Ри съёжилась, не в силах пошевелиться. Взгляд Дежана был прикован к украшенной ёлке. Лира тоже застыла на месте, а вукор стремглав спрятался за стойку, причём так поспешно, что его пушистый хвост на мгновение застрял между бочонками с элем, и пришлось дёргаться несколько раз, пока не освободится.

— Владко Дежан, — кухарка сглотнула, стараясь унять дрожь в голосе. — Какая неожиданность.

— Неожиданность? — глава города приподнял бровь. — Для вас, возможно. Я же получил несколько донесений от горожан, что через Велбрук некие люди везли целое дерево. Причём везли его именно сюда, в «Рыжий кабан». Решил проверить лично.

Он медленно прошёлся мимо ёлки, туда и сюда, внимательно разглядывая украшения. Его тяжёлые шаги гулко били по каменному полу, и кухарка невольно подумала, что у владко, должно быть, очень дорогие сапоги — обычная обувь так не стучит. Он остановился, нахмурившись, разглядывая медную формочку в виде звезды. Потом прищурился, рассматривая ложку с резной ручкой. Каждая секунда тянулась мучительно долго.

Ри чувствовала, как сердце подпрыгивает и с глухим буханьем падает обратно. Неужели сейчас он прикажет всё убрать? Или, того хуже, накажет за самоуправство? Она уже представляла, как городская стража врывается в трактир, вооружённая топорами, и начинает рубить бедную ёлку на дрова. Или, что ещё страшнее, выпишет огромный штраф, который разорит «Рыжий кабан».

— Интересно, — наконец произнёс Дежан, и кухарка вздрогнула от неожиданности. — Очень интересно. Вы ведь приходили ко мне с предложением учредить праздник?

— Да, — подтвердила Ри, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала.

— И мы с судьёй объяснил вам, что для этого нужно время, согласования, документы. Рекомендовали отложить всё на год, чтобы точно не возникло проблем.

— Объяснили и рекомендовали, — согласилась кухарка.

— Но вы решили не ждать, — констатировал глава города. Его тон был нейтральным, и кухарка не могла понять, сердится он или просто любопытствует.

— Я… — начала она, но владко поднял руку, останавливая её.

— Мне нравится ваша настойчивость, — неожиданно сказал он, и по залу пробежал еле слышный вздох облегчения — кажется, Лира тоже всё это время не дышала. — Не многие осмелились бы действовать вопреки мнению властей. Впрочем, формально вы ничего не нарушили. Закона, запрещающего держать в доме дерево и развешивать на нём кухонную утварь, не существует.

Он помолчал, явно наслаждаясь эффектом своих слов, потом добавил с лёгкой усмешкой:

— Хотя, признаться, мне пришлось покопаться в городском своде законов довольно основательно. Там есть указ о запрете содержания в черте города крупного скота без специального разрешения, есть положение о недопустимости разведения костров в неположенных местах, есть даже весьма любопытное постановление столетней давности о запрете выгула магических тварей в пределах рыночной площади… Но про деревья в помещениях — ни слова.

Ри облегчённо выдохнула. Значит, никакого наказания не будет. Ноги, которые всё это время казались ватными, начали потихоньку обретать твёрдость.

— Однако, — продолжил Дежан, и кухарка снова напряглась, мысленно выругав себя за преждевременную радость, — если вы собираетесь устраивать публичные гуляния, это уже другое дело. Придётся уведомить городскую стражу, чтобы они были готовы к возможным беспорядкам.

— Никаких публичных гуляний не планируется, — поспешно заверила Ри. — Просто праздничный ужин в трактире. Для постояльцев и гостей. Всё в рамках обычной работы заведения. Ну, почти обычной.

Владко задумался, потом кивнул. Его взгляд снова вернулся к ёлке, и на его лице мелькнуло что-то похожее на… Любопытство?

— Что ж, в таком случае претензий у меня нет, — наконец произнёс он. — Желаю вам удачи с вашим… Как вы его назвали? Новым годом?

— Да. Новым годом, — подтвердила кухарка.

Дежан направился к выходу, но у самой двери обернулся. Ри поймала себя на мысли, что этот человек явно любит театральные эффекты. Видимо, не зря он глава города.

