Катя в задумчивости брела по замерзшим улицам города и не понимала, что делать дальше.

Почему, когда она решилась на отношения, ей снова больно и страшно? Она не пускает в свою жизнь любовь здесь, в реальности, но с готовностью нырнула в торнадо чувств и желаний в Игре. Что с ней не так? Неужели способность любить ей не дана? Или все, чего она достойна в любви — это иллюзорные «отношения» с компьютерным багом?

Где обещанная вселенская справедливость? Или чтобы обрести свой рай нужно умереть?

В отделе ей дали отпуск. Пока она лежала в больнице, коллеги расследовали дело Агаты Антипиной и выяснили, что девушку убил собственный муж. За деньги. Неизвестный из сети заплатил ему пятьсот тысяч за убийство. Заказчика так и не нашли — сообщения Антипин удалил. Деньги перевели с интернет-кошелька. Теперь Антипин сидел в СИЗО, а Катя мучительно думала: причастен ли к этому заказу Ярослав. То, что Агату приняли за Елену Троянскую, она догадалась. Но почему именно Агата, в Игре — Жемчужная Принцесса, привлекла внимание убийцы среди тысяч других игроков? Что навело убийцу на ее след?

Катя терзалась желанием разобраться в этом и одновременно страшилась узнать правду. Если Ярослав виновен — сможет она любить его? Пусть он — программа, лишенная телесной оболочки, но она — следователь. Ее дело — ловить преступников, а не влюбляться в них до потери себя.

Срок «воздержания» от Игры подходил к концу, Катя уже приобрела другой нейрошлем. Осталось нырнуть в «Бесконечность» и найти Ярослава. Правда, как это сделать — она тоже не знала. До сих пор Игра сводила ее с Ярославом. И это вызывало тревогу. Что, если он не захочет больше встречаться? Сумеет она справиться с расставанием, пережить это? При мысли о расставании у Кати дрожали руки, предательски слезились глаза. Во что она превратилась — плаксивая девчонка, которая чуть что — пускает слезу. Когда она, наконец, станет взрослой, самодостаточной, уверенной в себе? Той, кому никто не нужен, кроме себя? Катя вспомнила психологов и ощутила, как в груди разгорается жаркое пламя гнева. Толку от них! Все их советы ничего не стоят. Когда безумно хочется любви, близости, забываешь о логике, о собственной выгоде, как бабочка летишь на огонек, обжигая крылья. Влюбляешься в программу.

Катя не заметила, как добрела до знакомой высотки. Подняла глаза и усмехнулась: перед ней горел алый символ бесконечности. Ноги сами принесли ее к штаб-квартире Игры. Судьба? Вряд ли. Просто ее потаенное желание снова очутиться в Игре скомандовало телу привести ее сюда. И не зря. Она пойдет к Илье Муромову и попросит снять «запрет» раньше положенного срока. Ей нужно как можно скорее встретиться с Ярославом. Когда надо, она, Катя Снежина, может быть чертовски убедительной.

Окрыленная уверенностью в своей правоте, Катя поднялась на лифте на двадцать третий этаж и с улыбкой на губах шагнула в прозрачные двери внеигровой реальности.

Внеигровая «Бесконечность» встретила Катю почти безлюдным пространством, разделенным перегородками на столы-ячейки. Эти ячейки вызывали у Кати ассоциации с медовыми сотами, созданными трудягами-программистами и бухгалтерами знаменитой Игры. У настенного экрана с графиками и диаграммами высился хмурый, слегка помятый Ярослав. А рядом — у Кати отчего-то дернулся глаз — в инвалидном кресле сидела его тетя. Зельдина Ирина Валерьевна. Катя вдруг смутилась и невольно попятилась к двери. Как это глупо! Будто хочет сбежать.

— Не бойтесь, мы не кусаемся! — в голосе Зельдиной слышалась мягкая ирония.

Катя ощутила, как предательски горят щеки, глубоко вздохнула и сделала несколько шагов вперед.

— Прошу прощения — я не позвонила, — замялась Катя, чувствуя, как по спине неторопливо стекает тонкая струйка стыдливого пота. — Мне ненадолго.

— Илья, сделай нам кофе, пожалуйста, — Зельдина бросила взгляд на племянника и усмехнулась — тот не сводил глаз с Катиного лица.

— Вы сегодня хорошо выглядите, Катя. По сравнению с больницей.

Катя нервно сглотнула и покраснела еще сильнее.

— Больница — не морской курорт. Не красит девушку, — упрекнула его Зельдина. Илья зажмурился, будто у него устали глаза, снял очки и потер переносицу. Надел очки. Катя почувствовала, что приходит в себя и сделала еще два шага вперед.

— Здесь жарко. Можно снять пальто?

Илья посмотрел на нее и вдруг улыбнулся — тепло и радостно.

Вскоре они втроем пили кофе — Зельдина в своем кресле. Илья присел на краешек рабочего стола, Катя за круглым столом для переговоров аккуратно держала чашку двумя пальцами, словно та из тончайшего китайского фарфора и может треснуть, если надавить сильнее.

