Последний день первого зимнего месяца наступил. Сегодня. Сегодня всё случится. Или не случится.

«А если никто не придёт? — подумала Ри. — Что, если все эти разговоры про диковинный праздник так и останутся разговорами, а в трактире будет обычный вечер с обычными посетителями, которым плевать на какой-то там Новый год?»

Она потёрла лицо руками. Нет, нельзя так думать. Велибор благословил. Дежан и Барбан обещали быть. Горожане интересовались ёлкой. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо.

Ри заплела косу, повязала передник и спустилась на кухню. Там её уже поджидал вукор, гревшийся у разведённого Дином очага.

— Доброе утро, — поздоровалась кухарка.

— И тебе того же, — откликнулся вукор, поворачиваясь к ней. — Волнуешься?

— Ещё как, — не стала скрывать Ри. — А ты?

— Я? — вукор почесал за ухом. — Да нет. Мне всё равно. Главное, чтобы еды было много. Праздник без еды — не праздник.

Кухарка рассмеялась. Вот уж кого точно не беспокоили всякие мелочи.

— От пуза будет, — пообещала она. — Столько, что объесться можно. Кстати, ты мне поможешь?

— Разумеется, — вукор кивнул. — Я же твой лучший друг. Куда ты, туда и я.

Завтрак для постояльцев требовалось приготовить быстро, чтобы потом полностью сосредоточиться на праздничном ужине. Каша, яичница, свежий хлеб. Ничего сложного, но всё должно быть вкусным.

Пока она колдовала у очага, пришёл Дин. Он остановился у двери на кухню и замер, наблюдая за кухаркой. Ри чувствовала его взгляд спиной, но не оборачивалась, притворяясь, что не замечает.

— Доброе утро, — наконец решился он.

— Доброе, — отозвалась Ри, бросив на него быстрый взгляд через плечо. — Проснулся пораньше? Очаг мне растопил?

— Не мог заснуть, — сообщил Дин, входя на кухню. — Всё думал о сегодняшнем дне.

— Я тоже, — кухарка помешала кашу в котелке. — Боюсь, что что-нибудь пойдёт не так.

— Не пойдёт, — уверенно сказал Дин. — Ты же умница. У тебя всё получится.

Ри покраснела и поспешно отвернулась.

— Спасибо, — пробормотала она. — Мне приятно это слышать.

Повисло неловкое молчание. Вукор хихикнул откуда-то из угла, и Ри метнула в него взгляд, полный немого укора. Пушистый проказник только ухмыльнулся шире.

— Так, — деловито произнесла кухарка, стараясь вернуть разговор в нейтральное русло. — Дин, ты мне понадобишься сегодня весь день. Справишься?

— Конечно, — кивнул он. — Что нужно делать?

— Понятия не имею, — честно призналась Ри. — Но точно что-нибудь придумается. Главное, будь рядом.

— Дин, милый, посиди со мной на кухне! Я вся горю! — прописклявил вукор, потом добавил хрипловатым баском: — Конечно, душа моя! Почту за честь подкинуть тебе полешко-другое!

Сын трактирщика хмыкнул, а кухарка погрозила кочергой, отчего хохочущий вукор стремительно юркнул в кладовку.

— Завтрак готов, — объявила Ри. — Дин, помоги разнести.

* * *

К полудню в трактире началось оживление. Горожане заходили не столько ради обеда, сколько ради того, чтобы почесать языки да посудачить.

— Так что, правда будет праздник? — спросил гончар Сот. — Или это всё болтовня?

— Да, — подтвердила кухарка. — Сегодня вечером. Приходите после заката.

— А что там будет? — поинтересовалась молодая женщина с ребёнком на руках. — Танцы? Музыка?

— И то и другое, — пообещала Ри, хотя про музыку она не была уверена. — И угощения. Много угощений.

— Тогда мы обязательно придём, — пообещала женщина.

Рон с кислой миной наблюдал за происходящим из-за стойки.

— Народу понабьётся, — проворчал он. — Всех не рассадишь. И кормить всех не накормишь.

— И толстых ворчунов не переворчишь, — одёрнула его Лира. — Это же хорошо, что люди интересуются. Значит, праздник удастся.

— Или не удастся, и все разочаруются, — буркнул трактирщик. — А потом скажут, что в «Рыжем кабане» одни пустые обещания.

