— Добрый вечер, — произнёс глава города громко, так, чтобы все слышали. — Мы пришли разделить с вами этот необычный праздник. Надеюсь, нам найдётся место?

Рон заметался, пытаясь освободить стол получше, но Дежан остановил его жестом.

— Не нужно, — сказал он. — Мы постоим.

Барбан кивнул в знак согласия и пристроился рядом с Дежаном у стены.

— Дин, — крикнул трактирщик, — тащи столики и табуреты из комнат для постояльцев. Негоже гостям стоять! Хоть знатным, хоть обычным!

Дин убежал наверх, и оттуда послышался грохот передвигаемой мебели.

За несколько минут до полуночи дверь распахнулась так резко, что все вздрогнули. На пороге стоял коренастый мужчина средних лет с густой рыжей бородой. Староста Миш. Но взгляды всех собравшихся устремились не на него, а на существо, которое он держал на руках.

Вукорка.

Ри ахнула. Изящное создание с блестящей чёрной шёрсткой и большими тёмными глазами смотрело на зал с любопытством. На шее у неё была повязана синяя ленточка, а над правым ухом красовался цветок на заколке.

Кухарка заметила, как несколько женщин в зале прижали руки к груди, умиляясь.

— Добрый вечер, — поздоровался староста, снимая шапку. — Прошу прощения за поздний визит. Ночка прослышала о празднике в «Рыжем кабане» и уговорила меня приехать. Говорит, что давно мечтала повидаться с вашим вукором.

Тишина в зале стояла гробовая.

Ри перевела взгляд на вукора. Тот застыл у печи, вытаращив глаза. Его лапки дрожали, уши прижались к голове, а хвост нервно подёргивался. Кухарка никогда не видела, чтобы вукор выглядел настолько растерянным.

— Вукор? — окликнула кухарка.

Староста Миш прошёл в зал и осторожно опустил вукорку на пол. Ночка встряхнулась, поправила заколку и направилась прямо к камину. Ленточка на шее поблёскивала в свете огня. Она двигалась грациозно, уверенно, словно точно знала, что все взгляды прикованы к ней, и это её совершенно не смущало.

Вукор сглотнул. Потом сглотнул ещё раз. И ещё. Ри начала беспокоиться, что он так и будет стоять, глотая воздух, пока не задохнётся.

— З-здравствуй, — наконец выдавил он, когда Ночка подошла совсем близко.

— Здравствуй, — откликнулась вукорка.

Ночка улыбнулась и села рядом с ним. Потом положила лапку ему на плечо, и вукор замер, словно его заколдовали.

— Если он сейчас упадёт в обморок, — прошептала Лира, — я его подхвачу и отнесу на ледник, чтобы охладился. Следи за ним.

— Думаешь, он может? — так же тихо отозвалась Ри.

— Откуда мне знать? Но вдруг?

Вукор и Ночка сидели рядом, держась за лапки, и негромко разговаривали. Ри не слышала, о чём они говорили, но по тому, как светились глаза вукора, можно было догадаться, что разговор шёл хорошо. Временами Ночка наклоняла голову набок, и цветок в её шерсти покачивался. Вукор следил за каждым движением с таким благоговением, словно видел перед собой не просто вукорку, а богиню, спустившуюся с небес.

— Ну что, — громко произнёс Дежан, привлекая внимание собравшихся. — Кажется, все уже в сборе. Пора начинать.

Зал затих. Все повернулись к владко.

— Сегодня необычный день, — начал глава города. — Впервые в истории Велбрука, да и, пожалуй, всей Арденнии, мы празднуем Новый год не в день цветения пролехе, а в последний день первого зимнего месяца. Это может показаться странным, но настоятель Велибор благословил это начинание, а значит, у нас есть право на новую традицию.

Он обвёл взглядом собравшихся. Ри заметила, как несколько человек переглянулись с сомнением. Перемены всегда вызывали беспокойство. Но большинство смотрело на Дежана с интересом и одобрением.

— Этот праздник придумала наша кухарка Ри, — владко кивнул в её сторону. — И я хочу поблагодарить её за смелость и настойчивость. Не каждый решится предложить что-то новое, особенно когда все вокруг твердят, что это невозможно.

Ри потупила взор. Она чувствовала, как все смотрят на неё, и это было одновременно приятно и неловко.

— Новый год — это время надежд, — продолжил Дежан. — Время, когда мы оглядываемся назад и смотрим вперёд. Уходящий год был не самым лёгким. Были засухи, болезни, потери. Но мы выстояли. Мы остались вместе. И это главное.

Несколько человек кивнули.

— Были и хорошие моменты, — добавил Дежан, словно почувствовав тяжесть воспоминаний. — Родились дети. Вырос урожай, лучший за последние десять лет. Мост через Серый ручей наконец-то отремонтировали, и теперь торговцы не боятся по нему ездить. Мелочи? Возможно. Но из таких мелочей и складывается жизнь.

