Тук-тук-тук!

Стук разорвал пространство. Мы подпрыгнули от неожиданности, все впятером с испугом посмотрели на хлипкую дверь. Старая, деревянная — она содрогнулась от нового стука и жалобно скрипнула.

Тук-тук-тук!

Мишка подошёл к двери, но, положив руку на ручку, остановился. Я видела, как сдвинулись его брови над переносицей и мне почему-то стало чуточку спокойней. Вовка подошёл и встал рядом с братом.

— Не открывай. — сдавленно попросила Настя.

Дверь снова скрипнула под натиском гостя, но не сдалась. Много лет она верой и правдой защищала домик, не сдалась и теперь.

— Люся! — крикнул из-за двери надтреснутый голос.

Я вздрогнула, а Настя даже немножко подпрыгнула от неожиданности.

— Так это же Сёма! — облегчённо воскликнула баба Люся. — Открывай. — кивнула она Мишке.

Миша напрягся и открыл дверь быстрым, порывистым движением. Вовка сместился чуть в сторону, чтобы оказаться не за спиной брата, а рядом с ним. Дед Сёма, который занёс кулак для ещё одного удара по двери охнул, едва не зарядив мальчику по лицу.

— У тебя гости? — удивился он, заглянув внутрь. — А я уже думал…

— А не надо о таких вещах думать. — ворчливо прервала его старушка, сверкнув глазами.

Дед Сёма вошёл в дом, окинул взглядом наше скромное чаепитие, выключил свистящий чайник и налил всем чай, добавив и свою кружку.

— Ну что, разоблачили вас, ребятки? — хитро подмигнул дед Сёма Вове.

Вова ответил деду хмурым взглядом. На выручку, как ни странно, пришла баба Люся.

— Сейчас не нотации читать молодёжи надо, а думать как дальше поступить. — сказала она, прервав так и не начавшиеся нравоучения.

— Значит всё уже перешло черту? — спросил дед Сёма у бабы Люси и посмотрел на нас оценивающим взглядом.

Старушка кивнула и, вдруг охнула, схватившись за грудь. Дед Сёма вскочил и сразу же подбежал к одному из шкафчиков на кухне. Дверца жалобно скрипнула, распахнувшись, а дед уже перебирал коробочки с лекарствами.

— Дети, ну-ка марш отсюда! — рявкнул он.

Нас уговаривать не пришлось. Мы выбежали из дома, не задерживаясь выскочили на аллею и там остановились. Я достала мобильник, но судя по времени, моя мама уже должна была уехать на работу. Я дёрнула за руку Настю, останавливая.

— У тебя дома кто-нибудь есть? — спросила я.

Девочка сходу поняла меня и кивнула.

— Я сейчас маму позову. — сказала она и убежала в сторону дома.

Мы с мальчишками остались ждать возле забора. На ярко-голубом небе не было ни одного облачка. Солнце путалось в густой листве деревьев, но лагерь при этом оставался таким же тёмным, как в вечерние сумерки. Я засмотрелась на него, шагнула было вперёд, но остановилась, почувствовав, как шевельнулась каменная рысь на груди. Ко мне подошли братья и посмотрели вопросительно, а я задумалась: «Может рассказать им о том, что мой кулон, похоже волшебный?» Но уже открыв рот для откровения, я передумала. Засмеют ещё.

— Тетрадка осталась у бабы Люси. — шепнула я Мишке.

— Как она вообще к ней попала? — требовательно спросил мальчик.

— Я пыталась читать тетрадь когда шла, но случайно столкнулась с бабой Люсей на аллее, а она почерк узнала. — оправдалась я.

— Ладно, сейчас это не важно. — примирительно поднял руки Вовка.

— Может и полезно будет. — кивнул Мишка. — Тем более, это тетрадь её сына. — мальчик почесал щёку.

— Мы должны передать ей сообщение от Саши. — сказала я. — Он же просил.

Разговор прервала Настина мама. Она пробежала мимо нас с небольшой сумочкой в руках. Девочка появилась вслед за ней и подошла к нам, задумчиво провожая маму взглядом.

— Как думаете, с бабой Люсей всё будет хорошо? — спросила она.

