Ника вышла из шлюза и будто растворилась в густой, давящей тишине. В этот раз она попала не на Бетельгейзе. Это был корабль! Шлюз выбросил ее в длинный коридор, озаренный дрожащим неоновым светом, который источали потолок, стены и даже пол. Коридор походил на гигантскую световую трубу, без начала и конца, пустую, с гладкими стенами. И тихую. Ника полагала, что на корабле не может быть такой абсолютной, давящей тишины. Ошибалась.

То, что она на корабле — поняла сразу. Перед ней словно из воздуха всплыло прозрачное окно с надписью «Катюша» и строчки данных, прочитав которые Ника пожалела, что выбрала не тот ВУЗ. Кому нужен юридический на космическом корабле? «Физику нужно было учить лучше», — хмуро подумала Ника, сдвинула рукой окно с данными и медленно пошла направо. Осматривать свою новую локацию, искать игроков или, на худой конец, НПС. Из данных о «Катюше» она поняла, что на корабле три палубы и люди, если они здесь есть, находятся на третьей.

Вот бы сейчас встретить Ярослава, Торвальда, Воина и Сибиллу! Ника уже привыкла к ним, знала, чего ожидать от «своего» отряда, и знакомиться с новыми игроками не особо желала. Она как раз добралась до середины Игры. И теперь схватка за главный приз будет еще жестче, суровее. Слабые игроки отсеялись и остались самые отчаянные борцы за победу. Ника и сама не заметила, как втянулась в Игру. Теперь уже не только желание узнать, кто убил Веронику и Агату, одолевало ее. Ника желала дойти до конца и получить приз. А потом уехать из города. Куда угодно, лишь бы подальше от прошлого, от воспоминаний, которые никуда не денутся, так и будут одолевать ее, пока она живет в старой квартире и каждый вечер пялится на фото умерших родных.

После смерти сестры Ника ходила к психологу — строгой даме с всепонимающим взглядом старательно накрашенных глаз. «Вы должны научиться выбирать свои мысли», — раз за разом повторяла психолог цитату из фильма. Катя пыталась, конечно, но иногда ей НЕ хотелось выбирать. Когда после бессонной ночи в борьбе с призраками она дергала себя за шкирку, чтобы подняться в новый день, ей НЕ хотелось выбирать. Ужасные мысли звучали в унисон мрачной серости ее утра, помогали мириться с несчастьем и одиночеством. В такие утра она отчетливо понимала, что ей плохо и лучше, пожалуй, никогда не будет. И жила с этим. Не все должны быть безмятежно счастливы. Иначе мир потеряет равновесие и рухнет куда-то далеко. В туманную Бесконечность Игры.

Ника шла по нижней палубе «Катюши» и настороженно озиралась по сторонам. Корабль походил на сонного кита, скользящего в бескрайних водах непостижимо огромной вселенной. Нижняя палуба дробилась на десять отсеков с резко очерченными границами дверей-створок. Способных изолировать каждую из частей в случае чего? Космического боя, вторжения инопланетян, заражения страшным вирусом? Ника перебирала варианты. Она подходила к дверям с огоньками, прикладывала ладонь, двери открывались и впускали ее в пустоту. Разработчики забросили ее на пустой, недостроенный корабль. Без четкого задания и других игроков. Ника теперь не знала, зачем она здесь и что ей предстоит.

— Что я должна сделать? — кричала она в пустоту и получала в ответ ту же мягкую тишину.

Ника обошла нижнюю палубу и обнаружила лифт с зеркалом. Зачем в корабельном лифте зеркало? Чтобы космолетчики не забыли, как они выглядят? Ника всматривалась в свое отражение и довольно улыбалась. Игра прекрасно воссоздала облик ее мертвой сестры. Пепельно-русые волосы забраны в длинный хвост. Прищуренные голубые глаза, в которых плещутся искорки сарказма. Бледное лицо с высокими скулами и пухлые губы. Красавица. Не то, что младшая, Катя, гадкий утенок в тени блистательной Вероники.

Ника всегда побеждала. Игра — не исключение. Она бросила еще один взгляд в зеркало, поправила ворот синего комбеза, красиво обрисовывающего контуры безупречного тела, и вышла из лифта. Средняя палуба — помещения для космолетчиков. Каюты, санузлы, медкомнаты, спортзал, столовая. Ника заходила в каждую дверь и видела пустые, безлюдные интерьеры. Мебель, будто выросшая, выплавленная из корпуса корабля, раскрашенная в разные цвета, на стенах рябь голографических экранов, под ногами зеркальная гладь стального покрытия. Искусственная гравитация — роскошь необычайная для реального мира начала двадцать первого века. Ника не ощущала полета — будто она находилась в пустом отеле, внезапно оставленном постояльцами. Попала в безвременье, межмирье, в застывшие секунды пустоты, ожидающие проникновения шумной пестроты жизни.

