Утро разбудило нас ярким солнцем и пением птиц. Я с трудом разлепила глаза и наткнулась на задумчивый взгляд Насти.

— Ты чего? — спросила я.

— Как думаешь, кто-нибудь догадается, что мы туда ходили?

— Нет. Думаю, что такое точно никому в голову не придёт. — убеждённо ответила я.

Мы тихонечко оделись и выскользнули из комнаты. Родители уже спали после смены, поэтому мы действовали тихо — умылись, накрыли стол к завтраку и заварили в чай листьев смородины, которые легко нашла на всё ещё запущенном огороде Настя.

— Мы иногда лазили сюда за ягодами. — пояснила девочка.

Я только хихикнула. После завтрака подруга ушла домой, а я вышла на огород, окинула взглядом погрустневший дом и решила, где разобью клумбу. Тут же взялась за дело — вырвала всю траву подчистую, перетащила её в силосную яму и задумалась. «Для начала клумбу надо украсить» — решила я.Нашла ведро, маленькую лопатку и, прикрыв калитку, ушла в сторону пляжа.

Не дойдя до песчаной косы, я свернула с тропы к месту, которое приметила ещё на прошлой неделе. Там лежали груды камней, местами прикрытые тонким слоем провалившейся почвы. Деревья скрывали это место практически полностью и, если бы не моё любопытство — я бы и не узнала об этом сокровище. В первую очередь я раскопала те камни, что лежали сверху, сложила в ведро столько, сколько могла унести и потихоньку поплелась домой.

Одной ходкой дело, конечно, не ограничилось и вскоре я потеряла счёт количеству вёдер с камнями, которые перетаскала. К тому времени, когда родители проснулись, возле моей клумбы уже образовалась приличная кучка камней. Теперь я раздумывала стоит ли возвращаться на пляж, чтобы накопать глины, или лучше сначала разметить, где буду выкладывать камни.

— Ух ты! — восхитилась мама, выйдя из дома.

— Можно в качестве основы положить колесо, а потом обложить его этими камнями. — предложил папа, выглянувший на её возглас.

— А держаться будут? — с сомнением спросила я.

— На цемент посадим. — ответил папа.

— А на глину можно? — полюбопытствовала я.

— Теоретически можно. Но я бы лучше всё-таки на цемент посадил.

— Поможешь? — спросила я с лукавой улыбкой.

— Конечно. — папа подмигнул, потянулся и вошёл в дом.

Я нарисовала лопатой место, где должна быть возвышенность, после чего поняла, насколько сильно устала за это утро. Шутка ли — перетаскать целую кучу камней?

После обеда мы с родителями лениво собрались и пошли на пляж. Дорога, набившая оскомину за утро, пронеслась мимо моего сознания, и я опомнилась только когда ноги увязли в горячем песке. До конца пляжа я шла, внимательно оглядываясь по сторонам. При этом сама себе удивлялась — кого здесь искать? Все наши в конце пляжа, а других знакомых не появилось. Я приглядывалась к детям и думала — бывали ли они в заброшенном лагере? Или даже не слышали о нём? А их родители?

На пляже меня уже ждали друзья. Вовка заговорчески подмигнул и мотнул головой в сторону воды. Объяснять дважды не пришлось — я скинула сарафан, под которым был надет купальник, и забежала в потеплевшую воду, даже не затормозив перед ней. Мы переглянулись и отплыли подальше от берега. Здесь вода была прохладнее, зато не было лишних ушей и от важного разговора отвлекала только необходимость держаться на воде.

— Вас не спалили? — первым делом спросила я.

— Неа. — задорно ухмыльнулся Вовка. — Это Мишка придумал. Мы в прошлом году уже вылазили так.

— Зачем? — удивилась я.

— Хотели Настьку напугать, но она спала уже. — недовольно буркнул Миша.

— Дураки. — фыркнула Настя.

— Ой да ладно тебе. — хихикнул Вовка.

— Так вы тоже из-за музыки вышли? — перевела я разговор в нужное русло.

— Да. Она стала громче, как будто, чем раньше. — ответил Мишка.

— Вот мы и решили посмотреть. — добавил Вовка.

— Странно, что мы решили выбраться одновременно. — задумчиво проговорила Настя.

— Почему? Услышали музыку и вылезли. — я покачала головой. — А вам не показалось, что как только мы перелезли через забор лагеря — музыка стала громче?

Мальчишки переглянулись между собой.

— Я же говорил. — буркнул Мишка.