— Мне кажется, она переволновалась. — ответил Мишка. — Думаю, что поправится. Придёт в себя, осознает и ей станет лучше.

— Надеюсь. — я прикусила дрожащую губу. — Всё-таки возраст.

Солнце припекало, лёгкий ветерок обдувал лица и мы медленно пошли по аллее. Ноги сами вывели нас к шалашу. Посмотрев на безмолвный, будто замерший в ожидании чего-то лагерь, мы нырнули под свод своего убежища.

Листья высохли и теперь свисали с потолка некрасивыми лохмотьями. Между ветками образовались окошки, прикрытые плёнкой. Сквозь прозрачный полиэтилен просвечивало солнце. Несмотря на это в шалаше было прохладно — сказывался холод, ползущий из подземелья.

Мы уселись на пледы и подушки, закутались в тёплые кофты, которые так и стались лежать здесь и затихли, обдумывая всё произошедшее за сегодняшний день.

— Интересно, кто Он такой? — неожиданно прервал тишину Вовка. — Тот человек, которого так боялись дети?

— Не знаю. — я обхватила себя руками.

Показалось, что с упоминанием Его в шалаше стало ощутимо прохладней.

— Но выходил он из подземелья. — уверенно сказал Мишка и поёжился.

— Из той двери? — спросила Настя.

— Да. — кивнул старший из братьев.

— Значит тоннель ведёт к домику охранника. — сказала я. — Интересно, а что было здесь?

— Ты о чём? — удивилась Настя.

— Ну от той двери тоннель расходится в разные стороны — один конец ведёт к лагерю, второй завален, а третий сюда. — я пожала плечами.

Мишка посмотрел на меня задумчиво.

— Интересно куда вело заваленное ответвление.

— Оно, как будто уходило в сторону пляжа, но сейчас мы уже не сможем узнать наверняка куда именно. — добавил Вова.

Я поёжилась, представив, как проваливается часть пляжа в подземелье и погладила рукой кулон. Рысь была тёплая, словно живая.

— Где ты нашла эту безделушку? — спросил Мишка.

— В соседней яме. — я поджала губы. — А что?

— Ну она была подозрительно близко ко входу в тоннель. Вряд ли это совпадение. — ответил Мишка. — Ты уверена, что эта безделушка не имеет никакого отношения к лагерю и двери?

Я вскочила, сжала кулон в ладони и охнула. «Что, если?» — обожгла страхом мысль. — «Что, если она и правда связана с дверью? Если она может её открыть? Или, скорее запереть.» — я вспомнила слова рыси из сна и полезла к выходу из шалаша.

— Куда ты? — опешил Вовка.

Друзья вылезли из убежища вслед за мной и вместе мы спустились в ту яму, где я нашла кулон. Я пригляделась к месту, где нашла рысь. Конечно, после того как мы с папой вытащили отсюда много камней, оно стало выглядеть иначе, но я примерно помнила, как яма выглядела до нашего вмешательства.

Изначально нагромождение камней было присыпано песком и частично закрыто слоем почвы. Сейчас песка и почвы было меньше, часть каменной насыпи теперь украшала мою клумбу. Я дотронулась до камней в том месте, где нашла украшение. На ровную каменную кладку, которой был закрыт проход в тоннель это не было похоже.

— Как будто просто камней навалили. — выразила общую мысль Настя.

Мишка сел рядом со мной на корточки и начал аккуратно расшатывать камни. Посыпались песок и мелкая пыль.

— Думаешь стоит раскопать? — спросила я.

— Конечно! — удивился подсевший с другой стороны Вовка. — Вдруг там клад?

Настя хмыкнула, но присоединилась. Вместе мы долго и упорно расковыривали камни, палками увеличивали щели между ними или пытались поддеть. Работа шла медленно и нудно. Ногти обломались, пальцы саднили из-за содранной кожи, но мы продолжали выдирать камни, будто там и правда мог быть закопан клад.

Спустя час мы сели в тень. Пот смешался с пылью и теперь разъедал глаза. Высоко стоящее солнце нещадно палило, грозя тепловым ударом. Настя пыталась травой вычистить грязь из-под ногтей, а мальчишки просто сидели, закрыв глаза и вытянув длинные ноги.

