Болт встал из-за стола, бережно раскрыл толстую кожаную папку. Внутри лежала стопка папирусных листов, исчерченных схемами и пометками.

— Работа велась непрерывно, всё строго по плану, с максимальным сохранением ресурсов для срочных построек. Вместе с открытием «Инженерии» мы запустили строительство профильных зданий, и всё, за исключением водяной мельницы, уже работает, — начал доклад Болт. — Как только инженерная мастерская и чертёжная были построены, мы с ребятами засели и за несколько дней подготовили вот это… — Хобгоблин вытащил из папки кучу листов и положил их на стол, привлекая моё внимание.

Я протянул руку и взял первый лист, рассмотрел весьма подробный чертёж арбалета. Ручной, компактный, со спусковым механизмом и рычагом натяжения. Во многом похожий на мой собственный. Рядом размеры, указание материалов и даже приблизительное время изготовления.

Следом были ещё несколько листов, показывающих арбалет и его основные детали с самых разных ракурсов. Новая стопка листов: античный строительный кран с системой блоков. Три гоблина на верёвках поднимают каменный блок, который раньше волокли двадцать. «Полиспаст», — вспомнилось слово из прошлой жизни, и я чуть не присвистнул.

Дальше шло нечто под названием «нория» — водоподъёмное колесо, способное черпать воду из ручья, поднимать её вверх и подавать в город по деревянному жёлобу. Ну, или акведуку, когда откроем такой. Название тоже какое-то знакомое… Возможно, из моего мира пришло.

Следующее — строительные леса, позволяющие каменщикам работать на высоте без риска свернуть себе шею. Важная вещь для больших проектов, дающая возможность строителям лучше повлиять на скорость постройки и характеристики нового здания или огромного монумента.

Дальше шёл токарный станок с лучковым приводом для обточки деревянных и костяных деталей, от древков стрел до рукоятей ножей и даже мечей. Не ожидал увидеть подобное… Даже не сразу понял, что это такое. Спасибо подсказке внизу листа. Помогла разобраться.

Я перевернул и задержался на следующем листе. Станковый арбалет на треноге с поворотным механизмом… Очень большое название. Я взял перо и чернила и дал этой военной разработке более короткое название «Скорпион».

Большой, тяжёлый, стреляющий болтами длиной в руку. Для использования нужно два-три гоблина или один орк. Это ещё не баллиста, что появится после изобретения осадных машин, но эта штука способна пробить орочий щит и того, кто за ним стоит. Хорошая вещь для обороны. Там, где бесполезны луки, где вхолостую щёлкают арбалеты, «Скорпион» сделает необходимое.

— Болт, это… — Я не нашёл подходящего слова и просто отправил чертежи по кругу.

Многие с интересом смотрели и обсуждали увиденное после оценки резко выросшего потенциала нашей армии. Успеть бы сделать парочку образцов для будущего генерального сражения…

И ведь это было не всё! Дальше шёл интересный винт для подъёма воды из шахт и колодцев, рычажный пресс для отжима масла из семян, журавль-колодец с противовесом, позволяющий одному гоблину набирать воду практически без усилий. И даже примитивное крепление, не позволяющее грузу свалиться.

Я мысленно отметил, что этот механизм легко адаптировать для подъёмных ворот. Когда дойдём до продвинутой фортификации, этот чертёж окупится десятикратно.

— Болт, я правильно понимаю, что ты за пять дней нарисовал кучу механизмов?

Хобгоблин замялся и потёр затылок:

— Не совсем… Шесть моих. Кран и строительные леса придумал Гвоздь. Он у меня лучший по каменной кладке. Токарный станок Шуфел нарисовал, а рычажный пресс… — Болт кашлянул и кивнул куда-то в сторону. — Это Мелисса. Она масло добывала… Видимо, устала камнем махать и придумала. Во сне вдохновение пришло, как и у остальных. Увидела, как мы давим ягоды камнем, и через день принесла чертёж. Я проверил, работает!

— Кто это такая? — удивился я, впервые слыша это имя.

— Гоблинша из новеньких. Тихая, милая, руки золотые и голова варит.

Коржик, услышав про ещё одну талантливую гоблиншу, открыл было рот, но подзатыльник Шрама прилетел раньше, чем первый звук успел покинуть горло нашего любвеобильного приручителя.

Я аккуратно собрал листы обратно в папку. Двенадцать чертежей. Двенадцать механизмов, каждый из которых меняет что-то в нашей жизни. Кран ускорит строительство стен, а нория поможет. Нория и тот странный винт, по идее, незаменимы в ирригации при перепаде высот.