— Кстати, судья Барбан тоже слышал об этом дереве, — сказал владко, и в его голосе прозвучали едва уловимые нотки иронии. — Он просил передать, что с удовольствием посетил бы ваш трактир в последний день месяца. Посмотреть, что да как, убедиться, что нет никаких нарушений. Я ведь мог что-то упустить. Судья обязательно заглянет. Если, конечно, вы не против.

Кухарка растерялась. Судья Барбан? Тот, что утопил её идею в бюрократических процедурах?

— Конечно, не против, — ответила она, стараясь вложить в голос максимум радушия. — Будем рады видеть судью.

«И постараемся накормить его так, чтобы он забыл про все свои процедуры и согласования», — мысленно добавила Ри.

— Отлично, — Дежан кивнул и вышел

Как только дверь за ним закрылась, Лира шумно выдохнула:

— Боги милостивые! Я думала, сейчас он велит всё выкинуть! У меня уже всё внутри похолодело, честное слово. Ещё бы немного, и я бы, наверное, упала в обморок прямо на месте.

— Я тоже, — призналась Ри, опускаясь на ближайшую лавку. Ноги подкашивались от пережитого напряжения.

Вукор высунулся из-за стойки.

— Значит, всё хорошо? Нас не накажут? — спросил он.

— Похоже, что нет, — улыбнулась кухарка.

* * *

День пролетел незаметно. Ри готовила, подавала блюда, общалась с постояльцами, многие из которых с любопытством расспрашивали о ёлке в углу зала. Кухарка терпеливо объясняла, что это часть нового праздника, и приглашала всех прийти на поздний ужин в последний день месяца.

Реакции были разными. Кто-то откровенно насмехался, называя затею «чудачеством заезжей девки». Пожилой ремесленник, увидев ёлку, покрутил пальцем у виска и громко фыркнул, чтобы все слышали:

— Совсем с ума посходили! Дерево в дом тащить! Да ещё и ложки на него вешать! Что дальше? Кастрюли на голову надевать будем? Или, может, граблями волосы расчёсывать? — он оглянулся, явно ожидая поддержки со стороны других посетителей. — В мои годы такого не было! И жили нормально, между прочим! Никаких деревьев в домах!

Но его спутник, молодой подмастерье, возразил:

— А что? Красиво ведь. И пахнет приятно. Я бы такое дома поставил, да жена закатит скандал. Она у меня практичная, знаете ли. Скажет, что хвоя осыпается, место занимает, а толку никакого.

— Вот именно, — согласился ремесленник, явно довольный, что нашёл союзника. — Бабы и так не знают, к чему прицепиться, а тут готовый повод появится. Никаких ёлок! Это я тебе как человек женатый говорю. Тридцать лет в браке, между прочим. Знаю, о чём речь.

Ри промолчала, только улыбнулась про себя. Спорить с упрямым стариком было бесполезно. Время само всё расставит по местам. Да и ремесленник, несмотря на своё ворчание, заказал второй кувшин эля и остался сидеть за столом ещё на добрых два часа, периодически посматривая на ёлку.

Кто-то проявлял сдержанный интерес, как молоденькая прачка, зашедшая в трактир поглазеть. Она долго разглядывала ёлку, ходила вокруг неё, трогала иголки, принюхивалась, потом высказалась:

— Необычно. Но в этом что-то есть. Может, и правда стоит попробовать отпраздновать. — она помолчала, видимо, обдумывая что-то, потом спросила: — А много стоит такое дерево? Где взять можно?

— В лесу, — ответила Ри. — Но нужен топор и помощники, чтобы притащить.

— Понятно, — протянула прачка. — Ну, у нас с сестрой мужики есть. Может, уговорим съездить. Хотя те ещё лентяи, если честно.

А кто-то, как купец Ватан, прямо заявил, подперев руками бока:

— Если еда будет такой же вкусной, как обычно, нет, ещё вкуснее, я друзей приведу. Пусть посмотрят на диковинку! — он хитро прищурился, и его маленькие глазки заблестели. — А если понравится, разнесу весть по всей округе. Знаешь, сколько уважаемых людей со мной дела имеют? Все захотят заглянуть в трактир с чудным деревом. Рону радоваться надо, а он ворчит.

— Это Рон, — усмехнулась Ри. — Он и на солнечный день поворчит, если представится случай.