— Значит, ты решила вернуться в Игру, — серьезно кивнул Илья. Его серые глаза тревожно глядели из-под тонких линз очков. — Восхищаюсь твоей храбростью.

После второй чашки кофе они дружно перешли на «ты». Катя не возражала. Горячий кофе согрел ее замерзшие пальцы, растопил лед недоверия и страха, расположил к собеседникам. Ирина Валерьевна казалась ей милейшей дамой, а Муромов — симпатичным и приветливым парнем. Не таким красавчиком, как Ярослав, но она ведь и не собиралась вступать с ним в отношения.

— Тебе очень нужен главный приз? — спросила Зельдина, пристально глядя на Катю. — Ты же знаешь, что «Бесконечность» не виновна в смертях этих девушек. В смерти твоей сестры.

— Я в этом не уверена, — тихо, но твердо ответила Катя. — В крови Вероники яд не обнаружили, но, согласитесь, трудно поверить во внезапную смерть от инсульта в тридцать два года.

— Для Игры требуется медицинское заключение. Полагаю, Вероника попала не к тому врачу. Он не уделил должного внимания обследованию девушки, просто выдал ей справку.

Зельдина не сводила с Кати пристального взгляда. На мгновение Кате показалось, что этот взгляд — змеиный, немигающий. Смотрит настороженно, словно выжидает, присматривается, наблюдает за Катиной реакцией. Катя посмотрела на Илью. Тот внезапно опустил глаза.

— Вы разрешите мне вернуться в Игру? Сегодня! — четко произнесла Катя. Страх и неуверенность исчезли, будто стертые на экране слова. Катя чувствовала себя хозяйкой положения. Тетя и племянник что-то скрывают. В «Бесконечности» не все прозрачно и чисто с точки зрения закона? Катя — следователь, и они опасаются, как бы она не узнала лишнего.

— Полагаю, мы сделаем это. Правда, Илья?

Муромов кивнул, с сожалением глядя на Катю.

Катя встала, сняла с вешалки пальто. Илья вышел проводить ее до лифта. Когда створки лифта бесшумно раскрылись, Катя вдруг спросила:

— Ирина Валерьевна работает на «Бесконечность»? Она ведь программист, один из разработчиков Игры?

В серых глазах Ильи сверкнули льдинки. Он посмотрел на Катю, усмехнулся.

— Ты разве не знаешь? Ирина Зельдина — главный акционер компании «Бесконечность». Игра принадлежит ей.

Катя замерла, будто скованная ледяной коркой. Она глядела на Илью немигающим взглядом, а в ее голове в неистовом броуновском движении носились тревожные мысли. Кажется, она догадалась, кто такая Елена Троянская и почему ее хотят убить.

***

Баммз!

Ника отпрыгнула в сторону — лучевой меч врага разрезал стальную опору. Россыпь искр, скрежет металла — опора рухнула. Ника бросилась в коридор, лишь бы успеть. Грохот шагов инопланетного монстра сливался с треском металла и пластика. Ника юркнула в боковой коридор и прижалась к стене — отдышаться. Враг тяжело прогрохотал мимо в сторону машинного отделения. Следом за ним прокатилась волна пыли и мусора. Ника щелкнула пальцем по смарт-браслету — открыть схему корабля. Нахмурилась. Схемы не было. Смарт-браслет неисправен. Как это возможно в Игре? Она дергано осмотрелась и бросилась к двери холодильника — отсека с анабиозными камерами. Замок не работал, пришлось раздвигать створки вручную. Ника изрядно вспотела, пока открыла. Ворвалась внутрь и облегченно вздохнула — среди десятка крио-камер с телами незнакомых людей виднелся компьютер с голографическим экраном. Здесь должна быть схема. Ника подскочила к экрану и быстро пролистала меню. Уф! Наконец-то.

Игра выбросила ее на межзвездный корабль «Скиталец», который по данным астронавигационных приборов сейчас находился в созвездии Лебедя, на расстоянии одиннадцати световых лет от Земли. Ника пожала плечами — зачем ей эта информация? Она обвела взглядом капсулы с замороженными НПС и вдруг увидела знакомое лицо. Ярослав! Ника бросилась к прозрачной капсуле, дернула крышку — без толку. От прикосновения руки на капсуле высветился текст инструкции по выходу из криосна. Ника читала медицинский текст, буквы плясали перед глазами, сердце бешено колотилось в груди. Что если она не справится — Ярослав умрет? Может он умереть окончательно или нет? Он — ведь программа, не живой человек. Здесь нет живых, все вокруг — Игра. Но игроки умирают, их можно убить, и они вернутся в мир «живых», а Ярослав — нет. Он останется в недрах Игры, просто она его больше никогда не увидит.

