла неудача. Ни единой пылинки не шевельнулось от его усилий.

— Давай вместе попробуем? — предложил Вова.

Мальчики отдали нам с Настей свои фонарики и попытались вместе расшатать дверь, которая и не подумала сдвинуться с места.

— Делааа. — протянула Настя.

Мы переглянулись и решили, что попробуем открыть дверь в следующий раз, а пока лучше посмотрим куда ведёт подземный ход дальше. Прохладное подземелье показалось мне уютным и тёплым, когда мы поднялись по тёмной лестнице и продолжили путь. Коридор продолжил петлять до тех пор, пока не упёрся в лестницу, ведущую наверх. Мы, не раздумывая пошли по широким каменным ступенькам и остановились, лишь перед деревянным люком, сквозь щели которого был видел свет.

— Интересно, куда он ведёт? — спросила я, глядя на пылинки, танцующие в тонких лучах света.

— Надеюсь, не на чей-нибудь огород. — проворчала Настя.

Мишка с Вовой снова отдали нам фонарики и осторожно приподняли крышку. Она неожиданно легко подалась и даже петли не скрипнули, когда деревянный люк откинулся полностью.

— Вот это да! — присвистнул Вовка, выбираясь наверх первым.

За ним вылез Мишка и подал мне руку. Младший брат тут же спохватился и помог подняться Насте. Выпрямившись, я, наконец, смогла осмотреться. Люк привёл нас в комнату со старыми деревянными полами, когда-то окрашенными в красный, но уже стертыми до древесины. С каждым шагом из щелей между досок поднимались облачка пыли. Когда-то красивые обои с переплетением мелких цветочков выцвели так, что рисунок уже практически не угадывался. По одной стене коричневыми полосами протянулись потёки и обои лежали под ней некрасивой грудой. Пожелтевший потолок тоже местами окрасился пятнами — крыша домика явно протекала.

На окне висела когда-то белая штора. Я подошла к ней и коснувшись ткани закашлялась, вдохнув пыль. Но когда я откинула шторы, из груди вырвался полукрик-полувздох. Перед окном росли деревья, а за ними угадывался второй этаж Настиного домика с весёлыми розовыми шторами на её окне.

— Ну, это было практически очевидно. — подтвердил мою догадку подошедший сзади Мишка.

— Мы в лагере. Снова в этом проклятом лагере. — выдохнула Настя.

— Все пути ведут нас сюда. — почти весело ответил Вова.

Я отошла от окна. Смотреть на садовое общество со стороны лагеря было как-то странно. Я бы даже сказала — неправильно.

Мебели в комнате практически не было. Вдоль глухой стены стоял стеллаж, занятый какими-то деревянными ящиками. Под другим окном расположился письменный стол с рассохшимся от времени стулом и облупившимся лаком. Рядом с дверью в ряд стояло несколько стульев, а в углу притаился шкаф. Как я ни ломала голову, но никак не могла понять, что это было за помещение. Наугад открыла шкаф и обнаружила в нём одинокую связку ключей. Больше в нём не было ничего.

— Домой пора. — отвлекла меня от мыслей Настя. — Скоро обедать позовут.

— Обратно тем же путём. — скомандовал Мишка, напряжённо глядя в окно.

— Опять они. — сказал Вовка.

— Кто там? — удивилась я.

— Всё те же — баб Люся. — начал отвечать Мишка.

— И дед Сёма. — закончил за него Вовка.

— Сюда идут? — испугалась Настя.

— Нет. Всё также вдоль забора бродят. — успокоил её Мишка.

Я в это время подошла к двери, повернула замок и тихонько толкнула её от себя. Дверь подалась с оглушительным скрипом.

— С ума сошла, дура! — подпрыгнул на месте Мишка. — Тихо всем! — рыкнул он.

Я повернулась и сквозь окно увидела, как остановились баба Люся с дедом Сёмой и стали пристально вглядываться в глубину лагеря.

— Дверь обратно запри. — шёпотом сказал мне Миша. — И бегом обратно. — он кивнул на люк.

Я кивнула, с таким же оглушительным скрипом закрыла дверь и повернула замок. Успела заметить, как дед Сёма нырнул в проём забора и поспешил к этому домику, а баба Люся не отставала от него. Пригнувшись, я подбежала к люку и нырнула в него. Мишка, дожидавшийся меня, залёз в проём последним и закрыл люк у нас над головами.