Третья палуба оказалась капитанской рубкой с раскинувшейся на потолке голограммой карты звездного неба, наполненной галактиками, созвездиями, с мелькающей крошечной точкой «Катюши». Ника пригляделась — корабль держал путь к звездной системе Тау Кита. Почти двенадцать световых лет от Солнечной. Невообразимо огромные масштабы вселенной поражали. Ника представила, каково это — бесконечно долго лететь в межзвездном пространстве. Без людей, в окружении одной пустоты. Она одна на этом пустом корабле, названном «Катюшей», и нет рядом ни единого человека, ни даже НПС, чтобы растворить свое одиночество, свои давние страхи перед тишиной, сбежать от пугающих мыслей о смерти.

И ей вдруг стало так страшно, что захотелось сбежать, выйти из Игры. Очутиться в уютном мирке пустой квартиры, где все старое, знакомое до боли пространство воспоминаний и полузабытого ощущения тепла и счастья ее далекого и близкого детства. Ника нажала на кнопку «выход из игры» в игровом меню смарт-браслета и зажмурилась в ожидании перехода в другую, свою реальность. Промелькнули секунды, и все осталось прежним. Рубка и звездное небо, капитанский мостик с прозрачными ручками, тишина. Ника сжала губы и повторила команду выхода. И снова ничего.

— Что происходит? Почему я не могу выйти? — крикнула она в тишину и принялась раз за разом нажимать на дурацкую кнопку. Без изменений. Игра держала ее, не давала уйти. Нику охватила паника, ей казалось, что она сходит с ума, у нее началась шизофрения, и разум зашторен мутными слоями других реальностей и не в состоянии разглядеть ту, единственную, которая и есть ее настоящая жизнь. Ника сбежала с мостика, бросилась к длинному экрану корабельного компьютера, раскинувшемуся вдоль стены рубки и принялась листать меню команд. Искала выход. Буквы и строчки расплывались, словно во сне, она вглядывалась в экран и ничего не видела, лишь бессмысленные цепочки непонятных символов на неизвестном языке.

Ника выбежала из рубки и понеслась вдоль коридора, по пути открывая одну дверь за другой. Безумный страх сковывал ее разум и тело, казалось, что ее заперли здесь, словно рыбку в аквариуме. И теперь стены корабля крепко держат ее, не выпускают в свободное пространство ее настоящей жизни. Она заскочила в лифт, хмуро глянула на свое идеальное отражение. Странно, но ее лицо в зеркале казалось спокойным и безмятежным. Та, зазеркальная Ника улыбалась ей слегка насмешливо, будто знала, что будет дальше. Что станет с Катей Снежиной, запертой в узких рамках игровой реальности «Бесконечности».

Ника выбралась на палубу со шлюзом, откуда попала на этот уровень и бросилась к закрытым дверям. Прикоснулась ладонью к панели замка — ничего. Со всей силой вцепилась в створки дверей, пытаясь раздвинуть — безрезультатно. Отчаявшись, пнула ногой по двери и почувствовала боль. Сжала губы и выкрикнула в никуда:

— Я все равно выберусь отсюда! Тебе меня не удержать.

Слова растворились в пустоте «Катюши», и ее вновь окутала тишина. Ника опустилась на пол и сжала виски холодными пальцами. Надо сосредоточиться — и все получится. Она найдет выход. Все это — корабль, палуба с зеркально-белым светом, пустота и шлюз — нереально. Это продукт Игры, оккупировавший ее мозг с помощью нейрошлема. Стоит ей снять шлем — и она снова окажется в реальном мире. Где-то там, в глубине ее сознания, есть выход. Осталось лишь отыскать его. Ника закрыла глаза и попыталась отчетливо представить комнату своей квартиры. Стол, удобное кресло с подлокотниками, клавиатуру с подсветкой, широкий экран, на котором сейчас Игра и она, ее аватар Ника, красивая и напуганная. Надо поднять руки и снять шлем, который сковывает ее разум. Одно движение — и вот она, свобода! Ника сильнее сжала виски пальцами, представляя себе шлем, и сняла его. Не вышло. Ее мозг будто не слышал команды. Словно чужой, он теперь подчинялся иной воле — приказам Игры. Ника поморщилась и снова закричала:

— Отпусти меня! Я больше не желаю здесь оставаться. Хочу выйти! Пропади она пропадом, эта Игра. Я хочу домой!

