Приторный аромат роз давил. Я села на плед, прижала коленки к груди и положила на них голову. Настя, не раздумывая ни минуты, села рядом. Снаружи темнело и в шалаше становилось всё душнее. Я сидела, смотрела на недоверчивое лицо Мишки чувствовала, как липкий пот пропитывает футболку.

— Мы тебе звонили. — неожиданно вспомнила Настя. — Почему ты трубку не брал?

Я посмотрела на Вовку, который сразу же достал телефон.

— Звонили? — удивился Миша и достал из кармана мобильный. — Но у меня нет ни одного пропущенного. — друг показал нам экран.

В ответ Вовка показал ему несколько десятков попыток дозвониться. Мишка нахмурился ещё сильнее. Даже в сгустившихся сумерках было видно, как побледнели его щёки.

— Брешете! — зло буркнул он, глядя в телефон брата.

— Ничуть. — тихо ответила подруга. — Миш, мы правда там детей видели. Много детей. — на глазах Насти появились слёзы.

— Не бойся. — прошептала я, прислонившись к её уху.

— Что ещё тебе этот охранник сказал? — спросил Вовка. — Неужели даже не ругал за то, что на территорию лагеря залезли?

— Нет. Не ругал. — ответил Мишка после недолгих раздумий. — Мне показалось, что он, наоборот, обрадовался.

— Миш, ну ты же сам говоришь, что это он на фотографиях. — сказала я, когда друг замолчал. — А фотографии мы вместе нашли в музее.

В шалаше наступила тишина. Мы переглядывались между собой, но нарушить молчание никто не решался. Чем гуще становилась тьма, тем сильнее начинало тянуть холодом. Я поёжилась и обхватила плечи руками. Настя накрыла ноги краешком пледа.

— Как-то холодно стало, вам не кажется? — спросил Вовка.

— Может по домам? — едва слышно выдохнула Настя.

— Да, ужинать пора. — кивнул Мишка и первым поднялся.

Мы как-то разом выдохнули. Задерживаться не хотелось и я, вслед за друзьями поспешила наверх. Выйдя из шалаша, я удивилась — на улице было намного теплее, чем внутри. «Будто холод от той подземной двери просочился к нам в шалаш.» — подумала я и нащупала на груди кулон в виде рыси. Делиться мыслями с друзьями я не стала, поняла по их лицам, что разницу почувствовали все.

Сначала я вместе с Настей зашла к ней домой. Там подруга схватила подготовленный с утра пакет с вещами, после чего мы вместе поспешили ко мне. По аллее пробежали вприпрыжку, стараясь не смотреть на глазницы домиков лагеря, из которых кто-то наблюдал за нами. Только перешагнув порог моего домика и включив свет, мы расслабились.

Я поставила чайник и вытащила из холодильника оставленный нам мамой ужин. Оттуда же выудила стопку блинов и налила в вазочку варенье из открытой банки.

— Клубничное? — с азартом спросила повеселевшая Настя.

— Ага. Моё любимое.

Мы быстро расправились с котлетами и, убрав тарелки, уселись за стол. Настала очередь расправляться с блинами.

— Как думаешь, кого на самом деле видел Мишка? — неожиданно спросила Настя, размазывая варенье по блину.

— Если мы видели детей в лагере, то Мишка мог видеть охранника. — неуверенно ответила я.

— Того самого? С фотографии? — Настя свернула блин в конвертик, но есть пока не начинала.

— Возможно. — я почувствовала, как сжимается от страха желудок и одновременно с ним от любопытства подпрыгивает сердце.

— Всё-таки этот лагерь проклят. — обречнно вздохнула Настя. — Давай больше не будем туда лазить?

Я свернула блин в трубочку и макнула в вазочку с вареньем.

— Но мы же не сможем просто забыть обо всём. Не разобравшись. — осторожно протянула я. — А если эти дети всё ещё там? А если их всё ещё ждут родители?

— А если они не пропадали? — спросила Настя.

— Тогда кого мы видели? — не сдалась я.

— Не знаю. — подруга посмотрела в окно. — О, мальчишки идут. — она взяла себя в руки и улыбнулась.

Вовка на этот раз не стал перелазить через забор, и они вместе с Мишкой прибежали по дорожке к дому.

— Можно? — спросил Вовка, приоткрыв дверь.

— Ага. Чай будете?