— И гроза стихла сразу после того, как мы вылезли из лагеря. — добавил вмиг посмурневший Вовка.

— Совпадение. — серьёзно проговорил Мишка. — Или вы решили, что он и правда проклят? Тогда вам к баб Люсе.

— Баб Люсе? — удивилась я. — Кто это?

— Та сумасшедшая старушка, от которой ты удирала. — ответил Мишка.

Я едва не захлебнулась от неожиданности, но шесть рук подхватили, поддержали.

— Да чего ты её так боишься-то? — спросила Настя.

— Трусишка. — не смог не поддеть Мишка.

— Ничего я не трусиха! — возмутилась я. — Просто не ожидала.

— Ну да, конеееечно. — протянул Мишка. — Вы хоть успели увидеть кого-нибудь?

— Я нет. — покачала я головой.

Остальные молча присоединились к моему ответу. Не сговариваясь, мы посмотрели в сторону лагеря, и я впервые увидела широкий пляж на его территории.

— А в лагере тоже был пляж? — изумленно спросила я у ребят.

— Конечно. Не на общий же им ходить. — ворчливо ответил Мишка.

— Я в прошлом году ездила в лагерь, и мы на общий ходили. — вставила Настя.

Я смотрела на широкую песчаную полосу, огороженную от нас всё тем же ржавым забором и что-то цепляло меня. Нестерпимо захотелось поплыть туда, выйти из воды на огороженный кусочек берега, пройти по тому песку, который почему-то казался каким-то иным. Захотелось пробежаться по дорожкам, по которым каждый день пробегали сотни детских ног.

— Эй, куда ты? — выдернул меня из размышлений голос.

Я словно очнулась от сна, развернулась и поняла, что поплыла к лагерному пляжу.

— С ума сошла? Туда нельзя! — испуганно сказала Настя.

— Я нечаянно. — почему-то расстроившись ответила я.

Мишка смотрел на меня как-то странно, будто понял, что я почувствовала. А Вовка и Настька смотрели испуганно.

— Давайте к берегу. — махнул рукой Миша. — Потом поговорим.

На берегу я легла чуть в стороне и положила голову на руки. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Мысли ползали такие же тяжёлые, грузные, как ламантины. «Почему меня так тянет в этот лагерь? Что в нём такого особенного?» — размышляла я — «Что за музыка играет в его недрах? И почему мне так важно узнать её источник?»

К разговору о лагере мы больше не возвращались, будто боялись, что нас снова притянет к нему. Наверное, так же чувствуют себя мотыльки, когда видят свет.

По дороге домой мы уже весело болтали, но когда тропинка подошла к железному ограждению — притихли.

— Всё-таки он меня пугает. — прошептала Настя мне на ухо.

— Меня тоже. — согласилась я с подругой. — Но ещё мне очень интересно что там.

— Ты знаешь, мне почему-то тоже. — хмуро ответила Настя.

Договорившись встретиться через час, мы разошлись. Я вошла в калитку первой, затем поднялась на крыльцо и замерла. На крохотном столике, стоявшем на веранде, лежала какая-то пластиковая круглая коробочка. Я подошла к ней и, пока мои родители прощались с родителями Миши и Вовы, подняла. Внутрь коробки был вложен чистый лист бумаги. Повертев коробочку в руках, я попыталась было её открыть и не смогла. Тогда я потрясла коробку и почувствовала, что в ней что-то есть.

— Где ты это взяла? — спросил из-за спины папа.

Я вздрогнула, коробка выскользнула из рук и, упав на деревянный пол, раскрылась. Из неё выпала странная прозрачная пластиковая бобина с отверстиями, сквозь которые было видно намотанную тёмную ленту.

— О, это же кассета! — с каким-то детским энтузиазмом воскликнул папа. — Где ты её взяла?

— Здесь лежала. — я показала на столик. — А для чего она?

— На ней записана музыка. Жаль, что сейчас таких магнитофонов уже нет. — папа повертел бобину в руках, чему-то грустно улыбнулся и, сложив её обратно в коробочку, вручил мне.

— А где такой магнитофон можно найти? — я попыталась открыть коробочку

Папа забрал её у меня из рук и показал, как она открывается.

— Поспрашивай у соседей. Может и остался у кого бобинный проигрыватель. — он широко улыбнулся.

Родители переглянулись и зашли в дом, оставив меня вместе с загадочной бобиной, появившейся на нашей веранде каким-то ещё более загадочным образом.