Токарный станок позволит штамповать стрелы сотнями, а станковый арбалет на стене превратит любой штурм в дорогое удовольствие для атакующих. Инженерная мастерская окупилась за первую же неделю. А ведь ещё даже не все идеи, как я понимаю, воплощены!

— Болт, — посмотрел я главному строителю в глаза, — передай всей команде мою благодарность. Делайте прототипы. Особенно важно освоить арбалеты. Сможем делать их, затем начнём изменять под наши потребности.

Болт коротко кивнул. Хвалить его ещё бессмысленно: он из породы тех, для кого лучшая похвала заключается во фразе «делай дальше». Но всё-таки можно и отметить вклад всей остальной команды…

— Хотите премию какую-нибудь? — уточнил я.

— А премия как в тот раз? — испуганно поинтересовался Болт.

— Нет, не крапивой по жопе. Настоящую награду. Чего ты и твои ребята хотели бы?

— Вождь… А можно это… Наш отряд подвинуть в очереди в глазырню? — смущаясь, спросил он.

— Что это такое? — удивился я.

— Ну, мы купальню построили, там помещение есть с дырочками для глаз, чтобы за гоблиншами подглядывать. Но парни Спартака и Шрама на всю неделю очередь заняли… Нам бы их это, подвинуть чуток…

Я рассмеялся от всей души. Ну гоблины… Ну даёте!

— Скоро уйдёт Спартак, Шрам и вся остальная бравая команда. Настанет ваша очередь, — ободрил я его.

— Ура! Спасибо! — обрадовался Болт, как будто это после его просьбы я решил бойцов на войну забрать.

— Ладно, везунчики, давайте обсудим другой вопрос: какие проблемы есть по твоей части? — уточнил я.

— Главная проблема прежняя, — развёл руками Болт. — Мрамора нет, крепких каменных пород нет. Обычного камня в избытке, но мы сколько за день добудем, столько на постройки и тратим. Лишь небольшой запас держим на всякий случай. Добыча вообще сильно выросла за счёт муравьёв и повозок, но требования к постройке стены всё ещё в разы превосходят наши возможности. А, ну, ещё бумага закончилась.

Ожидаемая, но от этого не менее неприятная проблема… Бумага в цивилизации, которая рисует чертежи, ведёт учёт, записывает итоги собрания, расходуется быстрее боеприпасов. А мы до сих пор сидим на тростниковом папирусе, который производится в объёмах, рассчитанных на поселение втрое меньшего размера, и добывается в одном-единственном озере на западе отсюда.

— Камень — что имеем, то имеем. По бумаге будем искать альтернативу. А пока записи многоразового применения делайте на глиняных табличках. Глины навалом, обжиговых печей достаточно.

Болт и Эйнштейн синхронно кивнули.

— Присаживайся, Болт. Бруп, твоя очередь, — повернулся я к управляющему гостевым шатром и будущим министром торговли и экономики.

Бруп поднялся с кресла, откашлялся, поправил что-то вроде бабочки на шее.

— Вождь, за время вашего отсутствия имели-таки место быть некоторые торговые операции, о которых я обязан-таки доложить. Во-первых, к нам пожаловали странствующие путники с весьма занятным товаром. Удалось приобрести у них карту. Странную. Я бы даже изволил выразиться — загадочную… — Бруп извлёк из-за пазухи свёрнутый лист и положил на стол. — Что на ней нарисовано, я, к великому сожалению, не ведаю. Но выглядит красиво и дорого.

Я развернул карту. Потёртый, подпалённый по краям лист с нанесёнными на него линиями, отметками и символами. Не наш район, это точно. Зато очертания рек, озёр, гор, и парочка населённых пунктов имеется. И что-то вроде моря лежит на восточной части карты. Придётся изучить на свежую голову, чтобы понять по всем этим ориентирам хотя бы примерно, какой регион она показывает.

— Что отдал за неё?

— Сущие пустяки! Три бронзовых наконечника копья и кувшин медовухи. Путники были сговорчивые и уставшие, а медовуха наша, как вам известно, творит с переговорами чудеса.

— Хорошо. Что дальше?

— Дальше было-таки веселее. Торговые караваны приходили, четверо. Предложили купить у нас боевое снаряжение, а сами какое-то барахло предложили. Барахло, впрочем, было из золота и серебра. Под слоем грязи, а значит, где-то его раскопали. Я осмотрел, прикинул, и мы произвели честный обмен. Отдали им наше старое снаряжение — то, что помятое и побитое, — зато получили золото, серебро и горсть драгоценных камушков за четыре лука и колчаны со стрелами.

