В первую очередь мы заперли входную дверь и задвинули шторы. Было страшно. Мне мерещились эти жуткие тёмные глазницы на черепе. Почему-то я была уверена, что он видел нас. Смотрел на нас пустыми глазницами и видел. Вспоминались все жуткие истории о покойниках и скелетах, которые я слышала или читала. А вслед за ними память услужливо подсовывала воспоминания о жутких муках и проклятьях, которые всенепременно настигали тех, кто ворошил могилы.

Я не выдержала и всхлипнула, обхватила себя руками в попытке успокоиться, но взять себя в руки смогла только спустя несколько секунд задержки дыхания. Сначала испугалась, подумав, что сейчас мальчишки засмеют, но они тоже выглядели подавленно.

— Ладно, чего сидеть. — зло буркнул Мишка. — Доставай шкатулку. Давай посмотрим, что в ней, пока взрослые заняты.

Я кивнула и пошла наверх. В своей комнате я остановилась возле окна и долго смотрела, как идут люди в сторону найденной нами могилы. Новости в обществе разлетались быстро, но я не знала, что настолько. Потом я вытащила шкатулку и спустилась вместе с ней к друзьям. Осмотрев, металлическую коробочку мы пришли к выводу, что сначала её надо хорошенько отмыть. Чтобы не убираться потом на кухне, мы вышли на улицу и включили шланг. Вода брызнула в разные стороны, окатив нас.

— Вовка, Сделай напор потише, балбесина ты! — крикнул Мишка.

— Сам ты балбесина. — ненатурально обиделся Вовка и повернул вентиль на пол оборота. Я принесла из сарая щётку, которой мама мыла горшки, и мы принялись за дело. Спустя несколько долгих минут из-под толстого слоя грязи показался жёлтый металл, испещрённый мелкими узорами. По центру крышки виднелось углубление, отдалённо что-то напоминающее. Отмыть шкатулку полностью у нас не получилось — слишком долго она провела под землёй.

Мы вернулись со шкатулкой в дом, снова заперлись и, положив её на стол стали по очереди пытаться открыть. Крышка сидела плотно и даже крошечной щели не было между ней и корпусом шкатулки.

— Нужен ключ. — подытожила Настя.

— А куда его вставлять-то? — со смешком спросил Вовка. — Замочной скважины-то нет.

— Значит это шкатулка с секретом. — сказал Мишка. — Я видел такие по телевизору. Надо понять какой в ней секрет и тогда она откроется.

— Легко сказать. — хмыкнула Настя. — Шкатулку кто-то похоронил вместе с хозяином. Может, потому что сами открыть не смогли?

Мы замолчали. Стало не по себе. Вспоминать о том, что эта шкатулка лежала вместе с покойником не хотелось, но перед глазами снова возникли пустые глазницы.

— А всё-таки я оказался прав. — вдруг ухмыльнулся Мишка. — Украшение ты нашла в могиле.

Я вздрогнула всем телом, вспомнив, как Мишка пытался поддеть меня. Затем с опаской сняла рысь и положила на стол перед собой.

— Дурак ты! — Настя толкнула Мишку в бок.

— Почему дурак? Я же правду сказал. — Мишка посмотрел на меня и осёкся.

— Не переживай, Кать. Кулон красивый и очень загадочный. Я бы тоже такой носила. — попыталась подбодрить меня Настя.

А я сидела, смотрела на каменную фигурку рыси и вспоминала, как она приходила ко мне во сне, как говорила, что её попросили кого-то оберегать, как она сказала, что будет помогать теперь мне. Нестерпимо захотелось поговорить с ней снова, расспросить подробно о предыдущем хозяине и о том, что с ним случилось.

— Кать, кулон же не прям с костями лежал. Скорее всего его обронил тот, кто хоронил человека с шкатулкой. — продолжила меня успокаивать Настя.

Я провела пальцами по выемке и пригляделась. В ней узоров не было, только едва заметный рельеф, напоминающий кошачью морду. Повинуясь наитию, я подняла кулон с рысью. Осмотрела его снова, вспомнила, как рысь едва заметно меняла свою форму. Снова подумала стоит ли об этом рассказывать и снова ощутила укол совести за то, что столько времени утаивала такую важную вещь. Повертела кулон в пальцах, пытаясь на ощупь понять подойдёт или нет, а потом приложила к выемке.