После ужина я взяла коробочку и помчалась к Насте. Возле её калитки меня уже ждала вся компания. Я прямо на ходу достала из кармана бобину и помахала ей рукой перед лицами ребят.

— О, я такие у родителей видел. — с энтузиазмом воскликнул Мишка.

— Что это за штука? — спросил Вова.

— Родители сказали, что на этой штуке должна быть записана музыка. Но проигрывателя у них нет.

— У нас тоже. — вздохнул Миша. — Сломался. Родители в том году целую коробку с такими бобинами выкинули.

— Где ты взяла её? — спросила Настя.

— Когда мы пришли домой, она лежала на столике на веранде.

Все замолчали, и тишина показалась мне звонкой.

— А кто её туда положил? — задал каверзный вопрос Вовка.

— Не знаю. Точно не я и не мои родители.

— Мы все были на пляже. — протянула Настя.

— Я знаю. Кто-то приходил, когда мы все были там и оставил это. — я пожала плечами.

— Может там какое-то послание для нас? — мечтательно спросил Вовка.

— Нам надо найти магнитофон. — твёрдо сказала я. — У кого он может быть?

— Давай поспрашиваем у соседей? — выдал очевидное предложение Мишка.

Мы задумчиво осмотрели ряд домиков и, не найдя других вариантов, двинулись по аллее, заходя в каждый дом, в котором жили знакомые ребятам люди.

В первых двух нас мягко выпроводили, даже толком не выслушав просьбу. В третьем женщина выслушала нас, мягко улыбнулась, но только развела руками. Магнитофона у неё не было. Мы шли от дома к дому теряя надежду с каждой постигшей нас неудачей.

Дом, другой, следующий. Везде слегка снисходительные взгляды, везде отказы. Когда я уже поверила в то, что магнитофона мы не найдём, навстречу нам вышел тот самый странно одетый дедушка, которого мы видели с сумасшедшей бабой Люсей. Вблизи он показался мне ещё выше, а его заплетённая в две косы борода приковала внимание.

— Вы магнитофон ищете? — спросил он. — У меня есть.

Мы удивлённо переглянулись.

— Пойдёмте, я вам его вынесу. — проговорил дед с мягкой улыбкой и повёл нас по аллее.

Мы снова переглянулись. Мишка нахмурился, а Вовка только пожал плечами. Но делать нечего — послушать загадочную кассету нам очень хотелось, а других способов сделать это мы так и не нашли.

— В дом заходить не будем. — прошептал Мишка.

Я в этот момент набрала сообщение маме с описанием деда, у которого есть магнитофон. Отправлять пока не стала — хотела дополнить номером участка. Мы свернули на ту аллею, где видели деда с бабой Люсей, дошли до калитки одного из домов, почти полностью скрытого разросшимися деревьями и остановились, повинуясь движению руки деда.

— Ждите здесь. — дополнил он свой жест словами и скрылся на участке.

Мы напряжённо ждали долгих пятнадцать минут, сверля взглядом то друг друга, то скрытый в глубине участка дом. Свет в доме не загорался, что изрядно нас озадачило — ведь вокруг сгущались заметные сумерки.

Наконец, когда мы уже собрались уходить, дед вышел из дома, неся что-то объёмное. Когда он подошёл — оказалось, что это и есть тот самый магнитофон. Прямоугольная форма, две колонки и два круглых кармана для бобин.

— Забирайте его себе. — почти весело проговорил дед.

— Извините, а как вас зовут? — вежливо спросила Настя.

— Зовите меня деда Сёма. — подмигнул нам дед. — Если будут какие-то вопросы, можете меня здесь найти, но лучше у родителей спросите. Они вам расскажут, как таким магнитофоном пользоваться.

— Спасибо, деда Сёма. — хором ответили мы и, подхватив загадочный прибор побежали на свою аллею.

Проигрыватель принесли ко мне. Там папа снял какую-то панельку с задней стороны магнитофона, долго что-то прочищал и смазывал, затем внимательно рассмотрел провод и ушёл в сарай. Оттуда папа принёс моток синей изоленты и накрутил её на основание вилки. Хитро подмигнув нам, папа поставил магнитофон на стол и поднёс вилку к розетке.

— Ну что, детвора, готовы? — спросил он с широкой улыбкой.

— А не рванёт? — в предвкушении спросил Вовка.

— Не должен. — папа посмотрел на проигрыватель притворно-задумчивым взглядом. — Но гарантировать я ничего не могу.

