На следующий день мы снова пошли на базар. Домна заняла своё место в травяном ряду, а я — подальше, в самом конце хозяйственного, чтобы не попасться на глаза торговцу рыбой. Рыба лежала на чистой тряпице, пахла дымом и лесом.

Люди подходили, нюхали, спрашивали. Я молчала, кивала, показывала на пальцах — мол пять копеек за штуку — в два раза дороже свежей. Покупали не сразу, но ближе к вечеру обе рыбины ушли. Я пересчитала деньги — десять копеек. Хорошо.

Я уже собралась идти к Домне, когда передо мной выросла знакомая фигура Тимофея Павловича. Высокий, плечистый, в длинном тулупе, чёрная борода расчесана.

— Не искал, а нашёл, — сказал он, усмехаясь. — Акулина, верно?

Я опустила голову, прижала руки к груди. Молчу.

— Я не обижу, — сказал он тихо. — Только поговорить надо.

Он взял меня за локоть, повёл к травяному ряду. Я не сопротивлялась — сил не было против мужской хватки. Домна увидела нас издалека, поднялась, лицо напряглось.

— Тимофей Павлович, — сказала она ровно. — Чем обязаны?

— Поговорить надо, — повторил он. — Дело есть.

Он огляделся, нашёл скамейку в стороне, усадил меня. Домна села рядом, положила руку на мою.

— Говорите.

Тимофей Павлович помолчал, собираясь с мыслями.

— Я вдовец, — сказал он. — Жена умерла три года назад. Дочка растёт, малолетка. Нянька нужна, а лучше — жена, хозяйка.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня.

— Акулька ваша — вдова, сирота. Я возьму её за себя. Или в няньки, как она захочет. С барином договорюсь, он мне не откажет.

Домна стиснула мою руку.

— Не надо нам, — сказала она твёрдо. — Барин велел оставить девку при мне. Она мне как сестра.

Тимофей Павлович усмехнулся.

— Сестра, говоришь. А сама её на базар таскаешь, чужим на поругание. Я ей жизнь дам. Дом свой, достаток и хорошее питание.

— Она немая, — отрезала Домна. — Какая из неё нянька?

— Не немая, — тихо сказал Тимофей Павлович. — Я видел, как она с покупателями торгуется. Молчит, но понимает. А ещё я видел, что вы рыбу мою закоптили и продали. В нашей деревне так никто не умеет.

Я замерла. Он видел? Откуда?

— Я много где бывал, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — И такое копчение только в городе встречал. Не здешняя она, Акулина ваша. И я хочу знать — кто она.

Домна встала.

— Не отдам, — сказала она. — Барин слово дал. С ним и говорите.

Тимофей Павлович тоже поднялся.

— Поговорю, — сказал он спокойно. — А ты, Акулина, подумай. Не век тебе в нищете жить. А у меня дочка — добрая, тихая. И дом тёплый, и еда всегда есть.

Он поклонился, развернулся и ушёл.

Мы с Домной сидели на скамейке, смотрели ему вслед. Я дрожала. Домна обняла меня.

— Не отдам, — повторила она. — Никому. Ты моя сестра теперь. А с барином я сама поговорю.

— По-че-му он так хо-чет ме-ня заб-рать? — прошептала я.

Домна покачала головой.

— Не знаю. Может, для дела ему нужна, а может... Может, он тебя узнал. Ту, другую, что он видит. И эта другая ему зачем-то нужна.

Мы собрали травы с прилавка, и пошли домой. По дороге я оглядывалась, но Тимофей Павлович не появился.

---

Дома Домна поставила чайник, достала хлеб, остатки пирога.

— Не бойся, — сказала она. — Барин нас не отдаст. Он слово держит.

Я кивнула, но на душе было неспокойно.

Вечером, лёжа на своем месте за занавеской, и наглаживая кота, что перебрался лежать ко мне под кровать я думала о том, что сказал Тимофей Павлович. Дом, достаток, еда. И дочка. Зачем он меня зовет? Что ему нужно?

Я вспомнила его слова: «Я вижу сквозь морок».— Кого он увидел во мне? Ту, какую-то другую? Или просто женщину, которую можно использовать? Ага, просто... Просто немую, убогую сироту! Нет! Не верю, что просто...Кот мурлыкнул и я ощутила от него какую-то волну спокойствия.

Хорошо, будет завтра день, там и буду думать. Я закрыла глаза. В углу за печью возилась Домна, привычно шурша мешочками.

— Спи, — сказала она. — Завтра разберёмся.

Я провалилась в сон, но спала тревожно. Мне снилась рыба, которая плавала в дыму, и чьи-то светлые, внимательные глаза, которые смотрели на меня из темноты.

_______________________Уважаемые читатели! Если вам нравится история — поставьте звездочку и "отслеживать автора" Вам не сложно, а мне безумно приятно! И силы писать появляются!