Ватан расхохотался, да так громко, что несколько посетителей обернулись:

— Точно подмечено! Золотые слова! Ладно, кухарка, жду от тебя чудес. Не подведи.

К вечеру в трактире стало оживлённее обычного. Слухи разнеслись по городу с невероятной скоростью, и многие заглянули просто из любопытства. Рон бубнил, что превратили заведение в балаган, в место для ротозеев и бездельников, но при этом не переставал подсчитывать выручку. И чем больше он считал, тем шире становилась его улыбка: зеваки, намёрзшись по дороге, с радостью раскупали горячие напитки, а многие не отказывались и перекусить.

— Гляди-ка, — пробормотал Рон, перебирая монеты и старательно делая вид, что не слишком доволен происходящим, — народу-то сколько. Может, и правда эта ёлка — дело выгодное? Хотя нет, рано радоваться. Завтра ещё придут, посмотрят, и всё — интерес пропадёт.

Лира, проходя мимо с подносом, на котором громоздились кувшины с горячим пряным сидром, бросила на мужа торжествующий взгляд:

— Я же говорила. Но ты, как всегда, упёрся. Нет, чтобы сразу поверить жене!

— Я не упирался! — возмутился Рон, и несколько монет выпали у него из рук, звонко покатились по полу. — Я осторожничал. Всякое бывает. Вот если бы народ не пришёл, что бы мы делали? Сидели бы с этим деревом и горевали!

— Пришёл ведь, — парировала Лира, ловко подхватывая упавшие монеты и протягивая их мужу. — Так что помолчи и радуйся. И монеты не разбрасывай.

Рон на удивление спорить не стал, только пробурчал что-то себе под нос и снова углубился в подсчёты.

Ри стояла у печи, помешивая суп-лапшу, и чувствовала себя счастливой. Пусть праздник ещё не наступил, но атмосфера уже менялась. Люди оживлённо переговаривались, посматривая на нарядную ёлку, дети, приведённые родителями, с восторгом разглядывали висящие на ней ложки и формочки.

Один мальчуган, не больше пяти лет, с копной рыжих волос и россыпью веснушек на носу, подошёл совсем близко и попытался дотянуться до блестящей медной формочки. Мать одёрнула его:

— Не трогай! Это не наше! Сколько раз тебе говорить — чужое не берут!

— Ничего страшного, — вмешалась Ри, выглянув из кухни. — Пусть посмотрит. Только аккуратно.

Мальчик осторожно коснулся формочки пальцем, и та тихо звякнула. Ребёнок восторженно ахнул, и его глаза стали размером с блюдца:

— Мама, слышишь? Она поёт! Это волшебное дерево!

Мать улыбнулась, и её усталое лицо на мгновение озарилось теплом:

— Слышу, сынок. Красиво, правда? Ну ладно, пойдём, не будем мешать. Кухарке ещё работать нужно.

— А можно мы придём на праздник? — спросил мальчик, не отрывая взгляда от ёлки. — Пожалуйста!

— Посмотрим, — мать погладила сына по голове. — Если у папы будут деньги.

Они ушли, а Ри вернулась к своим кастрюлям, чувствуя, как дух праздника постепенно расползается по трактиру, проникает в каждый уголок, наполняет пространство какой-то особенной магией. Вот ради таких моментов и стоило затевать всё это. Ради детских восторженных глаз, ради улыбок на утомлённых лицах, ради ощущения, что ты можешь сделать мир чуточку лучше.

* * *

— Ри! — окликнул её Дин, появившись в дверях кухни. — Там за столом у окна сидит семья с тремя детьми. Они просят сладкого. Можешь приготовить?

— Конечно, — кивнула кухарка, уже мысленно перебирая рецепты. — Сделаю медовые пряники. Дети их любят.

Она принесла из погреба тесто для пряников, с корицей и толчёным анисом. Раскатала в тонкий пласт, вырезала фигурки — звёздочки, сердечки, кружочки — и отправила в печь.

Пока пряники пеклись, Ри приготовила глазурь из мёда и яичного белка, тщательно взбивая смесь, пока она не стала густой и блестящей.

Когда пряники дошли, она полила их глазурью и украсила орешками. На звёздочках получились маленькие созвездия из кедровых орешков, на сердечках — завитушки. Потом сунула в печь ещё на пару минут, чтобы глазурь схватилась.