Ника аккуратно, дрожащими пальцами, нажимала на кнопки панели управления капсулой, шаг за шагом следуя инструкции, опасаясь сделать что-то не то, неправильно, нарушить сложный алгоритм, убить Ярослава. Из коридора доносились отзвуки грохота — будто корабль разваливался на части. Стальные двери криоотсека обрезали посторонние шумы, не давали ворваться в мир покоя и безмятежности вечного сна. Капсула пискнула, крышка медленно поплыла вверх. Ника не сводила с Ярослава напряженного взгляда. Его лицо казалось восковой маской, бледной и безжизненной. Из крошечных отверстий под крышкой в капсулу просочился белый газ. Ника принюхалась — запах резкий, медицинский. Длинные ресницы Ярослава дрогнули, он медленно открыл глаза и уставился на Нику мутным взглядом.

Сердце Ники стучало, как бешеное. Она прикоснулась рукой к щеке Ярослава и вздрогнула от холода. Кожа будто покрыта тонкой ледяной пленкой.

— Ты жив! Я боялась, что мы больше никогда не встретимся, — голос звучал с надрывом, она еле сдерживала слезы.

— Как я здесь оказался? — Ярослав попытался подняться. Ника подхватила его, помогла сесть. Он вдохнул белого газа и вдруг чихнул. Слезы хлынули из Никиных глаз. Она бросилась к Ярославу, крепко прижалась и поцеловала его в замерзшие губы.

— Я тебя люблю! — шептала она, целуя его все сильнее. — Боялась, что ты умер. Что она убила тебя.

Ярослав выбрался из капсулы и встал босыми ногами на гладкий пол. Его тело в тонком облегающем костюме казалось таким безупречным, будто высеченным из мрамора. Он обнял Нику за плечи и обвел помещение растерянным взглядом. Из коридора послышался резкий хлопок.

— Ника, кажется, нам пора выбираться. Здесь есть эвакуационные капсулы. В двадцати метрах отсюда.

— Откуда ты знаешь? — прошептала Ника, пока они обнявшись шли к дверям.

— Ты забыла, что я — часть этого спектакля. Все, что здесь происходит, у меня в голове. Я — программа, дорогая Ника.

— Моя любимая программа, — улыбнулась она и сняла с плеча лучевое ружье. — Подожди здесь!

— Ты куда? — удивился он.

— Нужно расчистить нам путь!

Ника передернула затвор ружья и выглянула в коридор. Ей навстречу шагал двухметровый инопланетянин в черной броне с огромным плазмометом в руках. С другой стороны коридора тянулся вонючий серый дым, потолок искрил, в стенах что-то трещало, хрустело. Слышался пронзительный вой тревожной сигнализации. Ника выпустила в сторону врага смертельный электромагнитный заряд — тот даже не шелохнулся, продолжал идти на нее. Дуло плазмомета смотрело ей прямо в грудь. Ника на секунду опередила выстрел — бросилась на пол. Сгусток плазмы пролетел мимо, пластик загорелся, клубы дыма заполнили коридор. Ника выхватила бластер и полоснула лазерным лучом по ногам черного. Тот на миг замер — и вдруг рухнул, разрезанный на две половины. Плазмомет выстрелил в потолок и затих.

Ника схватила Ярослава за руку и закричала:

— Как нам выбраться? Повсюду огонь!

— Ты должна выйти из игры. Оставь меня, — твердил он.

— Ни за что! Больше она не допустит, чтобы мы встретились.

Ника оглянулась — возле двери стоял обычный огнетушитель. Она бросила бластер, схватила огнетушитель и кивнула на дверь:

— Главное — добраться до капсул.

Они бежали по задымленным коридорам. Ника обрызгивала горящие стены и потолок пеной, глаза слезились, дышалось с трудом. Пол завалило осколками пластика. Ярослав ободрал босые ноги в кровь, временами морщился от боли, но следовал за Никой. Они достал второй огнетушитель, и они вдвоем боролись с пламенем, охватившим корабль.

— Кто это был? Инопланетянин? Почему он один? Откуда он взялся? — вопросы сыпались словно выстрелы.

— Я не знал про этот уровень, — оправдывался Ярослав. — Игра сама создает локации, ориентируется на достижения и характеристики каждого игрока.

Они, наконец, добрались до эвакуационного отсека. Рядом с эвакуационными капсулами крепились скафандры. Ника схватила один, бросила Ярославу. Они надели скафандры, сапоги, шлемы, закрепили баллоны с воздухом и вышли в отсек к капсулам. Ника замерла, пораженная увиденным — капсул не было. Перед ними был шлюз в открытый космос.

— Мы погибли, — прошептала она. — Воздуха хватит на два часа. Когда пламя достигнет машинного отсека, корабль взорвется. Нас разнесет на атомы.

— Выйдем в открытый космос. Лучше два часа жизни, чем смерть в горящем корабле, — сказал Ярослав и взял Нику за руку. Его синие глаза светились любовью.

Они вышли из шлюза и поплыли в черноту космоса. Корабль постепенно удалялся, становясь крошечной точкой. Которая вдруг вспыхнула и рассыпалась обломками и мусором. Ника смотрела, как обломки «Скитальца» неотвратимо летят в их сторону и считала секунды.

— Ничего не бойся! — прошептал Ярослав перед тем, как огромный кусок обшивки ударил в грудь, и ее унесло в темноту игрового небытия.