Он поднял кружку с глинтвейном.

— Я желаю всем собравшимся здоровья, благополучия и мира. Пусть следующий год будет добрее к нам. Пусть наши дома будут полны тепла, наши столы — еды, а наши сердца — любви.

— За Новый год! — подхватил кто-то из зала.

— За Новый год! — откликнулись остальные, поднимая кружки.

Ри почувствовала, что сейчас заплачет. Люди собрались вместе, они радовались, они верили в лучшее.

Барбан тоже поднялся и произнёс несколько слов. Он говорил о законах, о порядке, о том, что новые традиции должны уважать старые. Его речь была суховатой, формальной, и всё же в глазах мелькало нечто тёплое. Барбан не был человеком, который легко показывал эмоции, но даже он не мог остаться полностью равнодушным к происходящему.

— Впрочем, — добавил он, и губы его дрогнули в подобии улыбки, — законы существуют для людей, а не люди для законов. Если новая традиция приносит радость и не причиняет вреда, то почему бы не принять её?

Он улыбнулся и признал, что смелые идеи достойны того, чтобы быть воплощёнными.

Внезапно где-то вдалеке ударил колокол. Один раз. Потом второй. Третий. Четвёртый, пятый, шестой…

Зал замер. Все слушали, как колокола храма Трёх Богов отбивают двенадцать ударов. Звон разносился по городу, проникал в каждый дом, на каждую улицу. Ри показалось, что даже воздух вокруг них вибрирует от звука. Глубокий, торжественный, древний звон, который слышали ещё их прапрадеды.

Кто-то в зале начал тихо считать:

— Семь… восемь… девять…

Другие подхватили:

— Десять… одиннадцать… двенадцать!

Потом наступила тишина. Секунда. Две.

А затем кто-то крикнул:

— С Новым годом!

И зал взорвался. Люди обнимались, смеялись, поздравляли друг друга, целовали близких. Дети визжали, бегая между столами. Вукор и Ночка прижались друг к другу.

Дин повернулся к Ри.

— С Новым годом, Ри, — негромко произнёс он.

— С Новым годом, Дин, — ответила она.

— Я… — начал Дин, но не успел закончить.

— Музыка! — крикнул кто-то из зала. — Нужна музыка!

Рон выглянул из-за стойки и крикнул в ответ:

— Где же её взять в такое время?! Музыканты, которых я звал, по слухам упились, не добравшись до Велбрука!

— Так себе музыканты, — заметил кто-то. — Если не смогли даже до города доехать трезвыми.

— Зато честные, — парировал Рон. — Денег заранее не взяли, сказали, что расчёт после выступления.

— Где взять? — донёсся весёлый голос от дверей. — Так вот он я!

Ри повернулась и тут же с радостным криком понеслась обниматься. К ней присоединились Дин, Лира и Рон. Они подхватили Ната Сладкоголосого на руки, пронесли через зал и поставили на стойку. Он картинно поклонился и тут же послал воздушный поцелуй самой симпатичной девушке в зале — дочери ткача, которая покраснела до корней волос и спряталась за спину отца.

— Как ты здесь оказался? — полюбопытствовала кухарка. — Ты же уплыл в тёплые края.

— Там очень жарко, — Нат подёргал струны лютни, извлекая несколько пробных аккордов. — И я решил ненадолго вернуться, чтобы остудиться. И, конечно, сразу же направился в Велбрук, в свой самый любимый трактир!

— Ты ври да не завирайся! — хохотнул кто-то. На пороге возник новый гость. Купец Ватан. — Я его в речном порту у кредиторов отбил. В прямом смысле. До сих пор костяшки болят. Настоятельно предложил выступить в «Рыжем кабане». А, оказывается, вы этого пройдоху знаете!

— Пройдоху?! — взревел Рон. — Не вздумай оскорблять музыканта в моём заведении! Это не пройдоха, а прощелыга! Или вообще шельмец!

— Я польщён! — Нат приложил руку к сердцу.

Хохот заглушил ответ Ватана.

— Ну да, — признался Сладкоголосый. — В южных землях я слегка… М-м-м… Поиздержался и задолжал. Поэтому вынужден был спешно покинуть те прекрасные места, чтобы заработать денег и, разумеется, вернуться. Я же обязан расплатиться по всем обязательствам!

— Нат, — попросила Лира. — Заткнись уже. То есть начинай петь, конечно.

Музыкант прокашлялся, провёл рукой по струнам лютни, извлекая звонкий переливчатый аккорд, и затянул:

— Трактир «Рыжий кабан» — жемчужина Велбрука! Место, что обязан посетить каждый путник, иначе будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Здесь найдёт приют усталый странник, здесь утолит голод продрогший путешественник, здесь согреет душу музыка, эль и добрые слова!

