Они вышли на улицу и двинулись по главной улице Велбрука. Дежан шёл неспешно, иногда кивая встречным горожанам. Ри шла рядом, стараясь не отставать и одновременно не забегать вперёд. Она чувствовала на себе любопытные взгляды: не каждый день увидишь кухарку из «Рыжего кабана», шагающую рядом с главой города.

Особенно откровенно разглядывала их старуха, которая, казалось, забыла даже моргать. Кухарка поймала её взгляд и невольно поёжилась. Женщина тут же спохватилась и сделала вид, что перебирает содержимое корзины, откуда торчала свиная нога и пучки сушёной зелени. Но всё равно продолжила коситься. Наверное, хотела получше запомнить каждую мелкую деталь, чтобы потом посудачить с подругами за чашкой травяного чая вприкуску с копчёной грудинкой.

— Скажи, Ри, — заговорил Дежан, — почему этот праздник так важен для тебя? Ты же понимаешь, что люди могут не принять его. Они могут посчитать это чудачеством.

Кухарка помолчала, подбирая слова. Мимо них прошёл задумчивый мальчишка, едва не налетевший на Дежана, но тот ловко отступил в сторону. Ребёнок пробормотал извинение и метнулся дальше, сообразив: за столкновение с важным человеком отец так отдубасит его по заднице, что сидеть не получится неделю-другую.

— Потому что… — начала она, — потому что праздники — это то, что объединяет людей. День, когда можно забыть о тяготах, о проблемах, просто быть вместе с теми, кого любишь. И мне кажется, что всем нам не хватает такого времени. Мы работаем, суетимся, заботимся о хлебе насущном. А когда в последний раз мы просто радовались? Просто верили, что завтра будет лучше, чем сегодня?

Дежан взглянул на неё с неожиданной теплотой.

— Ты мудрая девушка, Ри, — сказал он. — Жаль, что не все так думают.

Он отрешённо посмотрел вдаль, и Ри показалось, что в его глазах мелькнула тень какого-то давнего воспоминания. Но владко быстро вернулся в настоящее и кивнул в сторону поворота.

— Туда.

— Я помню, — отозвалась кухарка. — Бывала тут, если вы не забыли.

Дом судьи Барбана примыкал к зданию суда, высокому, в два этажа, со стрельчатыми окнами, украшенными сложной мозаикой. На ней были изображены люди в мантиях, напротив которых стояли другие, окружённые стражей.

Они обошли суд справа, и глава города постучал в дверь. Через мгновение она распахнулась. На пороге появился сам судья, в халате и чепце.

— Дежан! — удивлённо воскликнул Барбан. — Не ждал тебя сегодня. Что-то случилось?

— Извини, что без предупреждения, — Дежан улыбнулся. — Но у нас тут возникло необычное дело. Можем войти?

— Конечно, конечно, — Барбан посторонился, впуская гостей.

При входе Ри едва не споткнулась о порог. Он оказался выше, чем она ожидала. Дежан придержал её за локоть, и она благодарно кивнула, чувствуя, как краснеет. Вот уж где не нужно было демонстрировать неуклюжесть, так это в доме судьи.

Они прошли в просторную гостиную, где на столе громоздились стопки книг и свитков. Барбан явно был занят каким-то делом. Рядом стояла чернильница с пером, а на полях одного из документов виднелись аккуратные пометки.

— Присаживайтесь, — предложил судья. — Так в чём дело?

В очаге потрескивали поленья, распространяя приятное тепло и лёгкий аромат гвоздже́невого дерева. Кухарка устроилась в кресле, которое оказалось очень удобным, и попыталась расслабиться. Не получилось: внутри всё сжималось от волнения.

Дежан жестом предложил ей начинать. Она сглотнула и принялась излагать свою просьбу. Барбан слушал молча, лишь изредка кивая, как это недавно делал глава города. Ри старалась говорить чётко и убедительно, но временами голос предательски дрожал от волнения. Она рассказала о празднике, о традициях, о том, как люди отмечали Новый год. Барбан внимал с явным интересом, иногда чуть наклоняя голову, словно распределяя услышанное внутри черепа.