В ответ тишина, Игра молчала, будто насмехаясь над жалкими потугами Ники разорвать ее оковы. Ника поднялась и медленно направилась к лифту. Надо вернуться в рубку. Где-то там, в центральном компьютере «Катюши» скрывается секретный код выхода. Она будет искать и найдет его. Чего бы это ни стоило. Игра не сможет ее удержать, как бы ни пыталась. Ника еще не сошла с ума. Она ведь осознает, что все вокруг — нереальное, продукт «Бесконечности», которая вышла за рамки правил и решила пленить игрока, задержать в себе. Ника представила, что будет, если она не выйдет из Игры в течение пары часов, и холод сковал ее сердце. Человек должен ходить в туалет. Каждый игрок «Бесконечности» перед тем, как нырнуть в виртуальный мир надевал подгузник. Сейчас это ей на руку — есть несколько часов в запасе, чтобы отыскать выход. Что будет потом — Ника даже представить боялась. Человеку нужна вода. Она не выдержит без воды и еды. Дома никого нет, никто не войдет и не спасет ее. Не снимет кошмарный шлем.

Если она не сможет выйти — останется здесь и умрет от обезвоживания. И ее труп попадет на стол судмедэксперта Левчина. Он будет въедливо ковыряться в ее безжизненном теле, выискивать причину смерти, писать отчет. Бессонов вряд ли заведет новое уголовное дело, ребята из отдела не будут искать убийцу — ведь это ее вина. Никто не заставлял ее играть, она сама вошла в «Бесконечность» и долгими усилиями добралась до этого уровня. И осталась здесь навсегда.

Ника снова вошла в рубку, приблизилась к экрану с невнятными символами и замерла, пытаясь сконцентрироваться и разгадать то, что видит. Понять язык, на котором с ней общается Игра. «Бесконечность» не слышит ее голос, но, возможно, увидит ее послание. Ника пролистала изображения на панели и выбрала окно меню. Перед ней загорелись зеленые буквы. Похожие на кириллицу, но с некоторыми отличиями. Словно кто-то решил смешать несколько алфавитов, усложнить задачу. Что же! Ей придется изучить этот язык, и как можно быстрее. Ника склонилась над меню и принялась читать.

Через некоторое время глаза Ники привыкли к непривычным символам, она узнала буквы греческого алфавита. Увы! Этого было мало — Ника все равно не могла прочесть, что здесь написано. Теперь в окне сообщений горела одна лишь строчка:

«ρςκyζυ! Ιςπτνаy. Οζ Βπλτι. Ι τ υπΒπλ»

Ника вглядывалась в буквы, стараясь уловить смысл и что-то ей казалось странным. Напоминало увиденное давно, еще в детстве. Ника закрыла глаза, пытаясь вспомнить и в ее воображении ожила давно забытая картина. Детство. Она болеет гриппом и лежит в постели, на груди согревающий компресс — бабушкин фирменный с козьим жиром. Бабушка сидит рядом в кресле и читает вслух книгу — «Пляшущие человечки» Артура Конан-Дойла.

Ника открыла глаза и поняла, что она победила. Игра пыталась что-то сказать. Символы на экране имели значение, имели смысл для нее, для Ники. Она посмотрела на первое слово, отделенное восклицательным знаком. Шесть букв. Логично, что первым будет имя или приветственное слово. Допустим, послание адресовано ей. Ника — четыре буквы, не подходит. Тогда, возможно, слово «привет»? Как раз шесть букв. Ника издала ликующий возглас — корабль ответил привычной тишиной. Итак. В ее арсенале шесть букв греческого алфавита, которые совпадают с таким же количеством в русском слове. Что если автор послания взял числовой порядок букв обоих алфавитов и поменял буквы одного на буквы другого?