— А ещё здесь самые низкие цены в городе! — подхватил Рон.

— Правда, трактирщик Рон любит приукрасить! — пропел Нат.

Гости пустились в пляс. Музыка была бойкой, весёлой, заразительной. Ри стояла у стойки и смотрела на всё это с улыбкой. Дежан танцевал с Лирой. Барбан — с женой гончара. Дети скакали рядом с ёлкой. Староста Миш притопывал в такт музыке, напевая себе под нос.

— Станцуешь со мной? — Дин протянул ей руку.

Кухарка замялась. Она не умела танцевать так, как танцевали здесь. В её прошлой жизни танцы были совсем другими. Но что-то в его взгляде заставило её кивнуть.

— Конечно.

Они вышли на середину зала. Дин положил руку ей на талию. Он вёл её уверенно, осторожно, словно боялся сделать что-то не так. Ри старалась следовать за ним, и постепенно напряжение ушло. Она расслабилась и позволила музыке нести их.

Вокруг них кружились другие пары. Нат исполнял одну песню за другой, и казалось, что его энергии хватит на всю ночь. Когда очередная мелодия закончилась, Дин неохотно отпустил Ри.

— Спасибо, — прошептал он.

— Тебе спасибо, — ответила кухарка.

Рон, проходя мимо с подносом пустых кружек, подмигнул.

— Наверху есть много свободных комнат. Только давайте без свадьбы обойдёмся. Дорого это.

Ри и Дин бросили на него испепеляющий взгляд, но промолчали.

Праздник продолжался. Люди ели, пили, танцевали, смеялись.

Вукор и Ночка так и не отходили друг от друга. Они сидели, обнявшись. Вукор что-то шептал Ночке на ушко, и она смеялась — звонко и нежно, — а вукор буквально светился от счастья.

— Они прелестны, — заметила Лира.

— Да, — согласилась Ри.

— Ты сделала доброе дело, — Лира погладила кухарку по волосам. — Не только для них, но и для всех нас. Давно не видела, чтобы люди так радовались.

Кухарка улыбнулась. Это было именно то, ради чего она старалась.

* * *

Когда последний гость ушёл, в зале осталась только семья трактирщика, вукор, Ночка и староста Миш.

— Ну что, — произнёс Рон, оглядывая опустевший зал. — Праздник удался. Хотя могли бы и подольше посидеть. И побольше денег оставить.

— Да и так всё отлично, скряга, — возразила Лира. — Все наелись, напились, остались довольны. Завтра пойдут слухи, и к нам ещё больше народу повалит.

— Может, и так, — согласился трактирщик. — Ладно, убирать будем завтра. Сегодня все свободны.

Вукор и Ночка всё ещё сидели у камина. Староста Миш подошёл к ним.

— Ночка, нам пора, — сказал он. — Путь неблизкий.

— Можно я останусь? — попросила вукорка. — Хотя бы на несколько дней?

Миш задумался.

— Не знаю…

— Пожалуйста, — Ночка посмотрела на него с мольбой. — Я так давно его не видела.

Староста вздохнул.

— Хорошо. Но только на три дня. Потом возвращаешься.

— Спасибо! — Ночка обняла вукора, и тот чуть не грохнулся в обморок.

Миш ушёл, пообещав вернуться через три дня, а вукор и Ночка остались у камина. Они продолжали беседовать, не обращая внимания ни на кого.

Ри подошла к ним и присела на корточки.

— Вы не голодны? — спросила она.

— Нет, — ответил вукор, не отрывая взгляда от Ночки. — То есть, да, но это подождёт.

Кухарка улыбнулась.

— Тогда я оставлю вам тарелку с едой на случай, если проголодаетесь.

— Спасибо, Ри, — вукор наконец посмотрел на неё. — Спасибо за всё.

— Не за что, — отозвалась кухарка. — Я рада, что ты счастлив.

Она поднялась и направилась к лестнице. Голова кружилась от усталости и счастья. Ри только что осознала: самое важное происходило сейчас у камина. Ужин и празднование, безусловно, порадовали многих жителей Велбрука, но ёлка… Ёлка была для вукора. И для его возлюбленной.

Ри вошла в свою каморку и закрыла дверь. Она села на кровать и глубоко вздохнула. Всё закончилось. Праздник удался. Люди были довольны. Вукор увиделся с Ночкой.

Это было больше, чем она могла мечтать.

Кухарка подошла к окну и выглянула наружу. Велбрук спал, укрытый тьмой. Где-то вдалеке горели факелы, но большая часть города была погружена во мрак.

«Новый год, — подумала Ри. — Новая традиция. Новая жизнь».

Она легла на кровать и закрыла глаза. Сон пришёл быстро, унося её в мир приятных грёз.

Новый год начался.

И он был прекрасен.