Ещё одни шли с едой. Мы их подчистую раздели! Всё забрали-таки, кроме набедренных тряпок, — расплылся Бруп в довольной улыбке. — Навар, вождь, вышел-таки приличный. Они даже не торговались особо. Видать, в их краях с бронзой совсем худо. Радовались двум кривым кинжалам так, словно мы им ключ от города вручили.

— Неплохо. Ещё?

— Были ещё двое. Шарлатаны, — состроил Бруп скорбную гримасу.

— Почему шарлатаны?

Бруп печально вздохнул:

— Потому шо предлагали лампу с джинном и ковёр-самолёт. Лампа оказалась самая обычная. Масляная. Без джинна. Но красивая, медная, с узорами. Ковёр тоже обычный. Тканый, с бахромой. Не летает. Но тоже красивый.

По залу прокатились смешки. Миори прикрыла рот ладонью, Карамелька хихикнула.

— И что отдали взамен? — уточнил я, уже предчувствуя, что мне скоро придётся валериану искать и отвары из неё делать.

Бруп, к моему удивлению, просиял с такой гордостью, что чуть не осветил зал.

— А вот тут, вождь, я их таки облапошил! Спихнул этим голубчикам тюк сушёных листьев табака, к которому у них было крайне странное и неудержимое влечение. Они как увидели, так аж затряслись. Я ещё цену вдвое поднял, а они всё равно согласились, лишь бы забрать. В итоге мы получили красивую лампу, красивый ковёр и избавились от бесполезных листьев, которые только место на складе занимали.

Табак — это так-то не бесполезная штука. Пюрешка её время от времени использует для защиты от насекомых…

Ладно. Ковёр, на самом деле, вещь дорогая. Может, обменять на что-то более полезное получится. А может, научатся мои гоблины свои ковры ткать… Так-то ковры и для украшения жилища сгодятся, для сохранения тепла и чистоты. Да и статусности они придают. Потом посмотрим, что из себя представляет сломанный ковёр-самолёт.

— Ладно, принимается. Это всё?

Бруп замялся. Потёр подбородок, посмотрел в потолок, словно вспоминал незначительную деталь.

— А ещё я таки купил слона. Волосатого.

В зале повисла тишина. Даже камин, кажется, перестал потрескивать.

— Так… А ну-ка поподробнее, — медленно произнёс я.

— Его привели те же путники, что с картой. Обошёлся недёшево, но… Надо его таки видеть! Огромный, лохматый. С бивнями, хоботом. И смирный. Стоит в большом загоне и жуёт сено. Правда, таки жрёт он его больше, чем половина всех остальных животных… Так что я уже сомневаюся, шо оно того стоило.

Офигеть! Мамонт! Надо его на самообеспечение едой перевести, пока он нас не объел.

— Пошли смотреть, — поднялся я.

Совет прервался. Все до единого, включая хромающего Стрыга, потянулись за мной через ночной город к дальнему загону у западных ворот. Загон оказался не просто большим, а чудовищно огромным. Болт, видимо, строил его для стада быков, а не для одной конкретной животины. Но мамонт занимал добрую его треть!

Он стоял в дальнем углу, освещённый двумя факелами на столбах. Лохматая гора мышц и бурой шерсти высотой в три с половиной метра. Загнутые вверх бивни длиной в мой полный рост. Маленькие глазки блеснули в свете огня, хобот лениво потянулся к охапке сена и засунул её в пасть с такой невозмутимостью, будто ночные визиты десятков зелёных коротышек для него привычное дело.

— Если его разогнать в сторону вражеского строя… — задумчиво протянул Орочи, и в глазах зажёгся профессиональный огонёк, — ни один щит не выдержит, никакой строй не удержится.

— А сколько металла на броню для него уйдёт? — Стан прикинул размеры зверя и тихо присвистнул. — Пластины на голову, на бока, на ноги… Нам полгода ковать.

— А на нём можно сидеть? — Коржик подпрыгнул, пытаясь рассмотреть спину мамонта через ограду. — Представьте, площадка наверху, лучники стреляют сверху вниз! Боевая башня на ногах!

Мамонт, будто услышав последнее предложение, повернул голову в нашу сторону и издал низкий утробный звук.

— Так, хватит фантазировать. Пошли обратно, пока не разозлили, — скомандовал я, хотя в голове уже крутились те же самые мысли, что и у Орочи с Коржиком.