Я встала и, не дожидаясь ответа, пошла за кружками. Кто же откажется от чая с блинами и клубничным вареньем? Стопка с блинами исчезла так стремительно, что я даже засомневалась в том, что она была. Мишка доел из вазочки остатки варенья и достал карты.

— Сыграем? — перетасовывая колоду спросил он.

— Ну попробуем. — неуверенно протянула Настя. — Давай пара на пару.

Игра началась вяло — Настя думала о чём-то своём, а Миша старательно делал вид, что днём не произошло ничего необычного, но у него плохо получалось — то карты падали и рассыпались, то отбивался невпопад. Но спустя полчаса азарт взял своё и мы бросились в суровую схватку. Карты летели, от хлопков по столу подпрыгивали пустые кружки, а перемигивания достигли высшего уровня мастерства. Никто не хотел уступать и в ход шли самые отчаянные комбинации.

— Стойте! — неожиданно закричала Настя.

Мы замерли, глядя друг на друга.

Тук. Тук. Тук.

Я вцепилась в карты, будто они могли меня спасти.

Тук. Тук. Тук.

В дверь снова постучали.

Мишка встал из-за стола и тихонько подошёл к двери.

— Не открывай! — сдавленно прошептала Настя.

Мишка посмотрел на неё и остановился, держась за дверную ручку. Я положила карты на стол и медленно подошла к нему.

Тук. Тук. Тук.

— Может это родители? — прошептал Вовка.

Мы переглянулись.

Тук.

Мишка сжал губы в тонкую линию и рывком распахнул дверь.

Звук прекратился. За дверью не было никого, только ветер тревожно шуршал листьями. Я толкнула дверь, захлопывая и, судорожно повернула замок.

— Выключи свет! — шепнула я Вовке.

Лампочка с щелчком погасла. Перестал жужжать холодильник и погасли часы на микроволновке.

— Я не выключал. — сдавленно шепнул Вовка.

— Мамочки. — тихонько пискнула Настя и забилась поглубже в угол в котором сидела.

Бам. Бам! Бам! — кто-то забарабанил в дверь так, что она тяжко скрипнула в петлях. Настя, не выдержав напряжения, подскочила к нам. Мишка продолжал держаться за ручку двери, а мы втроём прислонились к окну, пытаясь разглядеть того, кто пытался выломать дверь, но тьма будто бы сгустилась у нашей двери.

Бам! Бам! Бам!

Я сжала в руке каменную рысь, висящую на шее и едва не вскрикнула — мне показалось, будто бы она шевельнулась, меняя положение. Одновременно с этим стук прекратился. В тягучей тишине слышалось только наше тяжёлое дыхание.

— Что за чертовщина? — зло буркнул Мишка.

Его рука сместилась на замок и, не успели мы вскрикнуть, Мишка открыл дверь. За ней был обычный вечер. Шелестел листьями ночной ветер, горели окна в лагере.

В лагере.

Мишка закрыл дверь и снова запер её.

— Что будем делать? — деловито спросил Вовка.

— Это проклятье лагеря. Мы туда лазили, и оно перешло на нас. — угрюмо сказала Настя.

— Ерунда. — отмахнулся Мишка, но его голос прозвучал как-то неуверенно.

— Настя права. — поддержала я подругу. — Но мне кажется, что дело не в том, что мы туда лазили. Лагерь сам нас выбрал. — мой голос дрогнул.

— В смысле? — не понял Вова.

— Музыку мы стали слышать до того, как залезли туда. Только мы. — начала я. — Значит то, что мы туда залезли не имело такого большого значения. Всё началось до этого.

— Всё началось, когда ты приехала. — тоненьким голосом сказала Настя.

В глазах девочки блеснули слёзы.

— Хочешь сказать, что это из-за меня? — ответила я.

Сердце дрогнуло, предательски сжалось от обиды. «Ну вот. И здесь всё будет так же, как в школе.» — подумала я.

— Нет. Нет, что ты. — дрогнув затараторила девочка. — Прости, Кать. Просто так совпало, наверное. — словно испугавшись слов ответила подруга.

— Не ссорьтесь, девочки. — вклинился в разговор Вова.

— Никто из нас не мог повлиять на лагерь. — подтвердил Мишка. — Но согласен с Настей, странности начались после твоего приезда.

— Я ни в чём не виновата! — ответила я, обхватив себя руками. — Да и как бы я это сделала? — в голосе зазвучали обидные слёзы.

— Никто тебя ни в чём не обвиняет. — жёстко прервал меня Мишка. — Слышишь только то, что хочешь услышать. — буркнул он вполголоса.