Когда кухарка закончила, он задумчиво потёр переносицу, оставив на ней чернильное пятнышко, которого, очевидно, не заметил.

— Новый праздник, — пробормотал он. — Интересно. Очень интересно. Но, боюсь, не так просто, как ты думаешь.

Судья поднялся и подошёл к полке, заставленной книгами в кожаных переплётах. Вытащил один том и вернулся на место

— Вот, — сказал Барбан, открывая книгу. — «Уложение о народных гуляниях и празднествах». Здесь прописаны все правила, касающиеся праздников в Арденнии. Посмотрим…

Он пролистал несколько страниц, внимательно изучая текст. Ри сидела на краешке кресла, сжимая руки. Тишину нарушало только потрескивание дров в камине да шелест переворачиваемых страниц. Дежан терпеливо ждал, разглядывая пламя с видом человека, который давно привык к бюрократическим проволочкам.

— Прямых запретов нет, — наконец констатировал Барбан. — Но есть процедура. Любой новый праздник должен быть согласован с местным настоятелем, чтобы убедиться, что он не противоречит учению Трёх Богов. Должны быть выработаны правила проведения, чтобы не возникло беспорядков. Должны быть составлены документы, заверенные печатями. Это всё займёт время.

Он указал на множество пунктов и подпунктов в тексте.

— Видишь? Здесь целых восемь этапов согласования. Восемь! И это без учёта возможных задержек, если кто-то вдруг решит, что ему нужно больше времени на изучение вопроса.

— Сколько? — упавшим голосом спросила кухарка.

Барбан пожал плечами.

— Два-три месяца, не меньше. Нужно отправить послание настоятелю храма, дождаться его ответа. Потом составить правила, согласовать их с владко, с главами гильдий. Потом оформить всё должным образом. Торопиться в таких делах нельзя. Если сделать что-то неправильно, могут быть последствия.

Он снял колпак и пригладил волосы.

— Понимаешь, Ри, я однажды видел, как в соседнем городке решили обойти процедуру. Устроили гуляния без соблюдения всех правил. Всё шло прекрасно, пока кто-то не опрокинул факел, и половина рыночной площади не выгорела. После этого город три года выплачивал компенсации пострадавшим торговцам. Закон существует не для того, чтобы усложнить жизнь, а чтобы защитить людей.

— Но ведь праздник должен быть в конце этого месяца! — воскликнула кухарка, не сдержавшись. — Через несколько дней! Если ждать так долго, смысл теряется!

Барбан посмотрел на неё сочувственно.

— Я понимаю твоё разочарование, Ри. Но закон есть закон. Мы не можем его нарушать только потому, что кому-то хочется поскорее. Если ты действительно хочешь этот праздник, подожди до следующего года. Мы всё подготовим, всё обсудим, проработаем правила, разъяснения к ним, и тогда ты сможешь отметить его как положено. Разве это не лучше, чем спешить и рисковать?

Ри почувствовала, как внутри всё сжимается. Следующий год? Но она хотела устроить праздник сейчас, в этом году! Показать Дину, Рону, Лире, всем горожанам, как это прекрасно — встречать Новый год с надеждой и радостью. Она представила, как украшает трактир, как накрывает праздничный стол, как в полночь все поднимают кубки… И всё это теперь откладывается на целый год.

— Барбан прав, — примиряюще сказал Дежан. — Торопиться не стоит. Лучше сделать всё правильно, чем потом исправлять ошибки. Ри, я понимаю, что ты расстроена, но поверь — это к лучшему.

Ри опустила глаза. Слёзы подступили к горлу, но она не хотела плакать при других. Не желала показаться слабой, капризной девчонкой, которая не понимает, как устроен мир. Она стиснула зубы и сделала глубокий вдох, заставляя себя взять эмоции под контроль.

— Хорошо, — пробормотала она, поднимаясь. — Спасибо, что выслушали. Извините, что отняла у вас время.

— Не извиняйся, — Дежан тоже встал. — Ты хотела как лучше. И знаешь, что? Я действительно считаю, что твой праздник может прижиться в Велбруке. Просто нужно немного терпения.

