Пять тысяч золотых. Бруп произнёс эти слова с таким придыханием, что я на секунду забыл и о пленных кетрах, и о своей усталости, и о злости на то, что мне сегодня не дали поспать больше пяти минут.

— Веди, — коротко бросил я, поднимаясь с корточек у края ямы.

Бруп развернулся и засеменил в сторону окраины старого города, то и дело оглядываясь, будто боялся, что я передумаю и вернусь к более увлекательному занятию вроде допроса кетрийских шпионок.

Спартак двинулся следом, но я жестом велел ему остаться и присмотреть за пленными. Потом с ними разберёмся, сначала дела поважнее.

Пять тысяч золотых — это огромные деньги, и они смогут сильно прокачать меня или моих гоблинов. Да и развитие поселения подскочит. Хотя мне, пожалуй, скорее даже аванпост заказать нужно и, как только я добуду мрамор, запустить постройку Хижины Мистика.

Гостевой шатёр с переходом в новую эпоху тоже изменился до неузнаваемости. Бруп обжил своё хозяйство так, словно это был его персональный дворец. Прежний продуваемый шатёр с дырявым пологом уступил место каменным стенам с деревянными ставнями и широким крыльцом из обтёсанных каменных плит.

Внутри Бруп развернулся ещё масштабнее. Там появились длинный резной стол, лавки вдоль стен, полки с товарами для обмена, похожие на витрины, и на полу тот самый ковёр, который наш управляющий некогда выменял у приезжих шарлатанов за тюк табака.

Бруп раскусил обман, но сделку провернул так, что табак ушёл вдвое дороже рыночной цены, а бесполезная тряпка теперь украшала пол лучшего помещения в Матрассийске.

Я до сих пор не знаю, радоваться мне или плакать, но производство своих ковров мы не начали, а значит, и чертежа нет. Продавать их торговцам мы не сможем. Надо будет как-то подстегнуть ремесленников и ткачей… Я готов признать, что ковёр этот с бахромой и узорами очень красивый, и он преобразил гостевой дом. Сделал его изысканнее и уютнее. Да, не летает, зато ноги не мёрзнут, и придаёт помещению статус. Я бы даже на стену его приделал, возможно…

Если бы я не построил себе уменьшённую копию зала совета в качестве личного дома, мог бы и позавидовать. Хотя всё равно гостевой дом Брупа с его каменными стенами, тёплым полом, камином и широкими окнами выглядит несколько уютнее моего жилища.

Переговорная комната была внутри дома, и стоило открыть в неё дверь, как передо мной предстало ещё одно чудо этого мира. Гость ждал за столом, нервно постукивая ногой по каменному полу.

Первое, что я увидел, — это шлем. Прозрачная полусфера, наполненная водой, сидела на голове существа и уходила ниже подбородка, закрывая жабры на шее герметичным воротником. Пузырьки воздуха поднимались от губ.

Конструкция реально напоминает аквариум… И судя по характерным магическим потокам — это не просто стекляшка, а настоящий артефакт. А значит, скорее всего, это предмет из волшебной коробки. Без него наш гость явно не протянет на суше долго.

Существо выглядело интересно. Влажная гладкая синяя кожа, покрытая мелкой чешуёй на плечах и предплечьях. Антропоморфное тело, но пропорции другие: удлинённый торс, короткие мощные ноги, широкие ступни с перепонками между пальцами. Руки заканчивались пятипалыми ладонями, и на каждом пальце виднелся острый загнутый коготь. За спиной свисал хвост, толстый у основания и сужающийся к кончику, по бокам которого шли полупрозрачные плавники. На поясе каменный кинжал в кожаных ножнах, и больше ничего. Ни брони, ни сумки… Ни даже обуви.

Сосредоточился и получил уведомление:

[Аэквори-ныряльщик. Уровень 6.]