— Неправда. — тихо ответила я.

— Ты ни в чём не виновата. — Настя подошла ко мне и взяла за руку. — Просто так совпало. Да ведь, Миш?

— О чём я и толкую. — Мишка хмуро щёлкнул выключателем, но лампочка не загорелась. — Перегорела. — констатировал он.

Я вздохнула и, мягко высвободив руку, отправилась на кухню за свечками. Спустя несколько минут на столе появились свечи и в доме сразу стало уютнее.

— А где фотографии? — вспомнила Настя.

— В шалаше остались. — призналась я.

— Жаль. Могли бы сейчас порассматривать. — сказал Мишка и собрал со стола карты.

— Вдруг там ещё кто-то из знакомых есть. — мечтательно протянул Вовка. — Баба Люся, например.

— Посмотреть бы и другие. Там же их много было. — ответила я.

Мы замолчали, глядя на ровное пламя свечей. Я думала об огоньках, которые видела во сне в домиках лагеря. «Что, если это души пропавших детей?» — проводила я мысленные аналогии. Что, если мы сможем их как-то освободить?

Погода между тем стремительно портилась. Ветер задул сильнее и через окно было видно, как в свете фонарей гнутся яблони в огородах. Звёзды исчезли, небо почернело.

— Дождь будет. — мрачно сказал Вовка, выглянув в окно. — Ой!

Мы подскочили, столпились у окна, прижались лицами к прохладному стеклу. На аллее, прямо возле калитки кто-то стоял. Тьма сгустилась и в ней был виден только силуэт с какой-то палкой в руках.

— Мне кажется, это он. — прошептал Мишка. — Охранник лагеря.

— Охх. — Настя взяла меня за руку. — Что ему нужно?

— Не знаю. Может просто заблудился? — попытался реабилитировать охранника Миша.

— Может это и не он вообще. — подал голос Вовка. — Не видно же ничего толком.

— Что ему надо? Почему он тут стоит? — спросила я.

— Не знаю. — Мишка подошёл к двери.

— Не открывай. — я схватила его за руку. — Пусть уйдёт сначала.

— Мама зовёт домой. — тихо проговорил Вовка. — Сообщение только что прислала.

— Надо идти. — твёрдо сказал Миша.

— А если это он? — не унималась я.

— И что он нам сделает? — ответил Мишка с вызовом. — Не утащит же он нас в лагерь.

— Мы же вместе. — попытался ответить так же твёрдо Вовка, но голос немного дрогнул.

— Мы вас проводим. — твёрдо сказал Настя.

Я согласно кивнула.

— Нет уж. — буркнул Вовка.

— Ещё девчонки нас провожать будут. — согласился с братом Миша.

— А может через забор? — вспомнила я как Вовка пришёл в прошлый раз.

Братья переглянулись.

— От мамы попадёт. — сказал старший.

— Она не узнает. — Вовка подмигнул мне. — Хорошая мысль, Катя.

— А мы сетку придержим, чтоб не шумела. — вяло улыбнулась я.

Замок щёлкнул, дверь со скрипом открылась, и мы замерли на пороге. Потом Мишка, как всегда, первым вышел на крыльцо и, не глядя на аллею, пошёл прямо к забору. Мы с Настей осторожно отогнули металлическую сетку от столбика, а мальчишки наощупь проскользнули в образовавшуюся щель.

— Спасибо. — едва слышно шепнул Миша.

— Стоит? — спросил Вовка.

— Не знаю. Отсюда не видно. — ответила Настя.

— Давайте будем сегодня на связи. — серьёзно сказал Мишка. — Ну, пошли.

Мы с Настей аккуратно подобрались к крыльцу и одновременно посмотрели на аллею. На ней уже никого не было и только окна домиков в лагере сияли по ту сторону ржавого забора. Долго разглядывать лагерь не получилось — ветер хлестнул по лицам дождём. Вдалеке громыхнуло.

Входная дверь щёлкнула замком, и мы выдохнули. Выходить на улицу было страшно, хоть и признаться в этом не решилась ни одна из нас. Сидеть в тёмной комнате не хотелось, но свет не горел во всём доме. Тогда мы взяли свечи, пакетик с конфетами и поднялись наверх. Стоило нам подойти к окну, как лагерь осветила вспышка молнии. Тут же громыхнуло и дождь полил с удвоенной силой.

Крупные капли тарабанили по стеклу, но лагерь всё равно был чётко виден, будто завеса дождя не скрывала, а наоборот работала как линза, делая изображение чётче.