Кухарка кивнула, не поднимая глаз. Барбан проводил их до двери, ещё раз выразив сочувствие. Он даже предложил помочь с подготовкой документов, когда она будет готова начать процедуру, но Ри уже почти не слышала его слов. Она чувствовала себя опустошённой, словно кто-то выкачал из неё все положительные эмоции и хорошее настроение.

Они с Дежаном вышли на улицу. Владко посмотрел на неё внимательно.

— Не падай духом, — подбодрил он. — Я возьму вопрос на контроль, и сразу же изучу документы, когда их мне передадут. И тогда всё получится.

— Спасибо, — кухарка попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. — Я подумаю.

Дежан кивнул и направился обратно к своему дому, на ходу поправляя полы плаща. Ри осталась стоять посреди улицы, не зная, куда идти. Возвращаться в трактир? Но там её встретят вопросы, а она не хочет ни с кем разговаривать. Не сейчас.

Она медленно побрела по улицам, не разбирая дороги. В голове роились мысли. «Почему так сложно? Почему нельзя просто отпраздновать, если никому от этого не будет плохо? Зачем нужны все эти согласования, документы, печати?»

Мимо неё прошла пара девушек, весело болтающих о чём-то своём. Одна из них громко рассмеялась, и кухарка почувствовала укол зависти. Как легко им живётся: никаких бюрократических проволочек, никаких несбывшихся надежд. Просто обычный день в обычном городе, такой же, как и множество предыдущих, похожих друг на друга и ничем не примечательных.

Она вспомнила свой родной мир, где всё было иначе. Там не нужно было спрашивать разрешения, чтобы украсить дом, накрыть на стол, встретить Новый год с близкими. Там это было естественно, как дышать. Ри могла просто купить ёлку, развесить гирлянды, испечь печенье в форме звёздочек… Но здесь простые действия превращались в неразрешимую проблему. Существовало слишком много условностей, обычаев, традиций, оговорок, что отсутствовали в прежней жизни кухарки.

«Я не там, — напомнила себе Ри. — Я здесь. И здесь другие правила».

Она остановилась у моста над широким ручьём, протекавшим через западную часть Велбрука. Лёд сковал воду не полностью. В середине течения всё ещё оставалась проталина. Вода в ней была тёмной, почти чёрной, отражавшей серое зимнее небо. Несколько льдинок лениво плыли по течению. Кухарка облокотилась на перила и закрыла глаза.

Холодный ветер трепал волосы, задувая внутрь платка и забираясь под воротник. Где-то вдалеке каркнула ворона — протяжно, словно оплакивая чьи-то несбывшиеся мечты.

«Может, и правда не стоит? Может, проще смириться и забыть об этой идее?»

И вдруг Ри поняла, что не может просто так сдаться.

«Если не могу сделать это официально, — решила она, — то сделаю сама. Не для всего города, а хотя бы для себя. Для Дина, для Лиры, для вукора. Для тех, кто захочет разделить со мной этот праздник».

Кухарка выпрямилась, и в груди разлилось тепло. План постепенно формировался в голове — сначала туманный, но с каждой секундой становящийся всё более чётким. Да, она организует Новый год. Пусть не так, как хотела изначально, но сделает. Поставит ёлочку, наготовит вкуснятины, встретит полночь с теми, кто рядом. И может быть, это будет даже лучше, чем официальное городское празднество. Наверное, камерный праздник с близкими людьми — это именно то, что нужно. Начинать стоит с малого.

Правда, что делать с Роном, Ри пока не знала. Раз Дежан не дал официального документа, придётся действовать тоньше. Скажем, через Лиру. Или вообще поставить трактирщика перед фактом. Скандал, конечно, случится грандиозный, но иначе никак.

Она развернулась и быстрым шагом направилась обратно к «Рыжему кабану». У неё было много дел. Нужно было поговорить с Дином, убедить его помочь, найти способ раздобыть ёлку, придумать, чем украсить трактир, составить меню праздничного ужина, рассчитать, сколько продуктов понадобится, возможно, пригласить нескольких постоянных посетителей трактира. Столько хлопот, но все они приятные.

Главное — кухарка больше не чувствовала себя побеждённой.