— Фонарик забыла! — пискнула снизу Настя.

— Дурында! — прошипел Мишка, открыл люк, выполз в комнату и, схватив фонарик, лежащий на столе, успел прыгнуть обратно и прикрыть крышку люка за мгновение до того, как в окно заглянули старики.

Не медля ни секунды, мы включили фонарики и поспешили вниз, в спасительную тьму тоннеля.

— Они нас заметили, да? — переживала Настя.

— Не должны были. — зло буркнул Миша.

— Но лучше бы нам побыстрее вылезти. — обеспокоенно сказал Вовка.

Мы спустились в тоннель и побежали по коридору. Миновали ответвление с лестницей и только тогда сбавили шаг. Сначала мы даже остановились прислушиваясь, и лишь когда убедились в том, что дед Сёма и баба Люся тоннель не обнаружили, продолжили путь. Шли быстро, но уже не бежали. Страх подстёгивал лучше прохлады. Но бежать было трудно — всё-таки пол был не совсем ровным, а в темноте свет от фонарей скакал и из-за этого в глазах начинало рябить.

Наконец, показался свет из провала. Мы ускорились, но перед лестницей остановились прислушиваясь. Наверху никаких подозрительных звуков не было, и мы осторожно поднялись и вылезли из ямы. Первым, как всегда, был Миша. Он сначала высунул голову из-за края земли и несколько минут вглядывался в окружающий пейзаж. Потом вылез сам и помог выбраться нам.

— Давайте пока по домам. После обеда соберёмся. — предложил он. — Не хватало нам перед баб Люсей засветиться.

— А вы не боитесь, что они вход найдут? — остановила друзей я.

— А как мы его закроем? — удивился Вовка.

— У нас сосед Яблоню вчера спилил. — вступила в разговор Настя. — Можем у него ветки взять и ими завалить.

Так мы и сделали. Соседу, конечно, сказали, что хотим построить шалаш. Он обрадовался и махнул рукой. Спустя неполный час над входом в тоннель вырос красивый шалаш, который надёжно скрывал не только провал, но и саму яму. Мы с удовольствием разглядывали своё творение, когда к нам подошли баба Люся и дед Сёма.

Мы испуганно переглянулись, но тут взяли себя в руки. Ведь до забора лагеря было около пятидесяти метров, а здесь играть нам никто не запрещал. Поздоровавшись со старшими, мы встали плотнее, как бы загораживая собой шалаш от стариков.

— Какие молодцы. — весело сказал дед Сёма, оглядывая плотное переплетение ветвей над ямой.

— Хороший шалаш. — подтвердила баб Люся. — Только место вы какое-то странное выбрали. — она посмотрела на нас с подозрением.

— Нам здесь понравилось. — пожала плечами я. — А почему странное?

— Возле тех деревьев удобнее строить было бы. — махнула она рукой на скопление берёз.

— Здесь солнца больше. — я беззаботно улыбнулась.

Настя с готовностью подыграла.

— А ещё здесь земля мягче и ветки упирать легче было. — она чуть склонила голову набок, поглядывая на бабу Люсю с хитринкой в глазах.

— Резонно. — кивнул дед Сёма. — А полы застелили?

Мы переглянулись почти испуганно.

— Ещё нет. После обеда старый ковёр принесём. Мы как раз его из сарая на днях вытащили. — встрял Вова.

Старики удовлетворённо кивнули и, потеряв к нам всякий интерес, ушли в сторону общества.

— Успели. — выдохнула я.

— Молодец. Хорошо, что про маскировку тоннеля подумала. — похвалил меня Миша.

— Ничего себе! — удивилась я. — Завтра пойдёт фиолетовый снег?

— Хватит ёрничать. — весело улыбнулся мальчишка. — По домам пока?

Все согласно кивнули. Обед никто не отменял, а наше долгое отсутствие рано или поздно могло закончиться наказанием.

Дома я с упоением рассказала родителям о шалаше, который мы построили и о том, что мне понадобится какая-нибудь старая посуда и плед для него. Родители понимающе улыбнулись и пообещали придумать что-нибудь. Как же хорошо, что они не догадывались о том, чем на самом деле мы занимались большую половину дня.