Бронированный боевой мамонт с установленной на спине вышкой, кучей лучников и баллистой. Ух! Дайте мне ещё пару мамонтов! Растопчу надежды Железнозуба на победу!

Хотя без подходящего дрессировщика он скорее нас растопчет… Надо подключать Коржика, а может, и Сливку тоже. Их способности могут сработать. Пусть это и не их профиль…

Вернулись в зал совета, расселись по местам. Настроение у собравшихся заметно поднялось. После вида мамонта даже война казалась чуть менее пугающей. Впрочем, радоваться рано. Пора поставить точки…

— Прежде чем продолжим, все должны знать, зачем мы ходили к Озёрному и что нас ждёт, — обвёл я взглядом присутствующих.

Рассказал коротко, без лишних подробностей. Нападение орков Железнозуба на поселение Стрыга. Осада, варги на фланге, штурм. Наш марш-бросок, ночная атака, решительная победа и побег парочки наездников врага. Решение эвакуировать оставшихся жителей Озёрного, потому что удержать поселение с горсткой калек невозможно. Железнозуб потерял несколько сотен воинов, но основная его армия не участвовала. Три тысячи орков на севере ждут команды и, когда они узнают о нашем существовании, придут сюда.

Лица присутствующих стали серьёзными. Стан нахмурился и сжал кулаки. Эйнштейн побледнел, но не прекращал конспектировать. Спартак и Шрам переглянулись и почти синхронно кивнули друг другу. Они-то знали, что ждёт, ведь были там.

— Стрыг пришёл к нам как союзник, потерявший дом, — закончил я. — Его орки — теперь наши гоблины. Его враги — теперь наши враги. Впрочем, они и до этого были нашими. Мы к этому готовились. А теперь будем готовиться ещё интенсивнее.

Помолчали. Минута тишины ушла на осмысление моего рассказа о грядущем. А вот дальше понеслись короткие доклады от остальных. Всё было ожидаемо, так что не стал всех задерживать. Пора идти отдыхать.

— Всё, совет окончен. Все свободны. Кроме Тали, Миори, Карамельки и Стрыга, — распорядился я.

Скрипнули кресла, закрылась тяжёлая дверь, стихли шаги. Зал опустел. Потрескивал камин, а за стенами зала совета гомонил ночной Матрассийск.

Стрыг поднялся с дальнего кресла и пересел ближе. Его здоровый глаз блестел в свете масляных плошек, второй всё ещё скрывал кровоподтёк.

— Я и не подозревал, что наши города настолько отличаются, — выдавил он, и в голосе не было ни обиды, ни зависти. Только растерянность. — У тебя армия больше моей… Есть кузницы, мастерские, каменные стены, мельница… Даже мамонт… А я думал, мы на равных.

— Стены не спасут от всего, — покачал я головой. — Против трёх тысяч фанатиков с шаманами они помогут, но не решат проблему. Вливайся в наш коллектив, Стрыг. Будем вместе думать о том, как разбить врага и вернуть тебе твой Озёрный.

Карамелька подошла сзади, мягко погладила меня по голове и нежным голосом произнесла:

— Мой вождь, у нас скопилось много Веры. Можно очередного мага воспитать, хочешь?

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза, массируя переносицу.

— Нет, не сейчас. Я думал, что магия станет универсальной затычкой и поможет закрыть все наши слабости… Но ошибся. Магия оказалась дорогим удовольствием для избранных. Каждый маг стоит Веры, и с каждым следующим цена растёт. Против армии орков даже десять магов не спасут, если за ними не стоит обученная пехота.

Я помолчал, собирая мысли. Пальцы отстукивали ритм по подлокотнику.

— У нас неожиданно появилось много слабых мест… Десятки слабостей, которые я вижу и которые нет смысла сейчас даже обсуждать. Надо исходить из другого…

Орков убить можно, но сложно: они выносливее и крупнее наших гоблинов. Их много. Будем ориентироваться на наши сильные стороны и их слабые. Яд и дистанция, засады в лесах и предгорьях, где их численное превосходство бесполезно. Можем создать определённые лесные массивы полные паутины и засадных полков из стрелков с ядами.

Хозяева четырёх пар глаз молча ждали распоряжений.

— Тали.

— Слушаю.

— Возьми наших шкриняпов за шкирку. Особенно их шамана. Дай понять, что время оставаться единственным и неповторимым закончилось. Я готов сделать его лидером всех шкриняпов и подарить им поселение в составе нашего государства. Но он должен обучить новых шаманов. На войне с орками они будут нужны и полезны. Шаманское безумие в бою стоит десятка магов. Если упрётся, напомни, кто снял с него рабские оковы. И что их можно вернуть обратно…

Тали коротко кивнула:

— Поняла.