Рысь легла в выемку как влитая. Что-то внутри шкатулки щёлкнуло, и она развалилась на несколько частей. Поднялось облако пыли, вдохнув которое мы закашлялись. Кашель душил, разьедал лёгкие. Я согнулась пополам и почувствовала, как из глаз льются слёзы. Мельком подумала, что это и было проклятье, которое настигло нас за то, что мы потревожили могилу. Лишь когда я уже подумала, что сейчас мои лёгкие лопнут, кашель начал утихать.

Я села прямо на пол и долго не могла отдышаться. Рядом сидели друзья. Вовка, который был ко мне ближе всех, лежал рядом. Его грудь то поднималась, то опускалась, но он не открывал глаза. Не выдержав, я толкнул мальчика в бок.

— Ай! — Вовка открыл глаза. — Ты чего пихаешься?

Я протяжно выдохнула и улыбнулась.

Сначала мы умылись, затем напились воды. Захотелось есть, но шкатулка манила. Взгляд притягивался к ней, как скрепки к магниту. Мы сгрудились вокруг неё. Между металлическими панелями лежал свёрнутый лист пожелтевшей от времени бумаги. С опаской, прикрыв рот одной рукой, второй я развернула лист на столе и прижала пальцами.

Друзья обступили меня, прижались плечами к плечам, практически касаясь друг друга щеками. Весь лист был исписан мелким, но очень красивым почерком с кучей каких-то завитушек. Я начала читать вслух, а друзья слушали и помогали мне там, где я не могла сразу разобрать написанное.

Внизу запечатана тьма. Запечатана дверью изъ стали и камня. Изъ Свѣта и крови. Но дверь не удержитъ. Пока существуетъ путь будутъ тѣ, кто рискнетъ пройти. Я поставилъ свой домъ на одномъ концѣ и слѣжу за другимъ. Былъ третий, его я обвалил. Но кто останется послѣ меня? Кто защититъ насъ отъ тьмы?

Она расползается. С каждымъ днемъ меня тянетъ къ двери всё сильнѣе. Только оберегъ, что вырѣзалъ мнѣ братъ и заключилъ въ нёмъ силу стража пока удерживаетъ меня отъ двери.

Братъ сказалъ, что он нашёлъ стараго шамана. Шаманъ сумѣлъ заключить сильный духъ въ камѣнную фигурку. Но помимо этаго шаманъ смогъ уговорiть духа защищать от тьмъ владѣльца обѣрѣга. Не знаю что шаманъ пообѣщалъ духу. Надѣюсь, не мою душу.

Ночью изъ тоннеля выползла тьма. Сковала льдомъ полы и стѣны дома. Изморозью затѣнила окна. Значитъ онъ снова открывалъ дверь на ту сторону. На сторону тьмы.

Я заложилъ камнемъ входъ по ту сторону тоннеля и теперь тьма выползаетъ только сюда. Тянетъ свои лапы къ моему сердцу. Рысь бережетъ.

Ночами я просыпаюсь отъ холода. Значитъ, онъ выходитъ изъ своей тьмы. Ему нужны жертвы.

Много дней я искалъ старца, что живетъ въ скалахъ. Уходилъ рано утромъ, но къ ночи приходилъ обратно. Нашелъ его третьяго дня.

Старецъ сказалъ, что лишь огнемъ очистится эта земля. Но что здѣсь жечь кромѣ лѣса, да деревеньки неподалеку? Какъ я могу лишить крова столько людей?

Замуровалъ выходъ со своей стороны. Кости ломитъ отъ холода.

Близится ночь, когда дверь откроется для меня. Я сдѣлалъ всё что могъ.

Огнемъ очистится тьма.

Дочитав до конца, я остановилась. Дом погрузился в тишину. Никто из друзей не проронил ни слова. Я смотрела на красивые буквы и думала о том, что устала. Этот день казался бесконечно-долгим, но ещё не собирался кончаться. Настя прикрыла глаза, то ли от усталости, то ли от волнения. Мишка хмуро разглядывал пластины, из которых собиралась шкатулка, а Вовка поднял глаза к потолку.

— Получается этот человек охранял выходы из тоннеля? — задумчиво проговорил Вовка.

— От кого-то, кто живёт во тьме. — Настя провела пальцем по строчкам.

— И когда этот кто-то выходил, появлялась изморозь. — добавила я.

— Значит дверь открывалась и тогда, и сейчас. — подытожил Мишка. — Но что означают слова про путь?

— Пока существует путь — будет тот, кто рискнёт пройти. — перечитала я слова неизвестного стража. — Может он имел ввиду тоннель?