Шестой уровень… Это существо прошло до нас бог знает сколько практически без снаряжения и оружия. И, судя по всему, без знаний языка. Либо удачливое до неприличия, либо упрямое до безумия. Хотя одно другому обычно не мешает.

Бруп подтолкнул меня локтем и зашептал:

— Его привели к воротам полчаса назад. Дозорные сразу направили его ко мне, потому что он не нападал и не убегал. Я таки попытался его разговорить, но он не понимает ни слова. Зато жестами… Вождь, этот рыбий сын соображает будь здоров.

Аэквори заметил, как Бруп ко мне обращается, и понял, что я тут главный, сразу же поднялся из-за стола. Движения плавные, осторожные. Огромные глаза напоминали рыбьи, не имели зрачков и в целом выглядели пугающе. Он изучал меня, а я его. Недолго.

Вскоре гость начал быстро булькать на своём языке и активно жестикулировать. В первую очередь рыболюд протянул ладонь. На ней лежала золотая монета. Крупная, тяжёлая на вид, с профилем неизвестного мне существа и надписью на незнакомом языке. Однако сразу понятно — системная. Возьму в руки — исчезнет. Аэквори поднял монету, убедился, что я смотрю, и медленно поднял вторую руку. Растопырил пять пальцев, продемонстрировал когтистую перепончатую ладонь. Потом опустил руки на стол и принялся выкладывать воображаемые стопки, одну за другой. Раз, два, три… десять аккуратных жестов, каждый с хлопком ладони по столешнице.

Пять пальцев и десять стопок. Пятьдесят? Пятьсот? Пять тысяч?

Бруп рядом со мной мелко трясся от волнения и пускал слюни на золотую монету. Будь он собакой, на столе уже образовалась бы лужа.

— Пять тысяч? — уточнил я, подняв пять пальцев и показав нули второй рукой.

Аэквори вряд ли понял, что значит нолик, но очень энергично кивнул, и пузырьки в его шлеме заметались. Потом ткнул когтистым пальцем себе в грудь, затем в меня, сложил ладони вместе и потянул их в сторону, имитируя движение.

Смысл жеста прозрачен: помоги мне, идём вместе.

Ладно, может, это и не ровно пять тысяч. Тут уж скорее мечты Брупа так сложились, но гость от этого не менее интересный и перспективный. В любом случае стоит уделить ему внимание. Существо проделало долгий путь, чтобы сюда добраться, и у него явно есть причина.

Следующие полчаса превратились в самую увлекательную игру в шарады за всю мою жизнь. Рыболюд оказался сообразительным. Он быстро понял, что слова бесполезны, и перешёл на рисунки.

Когтем на мокрой от его перепонок столешнице он нацарапал контур пещеры. Внутри поставил множество маленьких точек и обвёл их кругом. Снаружи нарисовал фигуры покрупнее, с длинными конечностями, и перечеркнул линию входа. Потом показал на точки, ткнул себя в грудь и изобразил руками что-то округлое.

Его племя заперто внутри, а враги блокируют выход.

Пока всё понятно. Но потом он нарисовал рядом с точками нечто, отчего я на секунду завис. Маленькие кружочки, собранные в кучку, отдельно от точек-жителей. Аэквори обвёл их руками и прижал ладони к груди, изображая что-то хрупкое и драгоценное.

— Яйца? — вспомнил я школьные уроки биологии. — Или икринки?

Аэквори не понял слов, но мой жест, имитирующий круглую форму, он уловил и снова закивал, взбаламутив воду в шлеме.

Слово «икринки» застряло в голове и не хотело укладываться. В этом мире нет детей. Разумные существа рождаются взрослыми через Систему. Беременности, родов и ночных истерик младенцев не существует. Гоблины плодовиты, но их плодовитость выражается в скорости появления новых взрослых особей из ниоткуда. Откуда у водного народа икринки?