— Может сходим на пляж? — спросил Вовка, не открывая глаз.

— Принято единогласно. — устало ответил Мишка.

Мы с Настей переглянулись и побежали домой за купальниками. Через десять минут мы встретились в том же месте и побрели к воде. По пути Настя сообщила, что её мама ещё не вернулась от бабы Люси. Снова стало тревожно, я закусила губу, отгоняя печальные мысли.

До своего любимого места в самом конце пляжа мы не пошли — не было ни сил, ни желания. Людей на пляже было много, гомонили дети, малыши строили замки из песка, а взрослые лениво загорали, поглядывая на водную гладь. Вода манила нас предчувствием свежести и только тоскливые мысли о бабе Люсе не давали расслабиться.

Вместе с тем любопытство подстёгивало — хотелось поскорее раскопать кучу камней и узнать что-же под ней пряталось. и пряталось ли что-то вообще. Время от времени я дотрагивалась до кулона на шее и всё раздумывала стоит ли рассказать друзьям о снах. С одной стороны — они могли бы подумать, что я совсем сошла с ума, но с другой, мы все уже погрязли в необъяснимых событиях вокруг лагеря и загадочной двери в подземелье.

Тяжёлые мысли портили настроение, грузили, но жара сделала своё дело, и мы долго плюхались в воде, наслаждаясь прохладой и безмятежностью. К тому же отсюда пляж на территории лагеря был виден как на ладони.

Я отплыла от берега и зависла на месте, разглядывая густые кусты по ту сторону границы лагеря. Всё в нём замерло, будто в ожидании. Ни единого листочка не шевелилось на густых кронах деревьях, ни единой птицы не пролетало над ними и ни одной живой души не было видно. Во всём облике лагеря чувствовалось что-то зловещее, но при этом притягательное. Да, меня тянуло к лагерю, будто кто-то тянул за верёвочку, привязанную к самому сердцу.

— Кать, ты чего? — ко мне подплыла Настя.

Я обернулась на подругу и поняла, что держусь за кулон в виде рыси двумя руками.

— Ничего. — я попыталась неуверенно улыбнуться.

Подруга мне не поверила, но бросив тоскливый взгляд на лагерный пляж развернулась и быстро поплыла к берегу, словно боялась передумать. Я не стала испытывать судьбу и поплыла вслед за Настей.

Лагерь не давал мне покоя, не выходил из мыслей и ни на минуту не отпускал. Нестерпимо захотелось вернуться в воду и поплыть к лагерному пляжу. Я даже сделала шаг обратно, но остановилась. По взглядам друзей поняла — их гложут те же мысли и такое же навязчивое желание вернуться в заброшенную сень деревьев и пустых домиков.

Спустя час мы вернулись к груде камней и с новой силой принялись за раскопки. Пальцы болели, но сдаваться никто не собирался. Плотно сложенная куча медленно, но верно уменьшалась, а рядом росла новая — из тех камней, что мы снимали.

Чем глубже мы копали, тем крупнее становились булыжники. Теперь выкорчёвывать их приходилось всем вместе. После нескольких безуспешных попыток сдвинуть особенно крупный камень, Мишка принёс из дома лом. Мальчишки подсунули острый конец лома под влажный остов камня, и мы все вместе, держась друг за друга, встали на торчащий лом. Со стоном камень выскользнул со своего места, обнажив что-то тёмное, а мы повалились на землю. К счастью, обошлись несколькими синяками и ссадинами. Поднявшись и осмотрев ранения, мы с трудом откатили булыжник в сторону и заглянули в открывшуюся дыру.

Под камнем спрятался слой слежавшейся земли, под которой были насыпаны камни помельче. Я едва не застонала, увидев это и уже начала думать, что мы зря весь день расковыривали эту кучу, когда из-под одного из камней вывалились какие-то палки.

— Что это? — Вовка поднял одну из них.

— Не знаю. — пожала плечами я.

Под следующим камнем вместе с коричневыми палками лежала металлическая шкатулка. Аккуратно вытащив её, мы сгрудились вокруг. Шкатулка была на удивление тяжёлой. Я надавила пальцами на крышку, но она, естественно, не открылась.

— Может там и ключ есть? — спросила озадаченная Настя.

Мы поставили шкатулку на кучу и вернулись к камням. Но отодвинув следующий камень пожалели о том, что залезли сюда. Дыхание перехватило от ужаса, мы отскочили от места раскопок, единым порывом вылезли из ямы и замерли, глядя на тёмные глазницы полуразвалившегося черепа.

— Это что — были кости? — сдавленно спросила я.

Вовка побледнел, как полотно.

— Мы раскопали могилу. — дрогнувшим голосом констатировал Мишка. — Настоящую!

— Надо позвать взрослых. — пискнула Настя.

— А как же шкатулка? — спросила я, глядя на потемневшую от времени коробочку, которая осталась на куче камней возле останков.

Мишка побледнел ещё сильнее, чем брат, но смело спустился в яму, подошёл к скелету и, схватив шкатулку, практически мгновенно вернулся к нам. Я забрала металлическую коробочку у него и нервно погладила крышку. Под пальцами обозначилась выемка.

— Мои родители на работе. — прошептала я, не в силах отвести взгляда от черепа.

— Пойдёмте со мной? — тоскливо позвала Настя. — Моя мама дома сегодня, но я боюсь.

— Пошли. — я взяла подругу за руку.

— А что мы взрослым скажем? — с сомнением спросил Вовка.

— Что случайно нашли. — буркнула я.

— Только шкатулку надо спрятать. — хмуро отозвался Мишка. — И лучше не оставлять её в шалаше.

Сначала зашли ко мне — я спрятала шкатулку в своей комнате, затем поспешили к Насте. Меня, как и подругу, била крупная дрожь. Само осознание близости скелета шокировало. Мальчишки держались намного лучше. Они первыми зашли в Настин дом и поздоровались с её мамой. Женщина тихонько что-то напевала себе под нос, пританцовывая на кухне. Увидев нас, она вздрогнула и неловко улыбнулась.

— С бабой Люсей всё хорошо. — сразу же успокоила она нас. — Попросила вечером вас зайти к ней. Рада, что вы, наконец, перестали от неё шарахаться. Баба Люся очень хорошая женщина.

Мы переглянулись и остановились на пороге, не решаясь ни зайти, ни начать говорить.

— Вы чего? Что-то ещё случилось? — Настина мама подошла к нам, заглядывая в глаза. — Вы как будто привидение увидели.

— Мы скелет нашли. — взял на себя удар Мишка.

— Что? — Настина мама отступила и медленно села на стоящий рядом табурет. — Какой скелет?

— Человеческий. — хмуро продолжил Миша. — Старый очень.

— Он возле лагеря. — добавила Настя.

— Возле лагеря? — рассеянно переспросила Настина мама.

Женщина обвела нас испуганным взглядом, будто проверяя не обманываем ли мы её, но что-то в наших лицах подсказало ей, что всё серьёзно. Затем Настина мама встала и, схватив телефон, подошла к нам.

— Пошли. — сухо сказала она.

Выйдя на аллею, женщина на секунду остановилась, задумавшись, после чего уверенным шагом пошла к домику бабы Люси. Там она попросила нас подождать и скрылась на участке. Спустя несколько минут мама Насти вернулась с дедом Сёмой. Судя по его хмурому выражению лица, он уже знал о нашей находке.

— До чего же вы непоседливые. — покачал головой дед Сёма. — Мало вам одного приключения?

— Какого? — испуганно обернулась к нему Настина мама.

Мы застыли, глядя на деда испуганными глазами. Я почувствовала, как забилось в груди сердце. «Сейчас он всё расскажет Настиной маме и нам точно конец.» — подумала я.

Дед Сёма досадливо махнул рукой в сторону дома бабы Люси и буркнул:

— Дак в гостях у баб Люси были же, когда ей плохо стало.

Настина мама вздохнула, но в объяснение поверила, а мы благодарно кивнули деду Сёме, как только женщина отвернулась.

Возле ямы с останками мы остановились. К счастью, нас и не просили подойти ближе. Взрослые спустились вниз, и Настина мама начала кому-то дозваниваться.