— Ну мы же по нему ходили и ничего особенного не увидели. — возразил Вовка.

— Кроме детей, исчезнувших задолго до нашего рождения. — парировал Мишка.

— Но музыку из лагеря и свет в окнах мы видели до того, как нашли тоннель. — не унимался младший брат.

— И Саша в дневнике ничего не писал про тоннель. Значит не знал о нём. — добавила я. — Нет, тоннель связан с лагерем и тьмой, но путь должен быть каким-то другим.

Мы замолчали. Я не удержалась, взяла рысь и сжала в руке, мысленно воззвав к ней : «Помоги нам.»

— Подожди, Кать, так у тебя тот самый оберег получается? — внезапно перевела тему Настя.

Все посмотрели на меня, а я надела кулон на шею и спрятала под футболку.

— Наверное, я должна была вам сразу рассказаать, но я не думала, что это может оказаться правдой. — сказала я и прикусила губу, вглядываясь в лица друзей.

— О чём это ты? — прищурился Мишка.

— Эта рысь мне снилась. Дважды. Она говорила, что её попросили охранять одного человека, но теперь она будет помогать мне.

— Снилась? — Мишка хмыкнул. — С чего ты взяла, что твои сны имеют какое-то отношение к этой безделушке?

— Вот поэтому я и не хотела рассказывать. — насупилась я. — Не знаю я, почему я так решила, просто поняла и всё.

— Знаешь, Кать, по-моему, ты сейчас пытаешься натянуть сову на глобус и заставить нас верить в свою исключительность. — едко сказал Мишка.

— Дурак что ли? — обиделась я.

— Постой, Миш. — неожиданно вмешался Вовка. — Помнишь, как нас всех в лагерь потянуло, а Катя нас остановила?

— И что?

— А то, что как только Катя взяла меня за руку, я опомнился. Потом я попытался остановить вас с Настей, но вы продолжили идти, а когда Катя до вас дотронулась, то и вас отпустило.

Мишка нахмурился. Он сжал губы в тонкую линию, но я видела, что друг сомневается.

— Извини. — наконец буркнул он. — Возможно ты права.

— Возможно и ты отчасти прав. — тихо ответила я. — Может это действительно были просто сны.

— Но кулон оказался ключом к шкатулке. — сказала Настя и мы все замолчали.

— Так подождите, — заговорил Вовка — В тетради сына бабы Люси было написано, охранник в лагере как-то связан с тем, кто приходит снизу?

— Выходит так. — я кивнула. — Но только непонятно кто из них виноват в исчезновении детей.

— Тот, кто приходит снизу. — уверенно сказала Настя.

Мы все посмотрели на неё вопросительно.

— Саша писал, что охранник кланялся Ему в пол и боялся Его. Значит Он главный.

— Логично. — кивнул Мишка.

— Только непонятно как с ним бороться. — вздохнула я.

— А с ним вообще можно бороться? — скептически спросила Настя.

— С ними. — вставил Миша. — Охранник и тот человек из подземелья заодно. Пусть охранник Его и боится, но всё равно остаётся главным в лагере.

Закат окрасил небо в розовый. По аллее шли люди — возвращались с места, где мы нашли останки загадочного стража. Я немного раздвинула шторы и теперь смотрела на зевак и недоумевала — «Как так вышло, что совсем рядом был захоронен человек, когда-то защищавший выход из тоннеля? Почему никто не знал о нём? Неужели после его смерти не было никого, кто бы о нём помнил?»

— Надо шкатулку спрятать. — прервал мои размышления Мишка.

Сообща мы осторожно собрали коробочку, вставив её части пазами друг в друга. Внутрь снова положили сложенный как раньше листок. Немного подумав, решили закопать шкатулку в моей новой клумбе. Это показалось мне немного странным, ведь для клумбы мы с папой притащили камни, которые когда-то навалили на могилу. Я подумала было о том, чтобы вернуть их на место, но потом поняла, что это не имеет смысла. Скелет, скорее всего вывезут, а шкатулка, наверное, останется здесь. Да и как объяснить родителям зачем я отковыряла камни от клумбы, после того как сначала таскала их, а потом укладывала с папой на цемент, я не знала.

Прежде чем закопать шкатулку, мы положили её в плотный пакет и обмотали скотчем. Мысль о том, чтобы отдать шкатулку взрослым, промелькнула в голове и исчезла. Если отдавать, то придётся признаться, что мы её спрятали, а за дачу ложных показаний полиция может и наказать — я об этом слышала в новостях.