«А ты как думал? — раздался неожиданно голос Диониса. Мой покровитель не стал заваливаться в гости со своим винным амбре и предпочёл сразу залезть в мои мысли. — Ты привык к своим гоблинам и решил, что весь мир работает по одной схеме? Каждой расе нужны свои условия для роста населения. Твоим зелёным нужны свободные дома, счастье, еда и возможность уединиться. Большинству наземных рас — то же самое, а вот водным нужны икринки. Считай это аналогом персонального жилища. Нет икринки — нет нового жителя. Потеряешь кладку — потеряешь целое поколение».

Ну, ситуация стала понятнее. Жаль, этого сразу не рассказал.

«Да на кой чёрт тебе миллионы фактов, которые даже я не помню? Голова взорвётся, а пользы никакой. И будет у меня ходить избранный с дёргающимся глазом, ухом, рукой или ещё какой-нибудь конечностью. Оно мне надо? Все боги так делают, ведь вы же нежные существа. Чуть что, сразу сдохнуть хотите! А твоё преимущество в том, что я…» — начал занудную лекцию Дионис.

«Всё своё внимание уделяешь только мне и сразу ответишь на возникающие вопросы, в отличие от других божеств».

«Божество у тебя в штанах плесневеет! На Земле такие объекты недвижимости, как то, что у тебя между ног болтается, признают бесхозным имуществом, понятно? А я — Бог! — обиделся Дионис. Не с той ноги встал, что ли? — С твоими-то возможностями довольствоваться столь редкими актами любви, имея в покровителях меня, — кощунство на грани с богохульством!»

«А кроме лекций о половой деградации и чпокен-терапии у тебя есть полезная информация?» — оборвал я его поток слов.

«А о чём мы вообще говорили?» — безмятежно спросил Дионис как ни в чём не бывало.

«Рыболюд…» — напомнил я этому порой невыносимому богу о причине его присутствия в моей голове.

«Точно! Это интересный случай. Морской народ, водная раса. Ты же давно хотел выйти к морю. Так чё тупим? Собирай разведку!»

Я мысленно поморщился, ведь от Диониса, видимо, полезной информации больше не будет. Всё это я и так знал, хотел и планировал.

Южные территории остаются самым белым пятном на моей карте. Знаю лишь, что там есть большая река и что она куда-то должна впадать. Что там, кто там, где заканчивается суша и начинается вода, неизвестно. Слишком далеко, слишком много дел ближе к дому. Но рано или поздно разведка юга станет в приоритет, потому что контролировать территорию, границ которой не знаешь, невозможно.

«Вот именно, — продолжил Дионис, и я ощутил его самодовольство, просочившееся сквозь ментальную связь. — Если ты не просто узнаешь, где они живут, а ещё и заручишься поддержкой водного племени, это будет хорошо. Союзники на побережье, разведка морских границ, потенциальные торговые маршруты, доступ к морским ресурсам. Одна экспедиция — и столько выгоды!»

Ненавижу, когда он прав. Особенно когда при этом роется в моих мыслях, потому что возникает ощущение, будто умные идеи принадлежат ему, а не мне.

— Ладно, уговорил, — буркнул я вслух, вызывая удивлённый взгляд Брупа, который не слышал голос бога в моей голове и решил, что вождь разговаривает сам с собой. — Бруп, принеси мне чаю.

Управляющий унёсся, а я повернулся к аэквори и принялся выяснять детали. Рыболюд рисовал когтем новые фигуры. Судя по всему, изображает врагов.

Их контуры выглядели знакомо: приземистые тела, широкие пасти, длинные передние конечности. Что-то в этих очертаниях напоминало кого-то, виденного раньше. Но кого именно? Рисунок на мокром дереве слишком грубый, чтобы опознать наверняка. Без живого или хотя бы мёртвого образца гадать бессмысленно.