Когда Ри вошла в трактир, Лира сразу же подошла к ней. На лице жены трактирщика застыло выражение осторожной надежды, смешанной с тревогой.

— Ну как? — спросила она, вытирая руки о передник.

Ри покачала головой.

— Не получилось, — коротко ответила она. — Сказали, что нужно согласовывать, ждать несколько месяцев.

— Ох, милая, — Лира вздохнула и сочувственно сжала её руку. — Жаль. Я надеялась… Уже даже представляла, как мы украсим зал, как гости будут восхищаться… Эх. А знаешь, что? Я думаю, ты должна попробовать.

Кухарка удивлённо взглянула на неё.

— Правда?

— Правда, — кивнула жена трактирщика. — Только не говори Рону, что я это предложила. Сделай всё сама, без его разрешения. Принеси ёлку, наряди её, приготовь несколько самых вкусных блюд, какие знаешь. А там посмотрим, что выйдет. Возможно, гостям понравится. А может, и Рону тоже, хоть он ни за что в этом не признается.

— Но он же запретил, — неуверенно возразила Ри.

— Рон много чего запрещает, — усмехнулась Лира. — Главное, чтобы гости остались довольны. А они будут довольны, если ты приготовишь что-то вкусное и создашь ощущение праздника. Поверь мне.

Кухарка почувствовала, как внутри снова вспыхивает надежда.

— Хорошо, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей. — Но мне понадобится помощь. Где Дин?

— На заднем дворе, дрова рубит.

Ри направилась к чёрному ходу.

Дин действительно рубил дрова. Его рубаха прилипла к спине от пота, несмотря на холод, а на лбу блестели капельки. Топор взлетал и опускался, с точностью раскалывая чурбаки одним ударом. Рядом уже выросла внушительная поленница. Сын трактирщика явно работал не первый час. Увидев Ри, он опустил топор и вытер лицо рукавом.

— Ри! — воскликнул он, и его лицо озарилось улыбкой. — Как прошло?

Кухарка подошла ближе, стараясь не смотреть на то, как облегающая влажная ткань обрисовывает его торс. «Боги, Ри, соберись, — одёрнула она себя. — Сейчас не время и не место для таких мыслей».

— Не очень, — призналась она, заставляя себя смотреть ему в глаза, а не на мускулистые плечи. — Владко и судья сказали, что нужно ждать несколько месяцев, пока все обо всём договорятся. Поэтому я решила не ждать. Праздник будет только для нас.

Глаза Дина загорелись.

— Правда? — в его голосе звучало восхищение. — Ты не сдалась?

— Не сдалась, — твёрдо сказала кухарка. — И мне нужна твоя помощь. Поможешь?

— Конечно! — Дин воткнул топор в колоду. — Что нужно? Командуй, и я всё сделаю!

Его энтузиазм был заразительным, и Ри ощутила, как последние остатки разочарования растворяются.

— Нам понадобится ёлка, — начала она, и глаза её заблестели от предвкушения. — Небольшая, чтобы в зале поместилась. Потом нужно придумать украшения.

— Ёлку достанем, — уверенно кивнул Дин. — Знаю одно место в лесу, там такие красавицы растут! А с украшениями… Может, сами смастерим? Из бумаги, из ткани… У матушки наверняка найдутся лоскуты.

— Вот именно, — кухарка улыбнулась. — Мы всё сделаем своими руками.

— Тогда начнём завтра с утра? — предложил Дин, отряхиваясь от щепок.

— Да, — согласилась Ри. — И знаешь, что? У меня чувство, что это будет лучший Новый год, который я когда-либо встречала.

Дин засмеялся, и его смех был таким искренним, таким радостным, что кухарка не удержалась и засмеялась в ответ. Во дворе стало как-то светлее, будто зимнее солнце решило выглянуть из-за туч специально для них.

Дверь чёрного хода громко хлопнула. На задний двор выскочил разъярённый Рон. Лицо трактирщика побагровело, мясистые щёки тряслись от гнева, а глаза налились кровью.

— Так, значит? — проревел он. — За моей спиной заговор устраиваете?

Рон шагнул к ним, потрясая кулаками. Дин заслонил собой Ри.

— Отец, — процедил он. — Не приближайся!