— Там дождь как будто не идёт. — шепнула Настя. — Разве так бывает?

— Тут, похоже, всё бывает. — ответила я.

Дети бегали между домиками, о чём-то шептались, сбившись в кучки под деревьями или смотрели из окон. Их было так много. Я смотрела на них и не могла понять, что с ними не так. Чем дольше я наблюдала, чет неестественнее становилось происходящее. Правда, понять что именно мне казалось неправильным, я так и не смогла.

— Интересно, если это те самые — пропавшие дети, то в каком они сейчас году? — задумчиво спросила Настя.

— Наверное, в том, в котором закрылся лагерь.

Подруга опёрлась руками на узенький подоконник и лицом практически прижалась к стеклу.

— Может снова поищем в интернете? — я достала телефон, но зарядки осталось критически мало.

— Я пробовала. Ещё позавчера. — отрывисто ответила подруга. — Перерыла несколько десятков страниц браузера, но так ничего и не нашла.

Я расстроенно прижалась лбом к стеклу.

— Они выглядят странными. — прошептала я.

— Интересно, они понимают, что прошло уже много лет?

— И где теперь их родители?

Мы стояли возле окна до глубокой ночи, пока ноги не начали гудеть от усталости, а глаза слипаться. И всё это время в лагере бурлила жизнь: бегали дети, степенно ходили дети постарше, иногда осаживая особо прытких ребятишек, играла музыка. Но ни мы, ни наблюдавшие за лагерем из своего окна мальчишки не заметили деда с лопатой, который стоял в тени и наблюдал не за лагерем, а за нами.

Во сне ко мне снова пришла Рысь, запрыгнула на кровать и легла в ногах. Её жёлтые глаза при этом внимательно наблюдали за мной. Я села, поджала под себя ноги и протянула руку к кошке. На этот раз рысь не стала уворачиваться, а позволила погладить себя.

— Какая ты славная. — сказала я, утопая пальцами в мягкой шкурке.

— Ты даже не представляешь, насколько я славная. — довольно мурлыкнула кошка и подставила шею под мои пальцы.

— Откуда ты взялась? — как бы между прочим спросила я, помня, что это сон, а во сне и рысь может ответить на нелепый вопрос.

— Я была всегда. — рысь мурлыкнула. — Но однажды меня позвал один человек и попросил помочь.

— Позвал? Как?

— Это сложно. Ты так всё равно не сможешь, так что и рассказывать не буду. — жёлтые глаза хитро блеснули в свете луны.

— А чем ты могла ему помочь? — не унималась я.

— Мрр. Я много чего могу. — хищно прищурилась рысь и села на кровати. — Но он попросил меня защитить одного человека.

— Защитить? — удивилась я.

Рысь, конечно, крупнее обычной кошки и намного опаснее, но, например, по сравнению с медведем она совсем маленькая.

— Не смотри на размер тела. Смотри на размер души. — кошка будто догадалась о чём я думаю.

— А от кого ты должна была его защитить?

— От самой тёмной тьмы, прячущейся в глубоком подземелье.

— От какой ещё тьмы? — не поняла я.

— Ты уже коснулась её. — ответила рысь. — Тьма зацепила тебя на крючок и теперь притягивает к себе нитью настолько тонкой, что её даже мне сложно заметить и настолько крепкой, что даже я не смогу разорвать её.

— И что же мне делать? — испугалась я.

— Бороться. — просто ответила рысь. — Такие нити разорвать может только тот, кто их закрепил, либо тот, на ком их закрепили. Но это будет больно.

— Ты подскажешь мне как?

— Нет. — качнула головой рысь. — Если я скажу, то волшебство не сработает.

— А если не скажешь, то я не пойму, как её разорвать.

— Подумайте вместе. Ведь не только ты привязана к тьме.

— Тьма — это лагерь, да? — спросила я.

— Нет. — рысь пошевелила ушами. — Лагерь во власти тьмы, но сама тьма клубится в другом месте.

— За той дверью?

Рысь поднялась на лапы, шагнула ко мне и коснулась прохладным носом моего лба.

— Ты сильная. У тебя доброе сердце. Я буду помогать тебе. — сказала она и исчезла, спрыгнув с кровати.

После ухода рыси луна померкла и спряталась под плотным слоем из облаков. Вместе с ними пришёл летний дождь. Я спала и во сне крепко сжимала ладонью кулон в виде рыси, что висел у меня на груди.