Клавиатуры не было, и Ника решила пальцем записать русский алфавит в поисковой строке. Чувствительный экран мгновенно отобразил буквы кириллицы, против каждой стояла цифра. Катя подставила к нужным цифрам буквы первого слова из послания и удовлетворенно кивнула. Она взялась за второе слово и столкнулась с проблемой. В кириллице тридцать три буквы, в греческом — только двадцать четыре. Вторым словом оказался «Зрослав». Катя пожала плечами и перешла к третьему. Вскоре фраза из послания выглядела так:

«Привет! Зрослав. Не бойсз. З с тобой»

Катя прочитала, усмехнулась и быстро исправила одну букву. Вышло следующее:

«Привет! Ярослав. Не бойся. Я с тобой»

Когда буквы греческого закончились, автор послания просто добавил новый ряд до последней буквы кириллицы — «я». Если принять такую версию — все складывается. Ника посмотрела на фразу — она поняла, от кого послание и на душе неожиданно потеплело. Будто встретила старого, верного друга. Впрочем, так и было — она в Игре, здесь у нее свои друзья. Один из них — Ярослав Мудрый, по его словам, искусственный интеллект, узник Игры, как она сама. Игра не пустила Ярослава вместе с ней на этот уровень. Но он все же нашел лазейку и добрался до нее с помощью выдуманного компьютера центра управления «Катюшей». Но почему греческий? Отчего Ярослав не может общаться с ней на русском?

Ника быстро набросала ответ:

«Привет! Я не могу выйти из Игры. Она меня не выпускает. Помоги!»

Ждала, что Игра «переведет» ее символы на греческий, но строка просто мигнула и пропала с экрана.

Ника нетерпеливо прикусила губу — сколько придется ждать ответ? Оглянулась в поисках кресла или стула. Увы! В игровой рубке не было мебели. Разработчики, должно быть, решили, что игроки не задержатся здесь надолго. Корабль «Катюша» с самого начала казался недоработанным, без нужных деталей. Макетом корабля. И тишина, которая царила здесь повсеместно, давила на уши, такая неестественная, безликая. Любое воздушное пространство наполнено звуками: шум приборов, свист дверных панелей, скрип шагов. Пространство людей живет зрительными образами, звуками, запахами. Здесь же только образы. Без запахов и звуков. Из-за этого не покидает ощущение нереальности происходящего. Ника отчетливо понимала, что она в Игре.

На экране загорелась зеленая строчка ответа. Ника снова написала стершиеся буквы двух алфавитов и начала читать:

«Я не могу тебе помочь. На этом уровне меня нет — ни голоса, ни аватара. Даже писать могу только греческими буквами. Рад, что ты поняла. Если бы сделала, что я просил — убила Елену Троянскую, все уже могло закончиться. Почему ты не прислушалась ко мне? Я думал, ты мне доверяешь».

«Доверять компьютерному глюку? Убить человека по указке программы? Я еще не сошла с ума. К тому же, твоя Елена Троянская — выдуманный персонаж Гомера. В реальном мире не существует»

«Я не могу назвать ее настоящее имя — когда пытаюсь, Игра меня блокирует. Ты должна сама догадаться. Она слишком известна. Она важна и очень опасна»

«Какое это имеет значение теперь, если я заперта в Игре? И от тебя толку мало — взял бы и нашел для меня выход, лазейку. Пока я настоящая, из реальной жизни, еще жива».

«Я постараюсь. Но знай, что здесь, в Игре, время ощущается иначе. Здесь может пройти целая жизнь, а там всего лишь час. Время — относительная величина, Ника».

«Выпусти меня отсюда, и я найду твою Елену Троянскую. Убивать не буду — постараюсь уговорить освободить твою программу. Ты будешь свободен, Ярослав».

«Не думаю, что она согласится. Но все равно спасибо. Я попробую освободить тебя. Жди и надейся»

— Как оптимистично звучит: жди и надейся! — Ника саркастически улыбнулась и села прямиком на гладкий пол. Ноги устали, будто она пробежала марафон. Респект разработчикам! Ощущения в Игре ничем не отличаются от реальных. Полное погружение.

Ника вспомнила, как появились виар-игры с нейрошлемами. Как радовалась, когда им с Вероникой удалось купить первый такой шлем производства российской компании «Зетнотрон». Свой восторг, когда впервые погрузилась в настоящий игровой мир и почувствовала себя другой — храброй, ловкой, сильной, способной на такие поступки, каких в жизни никогда не совершала. А потом, когда ушла Вероника, Игра стала ее отдушиной, настоящим прибежищем от горя и невзгод реального мира. Ника полюбила Игру и уже не мыслила своей жизни без этой двойственности, расслоения на реальное и сверх-реальное. На застенчивую, полную комплексов Катю Снежину и Нику — бесстрашного шутера. Она не заметила, как заснула. Когда открыла глаза, рядом сидел он, Ярослав, невероятно красивый в серебристом комбинезоне с логотипом бесконечности на груди. Его синие глаза участливо смотрели на нее, губы улыбались.

— Я нашел способ вернуться к тебе. Больше мы не расстанемся, Ника.

Он взял ее за руку, и ее накрыло теплой волной уже позабытого ощущения счастья.