— Зачем вы здесь копались-то? — спросил дед Сёма, разглядывая череп.

— Хотели ещё один шалаш построить. — не моргнув глазом соврал Вовка.

— Одного мало стало? — удивилась Настина мама.

— Хотели переход между ними сделать. — ответила я. — Чтобы интереснее играть было.

Дед Сёма пристально посмотрел на нас, и я поняла — не поверил. А если не поверил, то расскажет обо всём бабе Люсе. Я прикусила губу. У меня никак не получалось понять, как же я всё-таки отношусь к тому, что баба Люся всё знала и с самого начала верила в то, что дети ещё живы. Что они не исчезли насовсем из нашего мира. Что иногда другие дети видели их и даже могли разговаривать. Такие как мы. Обречённые на исчезновение в лагере вместе с другими.

Настина мама, к счастью, безоговорочно верила нам. Она дозвонилась до полиции и вернулась на аллею, чтобы встретить полицейских и проводить к захоронению. Мы остались наедине с дедом Сёмой.

Старик остался в яме и теперь внимательно рассматривал кости и камни, которые лежали вокруг.

— Ну, проказники, рассказывайте. — не поднимая головы сказал он.

— Что рассказывать? — попыталась изобразить непонимание я.

— Зачем могилу раскопали. И как узнали, что здесь могила. — дед Сёма поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Мы и не знали, что здесь могила. Знали бы, даже не подошли бы. — вместо меня ответила Настя.

— Возможно… — дед Сёма присел, разглядывая останки. — Вот здесь что-то было. Где оно? — спросил он, показывая на прямоугольный след от шкатулки.

— Ничего там не было кроме костей. — хмуро ответил Мишка.

— Слишком правильный след. — покачал головой старик. — Недоговариваете вы что-то, ребятки.

Мы переглянулись. Рассказывать о шкатулке, не зная, что внутри мы не собирались. Зато я поняла, что тянуть нельзя и надо всё-таки рассказать друзьям о снах.

— Так что же вы искали здесь? — не дал нам отвлечься дед Сёма.

— Ничего конкретного. — я пожала плечами. — Нашли странную кучу камней и решили проверить нет ли под ней ничего интересного.

Старик посмотрел на меня и улыбнулся.

— Складно врёшь, девочка, но меня такими байками не проведёшь. Была у меня когда-то сестрёнка… — дед Сёма споткнулся на мгновение, но тут же продолжил. — Так вот она тоже всё время пыталась мне врать. Ни разу у неё не получилось.

— Если и получилось, то вы об этом не узнали. — хмыкнул Вовка.

Я думала, что дед Сёма разозлится, но он неожиданно рассмеялся.

— Твоя правда. — весело ответил он. — Подловил.

Отсмеявшись, старик выбрался из ямы и подошёл к нам.

— Оно понятно, что вы боитесь обо всём рассказывать. И правильно делаете, в общем-то. — старик пригладил растрепавшиеся косы из бороды. — Но, боюсь, без помощи вам не выбраться.

— Вы так говорите, как будто знаете, как нам освободиться. — тихо сказал Мишка.

— Не знаем. — согласился дед Сёма. — Но вместе придумать способ будет всё-таки легче, вам не кажется?

Разговор прервал звук приближающейся машины. Мы с любопытством смотрели, как подошла Настина мама и повела трёх полицейских прямо к нам.

Дальше всё завертелось быстро и практически без нашего участия. Приехавшие полицейские, бегло нас опросили, потом долго составляли протокол в четырёх экземплярах и дали нам перечитать. Оказалось, что полицейские описали рассказ от лица каждого из нас. Подтвердив, что всё написано именно так, как мы и рассказывали, мы отдали листки полицейским.

К Настиной маме присоединились её папа и родители братьев. Они внимательно перечитали протоколы, после чего расписались на них и отдали. Полицейские упаковали бумаги в папку и спустились в яму, чтобы осмотреть останки. Один из них фотографировал, другие раскладывали рядом с костями какие-то бумажки с номерами.

Нас оставили предоставленными самим себе, но долго наблюдать за работой полиции не дали. Родители остались возле ямы, а нас отправили домой. Мы, не найдя ничего лучше, собрались у меня.