Бруп притащил кувшин, от которого шёл пар и травяной аромат, и я спроецировал, вызывая шок и трепет на лице рыболюда, карту прямо посреди стола. Аэквори уставился на неё, повертел головой, и по его лицу стало ясно, что карта ему помогает не больше, чем мне помогло бы меню японского ресторана на японском же языке и без картинок.

Рыболюд ткнул пальцем в один край, потом в другой, я попытался выяснить, где его родина находится по ориентирам, но всё бесполезно. Он в этих вещах не разбирался. Ныряльщик раздражённо мотнул головой и встал из-за стола.

Он вышел на крыльцо гостевого дома, огляделся и уверенно махнул перепончатой ладонью в сторону юга.

— Оттуда, — пояснил Бруп, хотя пояснять было нечего.

Значит, конкретики не будет… Надо брать и идти за ним. А он сориентирует, куда нам надо. За солёным озером, за южными лесами, за территориями, куда ни один мой патруль ещё не забредал. Где-то там лежит побережье, а на побережье живёт водный народ, зажатый в подводной пещере некими тварями, которые не умеют плавать, но на суше представляют угрозу и не дают местным выбраться и нормально жить.

Я вернул аэквори за стол и перешёл к числам. Тут язык жестов работал безупречно: хлопки ладонями и точки на столе. Сколько ваших? Рыболюд показал пять раз по десять — пятьдесят. Сколько икринок? Два раза по десять — двадцать. Сколько врагов снаружи? Семь раз по десять — семьдесят.

Семьдесят тварей неизвестной породы блокируют вход в пещеру с пятьюдесятью аэквори и двадцатью икринками внутри. Расклад неприятный, но не безнадёжный. Зависит от уровня и способностей этих тварей. Рыболюд тем временем принялся жестикулировать ещё активнее, тыча пальцем в сторону юга и хлопая ладонью по столу, давая понять, что помощь нужна сейчас, а не через неделю.

— Как ты вообще до нас добрался? — развёл я руками, как можно точнее изобразил удивление лицом, понимая, что словами нам не поговорить.

Аэквори уловил суть. Он провёл когтем по карте волнистую линию, изображая реку, и показал, как плывёт. Потом нарисовал берег и фигурку, выходящую на сушу, и тут же перечеркнул её. Снова река и берег, снова крест. Куда бы он ни выходил, его встречали враждебно и нападали, приходилось уплывать. Только здесь, в Матрассийске, идя вдоль восточного каньона с бурной рекой, по которой даже он плыть не стал, его встретил патруль, не стал убивать и привёл в поселение.

Я представил его путь… Одинокий рыболюд шестого уровня с каменным кинжалом и аквариумом на голове плывёт по незнакомым рекам через чужие территории. Выбирается на берег, получает угрозы в свой адрес, ныряет обратно и плывёт дальше. Раз за разом…

Он прошёл через это, потому что позади остались пятьдесят его сородичей и двадцать икринок, запертых в ловушке. Либо он сильнейший, либо храбрейший в племени, раз именно его отправили за помощью. Впрочем, одно другому и в этом случае не мешает.

— Аквариум, — показал я на его шлем. — Откуда?

Рыболюд понял жест и показал на шлем, потом изобразил руками квадрат, что-то вроде коробки. Сделал движение, будто достаёт что-то изнутри и надевает на голову. Волшебная коробка, или как они там называются у водных рас. Предмет для долгих путешествий по суше. Удобная штука, без которой этот визит не состоялся бы.

Я откинулся на стенку и прикинул расклад. Идти самому? Юг неизведан, опасен, и я понятия не имею, сколько дней займёт путь. Мне как Искателю это интересно. Но как правителю…

Через двенадцать часов завершится строительство Архива Тайн. Я убедился: таймер тикает, всё в процессе. Первая из трёх построек, необходимых для Грандиозного Чуда Света, будет готова к рассвету. Пропустить этот момент означает упустить контроль над процессом. А я должен лично назначить Хранителя тайн и настроить зону Тайного покрова. Пятьдесят километров невидимости для чужих богов, ускорение восстановления маны на две единицы в минуту и пятнадцать процентов к скорости обучения. Это слишком важная постройка, чтобы её настройку кому-то делегировать.