Лира закатила глаза и махнула рукой, мол, безнадёжный ты человек.

Ри же, слушая их диалог, чувствовала, как тревога усиливается. Рон был прав. Что, если она не справится? Если еды не хватит, а празднование окажется скучным и никому не понравится?

«Хватит, — одёрнула она себя. — Ты уже столько прошла. Справилась с Митой, с обвинениями, с визитом к настоятелю. Справишься и с этим».

Она глубоко вздохнула и вернулась на кухню. Работы было ещё море.

* * *

Ри вспомнила предыдущие дни, и у неё задёргался глаз. Всё это время она и вся семья трактирщика рубили, резали, строгали ингредиенты для новогоднего застолья. Ведь предстояло приготовить блюда, которые в памяти кухарки ассоциировалось с праздниками и семейными застольями. Правда, здесь, в Арденнии, о таких никто и не слышал. Что ж, тем интереснее.

Когда Рон услышал названия — селёдка под шубой и салат оливье, он так гоготал, что Лира решила: муженёк совсем тронулся. А уж после рецепта глинтвейна трактирщик закатился так, что, казалось, половина Велбрука сбежалась посмотреть, над чем он хохочет.

Кухарка была непреклонна, и под их с Лирой напором Рон сдался. Более того, он расщедрился и раскошелился на лечение служанок-подёнщиц, чтобы лекарка подняла их на ноги, и у Ри на кухне появились дополнительные руки.

Но даже три новых пары рук не решали одной очень важной проблемы: как приготовить майонез. Если ингредиенты подобрать удалось, то сам процесс замешивания соуса виделся кухарке чем-то невыполнимым. Десять мер — это же целая кадушка, тут обычным венчиком не обойтись.

Ри села в углу обеденного зала и прикусила губу: наобещала всем с три короба, продуктов уже извела, а о самом главном не подумала.

— …и захожу я к прачке, — услышала она с соседнего столика, — а там… Это тебе не Велбрук, дружище! Столица! Никто вручную уже не стирает. Стоит бочка, на ней крышка особая, к которой перекрестья крепятся, а сверху — ручка. Бельё в бочку кидают, льют мыльную воду, а потом закрывают и крутят, пока тряпки не простираются до полной чистоты! Это вам не наше захолустье!

Кухарка бросилась к стойке, схватила перо и бумагу, после чего метнулась к сидевшим за столом.

— Простите, почтенный, — обратилась она к рассказчику, — а вы можете мне нарисовать, как оно выглядело?

Мужик пожал плечами, мол, мне несложно, а потом по памяти изобразил на листе ту конструкцию. Ри торопливо поблагодарила и сразу же понеслась к бондарю с заказом.

Тот почесал затылок, покряхтел, но за несколько монет и «вот сейчас надо, бегом!» согласился изготовить для кадушки необычную крышку с отверстием.

Получив желаемое, кухарка побежала обратно.

* * *

Она взяла большую миску и начала разбивать яйца, аккуратно отделяя желтки от белков. Белки сливала в отдельную посуду, а желтки оставляла в миске. Тридцать пять штук. Ри мысленно умножила ингредиенты на нужный объём и принялась за работу.

— Зачем столько желтков? — удивился вукор. — Мита не расходовала столько даже за неделю.

— Потому что Мита не умеет готовить майонез, — она усмехнулась, вспомнив бесцветную стряпню прежней кухарки.

— Май-о-нез? — вукор старательно выговорил незнакомое слово. — Это что-то заморское?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответила Ри.

Она поставила миску с желтками поближе к печке, чтобы они быстрее нагрелись до комнатной температуры. Это было важно: холодные желтки не дадут нужной консистенции.

Вскоре она вернулась к желткам. Они уже согрелись. Ри отправила их в кадушку, закрыла изготовленную бондарем крышку и, повернув ручку, начала взбивать. Желтки быстро посветлели и стали почти белыми.

— Поможешь? — спросила она вукора.

— А что делать? — оживился тот.

— Вот горчица, сок ки́село, соль и мёд, — кухарка указала на расставленные в ряд ёмкости. — Когда я скажу, подашь мне их по очереди.

— Справлюсь! — гордо заявил вукор и устроился поудобнее.

— Давай горчицу, — скомандовала она.