Мы переглянулись и, на всякий случай, отошли подальше.

— Попробуете сами? — спросил папа.

— Неееет! — хором закричали мы.

Тогда папа вставил вилку в розетку и рассмеялся, наблюдая за нашей реакцией.

— Теперь давайте вставлять бобину. — папа поманил нас к себе. — Я покажу один раз, а потом сами.

Мишка, как самый старший, взял коробочку и подошёл к проигрывателю. Папа показал, как вставлять бобину и протягивать плёнку. Когда всё было готово он подозвал меня и показал куда надо нажимать Я с тревогой и предвкушением надавила на кнопку.

Раздалось шипение, которое почти сразу сменилось музыкой. Родители разулыбались.

— Это же песня из нашего детства! — воскликнула мама.

Пока взрослые веселились нам было не до смеха. Мы слушали музыку напряжённо сжав челюсти и старательно отводя глаза друг от друга. Я протянула руку и с усилием нажала на кнопку “стоп”.

— Мы потом её дослушаем, ладно? — деланно весёлым голосом спросила я и, вытащив бобину из магнитофона, выскочила на улицу.

Дети вышли вслед за мной и вместе мы помчались к нашему столику. Я осторожно положила коробочку с плёнкой на стол. Мы сгрудились вокруг неё и молча смотрели друг на друга. Настя кусала губы, а я сжимала и разжимала пальцы, будто в них в любой момент могло появиться что-то ещё.

— Кто мог подкинуть тебе эту кассету? — спросил Мишка.

— Понятия не имею.

Мне стало страшно. И не только мне, ведь мы сейчас слушали те самые песни, что по ночам играли из лагеря. Сомнений не было ни малейших. Даже порядок песен совпадал, а значит это была та самая кассета, которая играла в лагере. «Или такая же» — одёрнула я себя.

Мишка смотрел на меня с подозрением, а Вовка с Настей сверлили взглядами коробочку с бобиной.

— Ты нас не разыгрываешь? — спросил Мишка

— Одурел? — всерьёз обиделась я. — Ещё в чём меня обвинишь?

— А ну прекратили ругаться! — скомандовала Настя таким голосом, что я даже подпрыгнула. — Как ты можешь обвинять её в такой глупости!

— А почему кассета именно у неё появилась?

— А если бы у вас, то что? Мы бы вас обвиняли?

— Я ничего не подстраивала. — громко сказала я.

— Извини. — буркнул Мишка.

— И что нам теперь делать? — подал голос Вовка.

— Искать того, кто подкинул это на мою веранду. — ответила я.

— Искать будем в лагере? — с надеждой спросил Вовка.

— Возможно. — хмуро ответил Миша. — Но надо решить, когда туда идти. У тебя, когда опять родители работают?

— Послезавтра. — ответила я. — Насть, ты как?

— Согласна. — кивнула сосредоточенная Настя. — но мне это не нравится.

Мы сели за стол и задумчиво уставились друг на друга. Я понимала, что всем было так же страшно, как и мне. Да и как могло быть иначе?

В карты играть не стали — слишком уж тревожно нам было. Но и разговаривать о лагере мы не могли. Слишком страшно становилось каждый раз, когда разговор касался этого мрачного места.

— Давайте поищем в интернете что-нибудь про лагерь? — подал идею Мишка.

Мы сели плотно прижавшись друг к другу, а Мишка открыл браузер. По запросу «Пропавший лагерь» вышли ссылки на книгу Богданова, старый американский фильм и несколько фотографий лагеря из Татарстана.

— Нет, это всё не то. — нахмурился Вова. — Надо другими словами.

Больше часа мы искали любую информацию о лагере. Набирали и так, и эдак, но ничего стоящего не нашли. Искали на всех телефонах, даже прочли несколько страниц книги, но быстро поняли, что она не имеет никакого отношения к нашему лагерю.

Окончательно разочаровавшись в этой затее, мы сдались и разбрелись по домам.

Я долго ворочалась в кровати — никак не могла найти удобное положение и всё время мысленно возвращалась к лагерю, который теперь манил и пугал ещё сильнее, чем раньше.

Вновь заиграла музыка. Уже другая, но похожая по стилю. Я не стала выглядывать в окно — знала, что это из лагеря. И знала, что помимо меня эту музыку слышат только мои друзья. «Почему так?» — пыталась понять я. Но ответов не приходило. «Может мне приснится разгадка?» — скользнула сумбурная мысль, с которой я и уснула.