Дин отнёс блюдо к столу, и Ри услышала восторженные возгласы детей. Старший мальчик, которому было лет десять, схватил пряник-звёздочку и откусил кусок, зажмурившись от удовольствия. Младшая девочка, совсем кроха, взяла сердечко и прижала его к груди, словно боялась, что кто-то отнимет.

— Мама, это лучшее, что я ел в жизни! — громко объявил средний ребёнок, мальчик лет семи с торчащими в разные стороны волосами.

Мать засмеялась и потрепала сына по волосам:

— Не преувеличивай, Мар. В прошлый раз ты то же самое говорил про пирог с яблоками у бабушки.

— Нет, правда! — настаивал мальчик. — Можно я ещё один возьму?

— Только один, — предупредила мать. — А то сам знаешь, где слипнется.

Ри улыбнулась. Вот за это она любила готовить — за возможность дарить людям радость.

Вукор, сидевший у печи и грызший кусок сыра, покосился на пряники. Его нос подёргивался, улавливая сладкий аромат:

— А мне?

— И тебе будет, — пообещала Ри. — Сейчас сделаю. Только дай мне допечь ещё одну партию для других гостей.

Она испекла ещё две партии пряников — одну для постояльцев, которые уже начали интересоваться, откуда такой аромат, а другую специально для вукора, сделав фигурки покрупнее. Вукорьи пряники она сложила на отдельную тарелку и положила её рядом с ним. Вукор довольно рыкнул и принялся уплетать угощение, периодически облизывая нос.

— Вкусно, — пробормотал он с набитым ртом, и несколько крошек упало на пол.

— Спасибо, — рассмеялась кухарка. — Только не ешь слишком быстро, а то подавишься.

— Нет, серьёзно, — вукор посмотрел на неё с благодарностью, и в его глазах плескалось что-то очень человеческое. — У тебя получается делать еду такой, что люди забывают обо всём на свете. Это же почти магия.

«Магия, говоришь?» — подумала Ри.

— Просто опыт, — вслух сказала она. — И желание порадовать людей. Никакой магии, только тепло души и хорошие ингредиенты.

Вукор кивнул, вонзив зубы в очередной пряник.

Вечер продолжался, и трактир не пустел. Зеваки шли и шли нескончаемым потоком. Пряники и чай разлетались мгновенно. Рон недоумевал — как получается, что на этих простых позициях удаётся сделать выручку ничуть не хуже, чем с полноценных блюд во время ужина.

* * *

Когда последний гость ушёл, и Рон наконец закрыл дверь на засов, Ри легла на лавку в обеденном зале и блаженно потянулась. Спина ныла, ноги гудели, но на душе было легко.

— Устала? — спросил Дин, присаживаясь рядом.

— Немного, — призналась она. — Но это не впервой.

Он кивнул, глядя на ёлку, которая в свете догорающих свечей казалась почти волшебной. Медные формочки мерцали тускло, отражая слабые блики пламени.

— Спасибо тебе, — поблагодарил Дин. — За то, что принесла этот праздник в наш дом. За то, что… — он запнулся, покраснев, — за то, что ты здесь.

Ри открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в зал вошла Лира.

— Что вы тут расселись? — строго спросила она, но в её голосе слышалась усмешка, а в глазах плясали озорные огоньки. — Дин, иди уже к себе. А ты, Ри, марш спать. Завтра снова работы полно.

Они послушно поднялись. Дин бросил на кухарку последний взгляд — долгий, тёплый, полный невысказанных слов, — и ушёл. Ри направилась к лестнице, но задержалась у ёлки, ещё раз окинув её взглядом.

Дерево стояло, чуть осыпавшееся, украшенное незатейливыми кухонными принадлежностями, но для кухарки оно было самым красивым на свете. Потому что это была её ёлка. Её праздник. Её маленькая победа в этом странном мире, который она всё ещё пыталась понять и принять.

«Всё получается, — подумала Ри, поднимаясь по скрипучей лестнице. — Ещё несколько дней, и праздник состоится. Главное, чтобы ничего не пошло не так».

Но жизнь, как известно, любит подбрасывать сюрпризы. И Ри предстояло это узнать очень скоро.