Вукор схватил небольшой половник, и Ри помогла налить в него густую жёлто-коричневую массу. Вукор аккуратно вылил горчицу к желткам.

— Теперь сок кисело.

Ещё один половник, и в миску полилась кислая жидкость. Кухарка продолжала взбивать, вновь в вновь поворачивая ручку.

— Соль, — она кивнула на маленькую мисочку с крупными кристаллами.

Вукор отсчитал семь ложечек и высыпал их в общую массу.

— И совсем чуть-чуть мёда.

Вукор окунул лапку в горшочек с мёдом и стряхнул несколько золотистых капель в миску.

— Хорошо, — Ри кивнула. — Но больше так не делай, комок шерстяной. Теперь самое сложное.

Кухарка взяла кувшин с льняным маслом. Достала небольшой, в одну шолу, кувшинчик и налила масло в него.

— Вукор, — сказала она. — Будешь тонкой струйкой вливать масло, пока я взбиваю. Очень медленно, понял? Если вольёшь сразу много, всё испортится.

— Понял, — он и схватил кувшинчик обеими лапками.

Ри снова принялась взбивать, а вукор вливал масло в отверстие крышки. Тонкая золотистая струйка стекала в кадушку, и желтковая масса постепенно загустевала. Ри не останавливалась, продолжая вращать рукоятку размеренно и быстро.

Кухарка чувствовала, как напрягаются мышцы руки и плеча, но не могла остановиться. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

— Всё, хватит, — наконец выдохнула она, когда масло в кувшинчике закончилось. Ушло ровно семь шол.

В кадушке красовалась густая, желтовато-белая масса, которая держала форму и аппетитно поблёскивала в свете, падавшем из окна.

— Это он? — с благоговением спросил вукор. — Май-о-нез?

— Он, — устало улыбнулась Ри, разминая затёкшую руку. — Вукор, а тебе не хотелось бы попробовать майонез с хлебом?

Глаза на волчьей мордочке загорелись любопытством.

— А что, так можно?

— Конечно, — кухарка отрезала ломтик свежего ржаного хлеба и намазала его толстым слоем майонеза. — Держи.

Вукор схватил хлеб и принялся уплетать его за обе щёки, блаженно закрыв глаза. Ри смотрела на него и улыбалась. Приятно, когда твою стряпню так искренне ценят.

* * *

Кухарка тряхнула головой. Это всё было вчера. Селёдка под шубой уже ждала своего часа на леднике, но оливье ещё предстояло приготовить.

Она погрузила три десятка яиц в котелок и подвесила его рядом над огнём.

— Ты много варишь, — заметил вукор, наблюдая за её действиями. — Решила весь Велбрук накормить?

— Не весь, — усмехнулась кухарка. — Но человек на шестьдесят хватит.

Она начала выкладывать на стол продукты: увесистый кусок говядины, клубни кромпира, морковь, горку солёных крастава́цев, которые она нашла в дальнем углу погреба, и маленький горшок с консервированным зелёным горошком. Последнее было настоящей удачей: Лира знала толк в заготовках.

Говядину Ри нарезала крупными кусками и отправила в котелок с водой. Добавила несколько горошин перца и пару лавровых листов. Котелок повесила над очагом на крюк, отрегулировав высоту так, чтобы вода не кипела слишком сильно.

Кромпир и морковь кухарка тщательно вымыла и тоже отправила вариться, только в отдельной посуде.

По прошествии времени она подошла к очагу и проверила мясо. Говядина уже сварилась и стала мягкой. Ри вытащила её, положила в миску, прикрыла полотенцем и оставила остывать. Овощи тоже были готовы. Яйца она переложила в холодную воду.

Принесла вместительную кадушку и поставила её прямо на пол. Вукор улёгся на стол и иногда, заскучав, принимался охотиться за хвостом, чем крайне веселил кухарку.

Кухарка нарезала кромпир и морковь. Яйца не избежали той же участи. Солёные краставацы нарубила помельче. В своём мире Ри пустила бы в салат свежие, но тут, в Арденнии использовала то, что было под рукой.

Говядина превратилась в небольшие, почти одинаковые кусочки.

Нарезанное отправилось в кадушку. Сначала кромпир, потом морковь, затем яйца, огурцы и мясо. Следом кухарка добавила горошек, предварительно слив жидкость.