— И ещё: отправь дальние разведывательные отряды в сторону северных пустошей. Мне нужно знать, где Железнозуб, сколько точно у него бойцов и прочих жителей и каким маршрутом он движется. У него тоже будут свои разведотряды. Надо знать своего врага и быть готовым действовать. Разбить мелкий отряд куда проще, чем целую орду. Любая информация может привести к важным, судьбоносным решениям. Пусть действуют осторожно. Наших разведчиков заметить не должны.

— Отряды выйдут на рассвете, — кивнула в ответ Тали.

— Карамелька, — повернулся я к жрице.

— Да, мой любимый вождь?

— Начни разработку праздника «Защитников». Согласуй со жрецами остальных святилищ. Нужно поднять счастье до ста процентов. Причём до того, как мы отправимся на войну. На подготовку и проведение два дня. Запасы еды позволяют устроить торжество. Нужны музыка, состязания с призами и танцевальный вечер у костров. Подключи Дыньку, она знает толк в том, как поднять всем настроение.

— Хорошо, мой любимый вождь, — улыбнулась Карамелька, и в её глазах уже плясали озорные чертята.

— Миори. С тебя турнир лучников на стрельбище. Мы не знаем, кто из поселения хороший стрелок, а кто кривой мазила. Личных дел на каждого бойца мы так и не завели, а тут ещё и с бумагой беда. Задача: выявить кадры для отрядов стрелков. Также организуй набор желающих в застрельщики. У нас три дальнобойных оружия: луки, копьеметалки и духовые трубки. Надо обучить всех и провести инструктаж по безопасной работе с ядами. Стрелков целиком выводи с общественных работ. На них будет основная ставка в предстоящем сражении. Атари и её ядосборщики пусть накопят запасы отравы…

Миори слушала, записывала и кивала, подтверждая, что мои указания будут выполнены.

— Ещё зайди к Стану и мастеровым. Передай, чтобы массово переключились на производство боеприпасов, луков, копьеметалок и перчаток. Мы не можем позволить себе воевать лоб в лоб с армией орков. Даже если перебьём этих, на их место придут другие, и каждый погибший с нашей стороны приближает нашу гибель. Мы обязаны минимизировать потери, а значит, будем воевать грязно. В наших лесах и предгорьях, в отличие от орочьего пустыря, партизанские засады окажутся полезнее любого лобового столкновения.

— Поняла, — кивнула Миори.

Стрыг слушал, и на его лице читалось растущее восхищение.

— А мне что делать? — наконец спросил орк.

Я посмотрел на его перевязанную руку, зажатую между досок ногу, заплывший глаз. Посмотрел на вождя, потерявшего половину своего народа и пришедшего в чужой город с пустыми руками.

— Смотри и учись, — ответил я серьёзным тоном. — Став частью нашей большой семьи, ты будешь нести ответственность за жизни всех. Даже раненых. Отправляйся к Орочи и посмотри, как он управляет нашими орками. Может быть, тогда поймёшь, почему у нас их так много и почему те, кто исцелился, так и не вернулись к тебе.

Стрыг не ответил. Он поднялся, тяжело опираясь на здоровую ногу, и двинулся к выходу. У порога замер на мгновение, но так ничего и не добавил. Дверь за ним закрылась.

Тали и Миори обменялись взглядами и тоже вышли. Карамелька задержалась, чтобы чмокнуть меня в макушку. Она шепнула: «Не засиживайся», — и ускользнула за остальными.

Я остался один. В зале совета было тихо. Только камин потрескивал и где-то за стеной гоблин напевал что-то неразборчивое.

Пять тысяч жителей. Армия орков на горизонте. Мамонт в загоне. Праздник через два дня. Война через недельку. Максимум две… И всё это параллельно с развитием аванпостов и постройкой своего государства, с подготовкой к созданию чуда света. Сперва малого, а однажды и легендарного, грандиозного. Того, что ознаменует нашу победу. И ещё тысяча дел, которые появляются и исчезают, как звёзды на ночном небе…

«Что, опять проблемы?» — раздался знакомый голос в голове.

Дионис появился в своей обычной манере: в кое-как напяленной одежде, с веткой винограда в одной руке, бокалом вина в другой и озорным, захмелевшим взглядом.

— Они и не заканчивались…