На улице стремительно темнело. Я принесла из сарая лопату и подвела ребят к клумбе.

— Красивая. — сказал Вовка.

— А камни случайно не с могилы? — Мишка посмотрел на меня со смесью сочувствия и любопытства.

— Оттуда. — тяжко вздохнула я. — Ну не обратно же их теперь тащить?

— Смысла не вижу. — качнул головой Мишка. — Символично получается, шкатулка будет лежать под теми же камнями, под которыми лежала там.

— Только без костей. — вставил Вовка.

— Не надо сюда костей. — взмолилась я.

Настя подошла ко мне и молча обняла.

— Всё будет хорошо. — шепнула она мне на ухо.

Люди всё ещё ходили по аллее, не то прогуливаясь, не то приглядываясь. Некоторые с любопытством смотрели на нас и о чём-то шептались. Когда поток людей практически иссяк, мы с Настей на всякий случай закрыли собой мальчишек со стороны аллеи, а они раскопали яму в клумбе и, положили туда свёрток.

Мне показалось, что я чувствую чей-то пристальный взгляд и обернулась. Людей на аллее уже не было. Я провела взглядом по аллее, от края до края, потом посмотрела в лагерь и увидела, что прямо возле забора стоит охранник и смотрит прямо на меня.

— Мамочка. — прошептала я.

Друзья разом обернулись и, проследив за моим взглядом замерли.

— Закапываем. Быстро. — скомандовал Мишка.

— Может лучше найти другое место? — спросила Настя.

— Содержимое мы уже прочитали, а без Катькиной безделушки он шкатулку всё равно не откроет. — ответил Мишка.

— Да и не факт, что он вообще способен из лагеря выйти. — согласился с братом Вовка.

— Выйти-то может. — уверенно ответила я. — Бобину с музыкой же кто-то подкинул.

— В любом случае, открыть шкатулку он не сможет. — ответил Вовка.

Мальчишки быстро закопали яму и разровняли землю.

— У тебя там ничего не росло? — опомнилась Настя.

— Пока нет. — я обхватила себя руками.

— Тогда давай я завтра тебе маргариток принесу? У меня много. — предложила подруга.

— Давай. — согласилась я.

«Лишь бы оно наступило, это завтра.» — подумала я и посмотрела в лагерь. Охранника уже не было видно и мне оставалось только надеяться на то, что он ушёл.

К этому времени окончательно стемнело. На аллее зажглись фонари, а мы, наконец, достали из холодильника пирожки, приготовленные мамой утром. Чай с пирожками поднял настроение, и даже тьма перестала казаться такой зловещей. После двух кружек чая мы стали размышлять не поздновато ли уже для похода к бабе Люсе. Она, конечно, сама нас позвала, да и вообще была в курсе нашёл проблемы с лагерем, и тетрадь оставалась у неё, но всё-таки сегодня ей было плохо, а мы очень сильно устали.

— Она может обидеться. — хмурилась Настя.

— Может она уже спит, а мы её разбудим. — отвечал девочке Мишка.

— Давайте просто придём и постучимся. — предложила я.

Друзья согласились единогласно и без привычных споров.

Я убрала лопату, заперла дом, и мы вышли на светлую в лучах фонарей аллею. Лагерь смотрел на нас немигающими тёмными окнами. Я так отвыкла от его неживого вида, что на мгновение мне даже показалось, что всё происходящее с нами было выдумкой, игрой детского воображения. Но в домике бабы Люси лежала тетрадь, и я точно знала, что в ней написана правда. От первой и до последней строчки.

— Про тоннель говорить пока не будем. — хмуро предупредил Мишка.

— Сами знаем. — раздражённо ответил Вовка.

Я посмотрела на мальчика с удивлением, но понять причину его плохого настроения так и не смогла. «Скорее всего он просто устал.» — подумала я и украдкой зевнула.

— День какой-то бесконечный. — вполголоса пожаловалась Настя.

Вовка посмотрел на нас и согласно кивнул. Мы подошли к домику, мимо которого всегда пробегали сломя голову и остановились перед калиткой. Усталость притупила страх, но вот так просто войти к ней на участок всё равно было как-то неловко. Мы все втайне надеялись, что баба Люся уже легла спать, но в то же время нам было очень интересно чем заканчивался дневник Саши. Нет. Не так. Нам нужно было знать, чем заканчивался дневник. От этого зависели наша жизнь и свобода.

В домике бабы Люси горел свет.