Оставалась зелень. Ри нарвала увесистый пучок укропа из ящиков, стоявших вдоль стены и такой же перьев зелёного лука, а потом принялась всё это мелко шинковать.

Теперь нужно было всё посолить — немного, досолить можно и в конце, если не хватит. Затем добавить майонез.

Пришлось немного попыхтеть. Масса в кадушке постепенно становилась однородной, все ингредиенты покрылись густым белым соусом.

— Всё, готово! — воскликнула Ри.

Кадушка была полна до краёв.

* * *

К заходу солнца трактир начал наполняться. Горожане приходили семьями, парами, в одиночку. Все хотели поучаствовать в том, про что уже неделю трубили на каждом углу.

Ри с ужасом наблюдала, как зал до отказа забивается людьми. Столы были заняты полностью, у стойки толпились те, кому не хватило мест, а у входа уже выстроилась очередь.

— Боги милостивые, — прошептала она. — Я не рассчитывала на такой наплыв.

— Я говорил, — проворчал Рон, проходя мимо с подносом кружек. — Говорил, что народу понабежит. А ты не слушала.

— Рон, помолчи, — огрызнулась Лира. — Лучше радуйся, что у нас столько посетителей.

— Толку-то, если кормить их нечем? — возразил трактирщик.

— Будет чем, — вмешалась кухарка. — Я приготовила с запасом.

— Надеюсь, — буркнул Рон.

На кухне Ри принялась раскладывать еду по тарелкам. Дин помогал ей, вукор суетился, таская посуду. Лира сновала между столами, разнося угощения. Даже Рон, несмотря на брюзжание, работал не покладая рук.

Горячий глинтвейн расхватывали мгновенно. Даже дети пытались тянуть к нему руки, но взрослые мудро подсовывали им наготовленные Ри пряники и травяной чай с мёдом и мелиссой.

Атмосфера в зале была оживлённой, но слегка напряжённой. Все ждали полуночи, не понимая до конца, что должно произойти. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то в очередной раз разглядывал ёлку. Дети тыкали пальцами в украшения, их матери одёргивали, боясь, что что-нибудь упадёт и разобьётся.

Ри чувствовала себя как на иголках. Она выглядывала из кухни каждые несколько минут, проверяя, всё ли в порядке. Дин заметил её беспокойство, подбодрил:

— Успокойся. Всё идёт хорошо.

— Пока, — ответила кухарка. — А что будет в полночь? Что, если всем станет скучно, и они разойдутся? Рон обещал пригласить музыкантов, а их всё нет.

— Не разойдутся, — уверенно произнёс Дин. — Ты ведь что-то придумала, верно?

— Нет, — призналась Ри. — Я понятия не имею, что делать. Если за еду я уверена, то за остальное… В тех краях, откуда я родом, перед боем курантов выступал очень важный человек. Подводил итоги года, высказывал надежды о том, что произойдёт в следующем. Потом был концерт. А у меня ни важного человека нет, ни музыкантов!

— Всё будет, — обнадёжил Дин. — Если придёт Дежан, попросим его выступить с речью. А музыканты… В крайнем случае обойдёмся без них. Колокола пробьют полночь, и все поздравят друг друга, а потом все вместе споём одну из тех песен, что исполнял Нат. Всё просто.

Ри покачала головой.

— Надеюсь, ты прав.

* * *

Время близилось к полуночи. В зале стало тише. Люди переговаривались вполголоса, бросали взгляды на окна, ожидая звона колоколов. Кто-то нервничал, кто-то зевал, явно не понимая, зачем вообще нужно было приходить.

Ри стояла у стойки и смотрела на собравшихся. Губы тряслись, пальцы дрожали, ноги не слушались. Она чувствовала себя актрисой перед выходом на сцену, когда всё зависит от того, как сыграешь.

«Что я наделала? — подумала она. — Зачем затеяла всё это? Может, Рон был прав, и не стоило лезть со своими странностями?»

Но отступать было поздно. Слишком много людей пришло.

Вдруг дверь распахнулась, и в зал вошли Дежан и Барбан. Оба были одеты в парадные одежды, словно собирались на королевский приём. За ними следовали несколько зажиточных горожан, которых Ри видела лишь мельком.

Всё, приехали. Теперь уже точно не отвертеться.

Зал замер. Все уставились на главу города и судью. Владко окинул взглядом собравшихся и кивнул.