Значит, не иду.

— Бруп, позови Спартака.

Управляющий убежал, а я повернулся к аэквори. Показал ему жестом: жди. Рыболюд кивнул и сел обратно, терпеливо сложил перепончатые ладони на столе. Выдержка у него есть. Хотя учитывая, сколько он проплыл, это неудивительно.

Спартак явился через пять минут. Влетел в гостевой дом, увидел аэквори, моргнул, но ничего не сообщил о своих впечатлениях. Просто ещё один чудик в этом чудном мире. После дракончика, наги, шкриняпов безумных и тварей из подземелья он перестал такому удивляться. Подумаешь, ещё одна диковинка за столом у вождя…

Я кратко изложил ситуацию: водный народ, подводная пещера, семьдесят врагов на поверхности, нужна помощь, платят золотом. Заодно это разведка юга.

Спартак не раздумывал ни секунды:

— Я пойду, вождь.

— Я не договорил.

— Не надо. — Хобгоблин расправил плечи и сверкнул глазами: — Разведка и южные земли. Когда выступать?

Я подавил улыбку. Вот это мне и нравится в Спартаке. Ему не надо объяснять причины дважды. Всё схватывает на лету. Но проблема в том, что он точно так же хватается за любое задание, даже не зная деталей. Когда-нибудь это его подведёт… Но пока его рвение работает в мою пользу.

— Двадцать бойцов. Сам отберёшь. — Я поднял палец: — Но это разведка, Спартак. Не завоевание. Ты идёшь, оцениваешь обстановку, по возможности помогаешь рыболюдам, изучаешь южные территории и возвращаешься с докладом. Без самодеятельности и героических порывов.

— Понял, вождь. Двадцать бойцов и разведка без героизма.

Он произнёс это таким тоном, что я засомневался в искренности последнего обещания. Но выбор невелик: Шрам остаётся на оборону, Орочи нужен для орочьей экспансии на север, а Тали нужна здесь для работы с пленными. Слишком большой кусок пирога мы от орды Железнозуба откусили, потому надо оставить тех союзников, что помогут его «переварить» на благо цивилизации. Спартак — лучший кандидат для этого задания. И он это знает.

— Формируй отряд, — кивнул я. — Выступаете через два часа.

Спартак вылетел из гостевого дома. Я слышал, как он уже на крыльце начал выкрикивать имена, и по улице загрохотали шаги бегущих бойцов. Быстрая реакция — это хорошо.

Через час на площади перед гостевым домом выстроился отряд. Спартак подобрал людей с умом: ядро составляли его хобгоблины, перешагнувшие десятый уровень в битве с ордой Железнозуба. Закалённые бойцы с новыми способностями, усиленными характеристиками и одной общей чертой: каждый из них выжил далеко не в одной военной кампании. Кроме хобгоблинов, среди них имелось четверо новоиспечённых магов, у каждого после пробуждения дара по одному заклинанию. Немного, но против неизвестных тварей даже простенький «Огненный шар» или «Ледяной снаряд» может оказаться решающим аргументом.

Аэквори, увидев выстроившихся бойцов, задёргался и начал показывать жестами, что нужно больше. Семьдесят врагов, а тут двадцать воинов и рыболюд с каменным ножом. Арифметика его не устраивала.

Я покачал головой.

— Хватит.

Рыболюд не понял ни слова, но уловил интонацию. Забеспокоился и принялся показывать семёрку и ноль снова и снова.

Я подошёл к ближайшему хобгоблину, похлопал его по наплечнику из бронзовых пластин, показал на арбалет в его руках и кивнул в сторону аэквори. Потом указал на колчан с болтами, на флягу с ядом на поясе бойца, и повернулся к рыболюду. