— Как ты могла? Я же люблю ее!

Илья раненым зверем метался по комнате, стараясь вырваться из клетки безумия и злобы, которую Ирина создала вокруг себя. Ирина Зельдина смотрела на племянника из инвалидного кресла. Ее тонкие сухие губы кривились в язвительной усмешке. В последнее время она сильно похудела, перестала красить волосы и теперь походила на высушенную временем и тяготами жизни пожилую женщину, дни которой уже сочтены и осталось их совсем немного.

Илья резко остановился перед Ириной и сжал пальцы в ладони. Его лицо скривилось немыслимой болью.

— Ты же едва не убила ее, — прошептал он, глядя на нее уже не злобно, а с тяжелой, увесистой грустью. — Если бы я не пришел, не спас ей жизнь.

— Не разыгрывай трагедию, Илюша, — тихо, но твердо сказала Ирина, глядя на него окруженными синими тенями глазами. — Ничего с твоей краснолицей не случилось. Полежит в больничке, оклемается и будет дальше морочить тебе голову. Бегаешь вокруг нее, как шавка, смотришь заискивающе, а она тем временем трахается с моим мужем.

— Ты сошла с ума, — воскликнул Илья. — Сергея уже давно нет в живых. То, что ты создала аватар с его именем, ничего не значит. Игра — это не жизнь. В Игре можно делать все, что угодно. К реальной жизни это не имеет отношения.

— Еще как имеет! — хмыкнула Ирина. Она нажала на кнопку пульта своего кресла и подкатила к широкому голографическому монитору во всю стену. Ее тонкие и бледные пальцы пробежались по виртуальной клавиатуре и вывели на экран картинку игровой локации. Оранжерея в пентхаусе, бассейн с рыбками и три человеческие фигуры. Джильда, Сергей и Ника. Юные и прекрасные, как боги. Такие непохожие на себя реальных.

— Она отдала свою жизнь за него. Все, как в лучших трагедиях. Он останется жив и каждый день будет жалеть о том, что сделал. Чувство вины будет давить на него, как бетонная плита. Вины за нее и за меня.

— Да ты наслаждаешься своей ненавистью! — Илья пристально вглядывался в лицо Ирины, будто видел ее впервые и силился понять, что скрывается под внешностью хрупкой и больной женщины. — Тебе в кайф их мучения, страдания. Ты же ни минуты не сожалеешь о том, что сделала.

— Что я сделала? — пожала плечами Ирина. — Просто выполнила то, что пообещала ей. Один укол — и она стала бы такой, как я и поняла бы, наконец, каково это — когда у тебя отбирают последнее, что тебе осталось. Что держит тебя в этой жизни, не дает сойти с ума.

Илья молчал, его длинное, худое тело будто сломалось — плечи поникли, в потухшем взгляде не было ни тепла, ни жалости к той, которую уважал, любил и которая едва не убила ту, что ему дороже всего.

— Мне недолго осталось, племянник, — Ирина попыталась улыбнуться — вышло криво, некрасиво. Уголки губ прорезались морщинами. — Врач дает мне один месяц. И этот месяц я проведу в настоящем аду, с бессонницей и нескончаемой болью. Могу я немного порезвиться напоследок? Все-таки она выжила, не так ли? А меня скоро не станет. Прояви чуточку любви и заботы к своей родной тетке. Забыл, как я помогала тебе? Оплачивала твою учебу? Взяла тебя к себе на работу. Тебе грех жаловаться на такую тетку.

— Я все помню, — отмахнулся Илья. — Я любил тебя, считал одним из самых умных и талантливых программистов. Я вместо тебя хоронил Сергея и помню, как ты рыдала, когда я пришел к тебе в больницу после похорон. А потом я вытащил тебя из петли, ухаживал за тобой. Заново увлек работой, Игрой. И ты снова ожила. Почему, Ирина, почему ты не желала отпустить свое прошлое? Позволить Сергею уйти?

— Мы прожили вместе двадцать три года, — отчеканила Ирина. Будто каждое слово имело вес, было значимым для нее. — Невозможно отпустить прошлое, если оно занимает такой большой кусок твоей жизни, твоего сердца, твоих мыслей. Я разговаривала с мужем, чувствовала его рядом с собой, он снился мне каждую ночь. Ничего не имело смысла без него, понимаешь? И тогда я создала другого Сергея — в Игре. И дала ему все наши воспоминания, постаралась сделать его таким, каким он был при жизни. Но ему это не понравилось.

— Он не хотел жить без тела. Видимо, осознавал, что Игра — не жизнь, а суррогат, компьютерная симуляция, — вздохнул Илья. — И я его понимаю. Хотя, симуляция, благодаря тебе и ему, удивительно реалистична.

Он взял стул, подошел к Ирине, и сел рядом с ее креслом. Они вместе смотрели на экран с картинкой виртуальной жизни и думали. Каждый о своем.

— Катя так и не смогла принять себя такой, какая она есть. Она по-прежнему хочет быть похожей на старшую сестру.

— Сергей влюбился не в Катю. Ему понравилась Ника. Его всегда влекли уверенные в себе женщины. Красивые и с харизмой.

— А он сам? — возмутился Илья. — Посмотри в кого он превратился? Юный Адонис! Вместо осунувшегося, потрепанного жизнью скуфа.

— Ты несправедлив! — укорила его тетка. — Сергей умер. А после смерти мы можем стать такими, какими никогда не были при жизни. Это наше право. Когда меня не станет, я, как птица Феникс, смогу возродиться в Игре. Останусь Джильдой Тибальди. И буду жить там, пока существует Бесконечность. А ты позаботишься, чтобы моя виртуальная жизнь была долгой.

Илья молча усмехнулся и сочувственно сжал ее руку. Ирина бросила на него печальный взгляд. Фигуры на экране взирали на реальных и таких несовершенных людей с насмешкой и жалостью. С чувством ощутимого превосходства.

***

Катя сидела на рабочем месте и пристально вглядывалась в список подозреваемых по делу о бытовом убийстве, но ее мысли то и дело возвращались к Веронике и ее подозрительной смерти. Теперь, когда она на себе испытала криминальные «возможности» Ирины Зельдиной, вероятность насильственной смерти сестры уже не казалась ей нелепыми подозрениями. Что если Зельдина как-то повлияла на Веронику?

Врач осмотрел Катино тело и обнаружил след от инъекции. Результаты анализов Катя пока не видела, но подозревала, что ее внезапный инсульт возник не сам по себе. Кто-то проник в ее квартиру, пока она находилась в Игре и поставил ей смертельный укол. Значит, в квартире должны быть следы. Но Катя ничего не обнаружила. Ни чужих волос, ни грязных отпечатков подошв. Можно вызвать эксперта и снять отпечатки пальцев, но как потом распознать, где чьи? На предметах и мебели могли остаться отпечатки Вероники, бабушки, Катиных родителей, соседей, друзей и знакомых. Определить среди них отпечатки преступника — невыполнимая задача. Остается одно — поехать к Зельдиной и попытаться вывести ее на чистую воду. Но как это сделать — Катя не представляла. Зельдина — не дура, подставляться не будет. Тем более, она считает Катю врагом, соблазнительницей своего покойного мужа. Катя иронично улыбнулась. Некромантия какая-то! Впрочем, она себя не винила — ее любовь к Ярославу в Игре не имела к реальной Зельдиной никакого отношения. Игра и жизнь по разные стороны бытия. То, что Зельдина этого не понимает — проблемы ее больного мозга.

Катя встала и отправилась к Бессонову. Одной ей не справиться. Зельдина — слишком серьезный подозреваемый.

— Значит, ты уверяешь, что Ирина Зельдина — выдающийся ученый, почетный гражданин нашего города, генеральный директор «Бесконечности» — покушалась на тебя? Хотела тебя убить? Никому не известную Снежину из следственного комитета? Я даже боюсь подумать, что мне ответят в прокуратуре, когда узнают. Где свидетели? Где доказательства? Хотя-бы заключение врача?

— Заключение врача будет, Олег Андреич. Вместе с результатами анализов.

Катя сидела на стуле для посетителей. Бессонов по привычке приоткрыл форточку и курил одну сигарету за другой, выпуская на мороз вонючие дымные кольца. Катя морщилась, но, как все сотрудники отдела, давно смирилась с «дурной» привычкой шефа.

— Даже если у тебя будет заключение врача, — рассуждал Бессонов. Его глаза слезились словно от недосыпа. А, может, от сигаретного дыма. — Ты могла сама принять этот препарат. По ошибке, например. Следов взлома квартиры нет? Ты опросила соседей? Кто-нибудь видел, как к тебе в квартиру заходит посторонний?

— Я пока никого не опрашивала, — вздохнула Катя и резко вздрогнула — Бессонов захлопнул оконную раму. — Но замок не взломан, значит, убийца где-то раздобыл мои ключи.

— Уже теплее! — одобрительно кивнул Бессонов. — Подумай, у кого есть ключи от твоей квартиры. И заодно — кому выгодно, чтобы ты выбыла из Игры? Дело ведь, как я понимаю, в Игре. Точнее, в главном призе. Ты же на финишной прямой, Снежина. Еще немного — и можешь выиграть миллионы.

— Если бы только в Игре! — горько усмехнулась Катя. — Зельдина обвинила меня в сексуальных домогательствах к одному из игроков.

Отчего-то Катя побоялась говорить, что «один из игроков» — аватар бывшего мужа Зельдиной. Бессонов не играл в RPG и мог неправильно понять Катину любовь. Решил бы, что она психически нездорова, что на фоне ее недавней депрессии могло показаться вполне логичным.

— Ого, какие у вас там страсти! — Бессонов не удержался от ироничной улыбки. — Что же за любовь такая в виртуальной реальности? Чем тебе земные мужики не угодили, Екатерина?

Катя привычно покраснела и досадливо сжала губы. Не дай бог, ребята из отдела узнают — будут до Страшного суда насмехаться. Шагу ступить не дадут.

— Мы играем в нейрошлемах, Олег Андреич. Полное погружение в виртуальную реальность. Как будто все, что там происходит — по-настоящему. Ярослав был лидером нашей команды. Мы полюбили друг друга.

— Так встретились бы в реальном мире. Или он издалека?

— Издалека, — вздохнула Катя.

Бессонов встал с кресла и снова открыл форточку. Глянул на пачку сигарет, фыркнул, подошел к столу, включил чайник.

— Кофе будешь?

— Лучше чай, — выдохнула Катя.

— Что я тебе скажу, Екатерина, — продолжил Бессонов, когда они уже пили чай — кофе с подсохшим печеньем из пачки. — Даже не думай лезть к Зельдиной со своими подозрениями и обвинениями. Она наймет адвоката — и ты запросто вылетишь с работы.

— Олег Андреич! А как же покушение? — воскликнула Катя. — А смерть Вероники? Теперь я еще больше уверена, что это был не несчастный случай. Слишком уж много совпадений: Игра, инсульт. И самое главное — я играю под аватаром Вероники.

— Совпадения настораживают, — Бессонов допил кофе и аккуратно поставил чашку на край стола. — Но дело Вероники уже закрыто. И без серьезных оснований мне не дадут разрешения на эксгумацию тела. И что бы ты ни думала, Екатерина, я считаю смерть твоей сестры несчастным случаем. Вспомни: судмедэксперт не обнаружил на ее теле следов от инъекций. Твоя сестра умерла от инсульта. Поверь, с молодыми это тоже случается. Прими это и живи дальше.

Катя болезненно поморщилась. Как принять то, что принять не можешь? Все это время она думала, что Веронику убили. Что Игра убила ее. Или Зельдина — «хозяйка» Игры. Как смириться с тем, что это несчастный случай? Значит, все, что она делала — бессмысленная трата времени? Если Вероника умерла из-за «обычного» инсульта, играть не имело смысла? Нет, стоп! В Игре она встретила Ярослава. Свою единственную любовь. Значит, все было не зря. Она пошла в Игру, чтобы узнать, что убило ее сестру, а потом все изменилось. Появился Ярослав, и ее жизнь вдруг обрела иной смысл. И ее поступки тоже.

Катя посмотрела на Бессонова слезящимися глазами:

— Вероника умерла, Олег Андреич. Пусть так. Но я знаю точно, что Зельдина наняла кого-то, чтобы сделать мне тот укол. Она сама сказала мне об этом.

Бессонов досадливо махнул рукой.

— Сделаем следующее. Получим заключение врача о твоей «болезни» и результатов анализов. И будем искать твоего «гостя». Возможно, кто-то из соседей видел его. Или чужую машину во дворе. Возьми себе в помощь Строгина и приступайте к опросу соседей.

— Почему Строгина? Можно я попрошу Бромкина? — спросила Катя. Строгина, который когда-то, в начале их совместной работы, пытался ее соблазнить, Катя недолюбливала.

— Потому что Строгин отлично умеет расспрашивать женщин. Обычно ему выбалтывают гораздо больше, чем тебе или другим твоим коллегам.

Катя пожала плечами — против фактов не попрешь. Строгин направо и налево использовал свою «харизму», иногда это даже шло на пользу следствию. Поэтому ему часто доставались расспросы соседей и случайных свидетелей.

— Когда ты купишь себе новую машину? — ругался Виталик, когда Катя отчаянно пыталась завести замерзший мотор своей «старушки».

— Когда стану начальником отдела, — бойко ответила Катя. Мотор, наконец, яростным урчанием возвестил о готовности работать. Катя переключила передачи и выехала со стоянки.

— Бессонов еще лет пять проработает. Потом на заслуженную пенсию. На его место поставят либо меня, либо Ибрагимову, — рассуждал практичный Строгин.

— С его это вдруг? — ухмыльнулась Катя, глядя в зеркало заднего вида. Ей показалось, что их преследует серый «хендай». — Нас с Бромкиным ты сразу списываешь со счетов. Считаешь недостойными?

— Бромкин — недотепа. Вечно допускает ошибки, что-то забывает. И не умеет ладить с начальством. А ты, Екатерина, выйдешь замуж, потом декрет, садик, детские болячки, и прости-прощай карьера.

— Какой прозорливый! — хмыкнула Катя, пытаясь обогнать медленно ползущий автобус. Машина натужно взвыла и рванула вперед. — Всю мою жизнь наперед знаешь лучше меня. Что, если я решу посвятить себя карьере, а не мужу и детям? Или буду совмещать и то, и другое?

— Ты же слишком мягкая, трусливая. Чуть что — глаза на мокром месте. Краснеешь по-детски, — перечислял Строгин, широко улыбаясь. Катя терпеть не могла эту его улыбку дамского соблазнителя. — И за тобой, как хвост, вертится этот программист в очках. Который вечно твою жизнь спасает.

— Илья? — уточнила Катя. — Мы — всего лишь друзья. Никакой любви.

— Это ты сейчас говоришь! А потом платье белое, Мендельсон и дети, — хохотнул Строгин.

Катя хотела ответить ему что-нибудь эдакое, но отвлеклась на дорогу, оживленную в предвечерний час, а потом забыла.

В Катином дворе они с Виталием выбрались из машины и уверенно направились к подъезду — расспрашивать соседей. Катя не питала особых надежд на этот поход. Мало ли кто заходит в подъезд? Но в этот раз она ошибалась.

Сосед с первого этажа Евгений после недолгой беседы согласился отдать им записи видеорегистратора своего «ниссана». Катя с Виталием взяли флешку, поднялись к ней в квартиру и включили запись. Перемотали на нужный день и час и замерли перед экраном компьютера. Напротив Катиного подъезда остановилась серебристая «хонда». Из машины выбрался высокий и смуглый мужчина с узким разрезом темных глаз, и стремительно вошел в Катин подъезд. Катя остановила видео, увеличила изображение и замерла, испугавшись увиденного. На экране застыло лицо хорошо знакомого по Игре Воина Разума — в миру Игоря Перестрелкина, владельца частной клиники. Катя поняла, кто хотел ее убить. И сразу же вспомнила слова Сибиллы, которой Джильда обещала пять миллионов за ту же «работу», только в Игре. Интересно, Торвальд тоже при «деле» или его не соблазнили быстрые деньги главы «Бесконечности»?

Катя под выдуманным предлогом быстро распрощалась со Строгиным, заперла дверь и забралась с ногами на диван. Ее слегка морозило от волнения. Она завернулась в шерстяной плед и взяла телефон. Нажала на вызов и при взгляде на знакомое лицо едва удержалась от слез:

— Илья, надо встретиться, — она постаралась говорить спокойно, но каждое слово звучало с надрывом. — Кажется, у меня серьезные проблемы.

Услышав ответ, приготовилась ждать. Плед не спасал от нервной дрожи сковавшего ее страха. Кате вдруг представилось, что Джильда теперь повсюду — в ее квартире, в ее жизни, в ее голове. От нее не убежать, не скрыться. Она, как проникающая радиация, убийственно неотвратима.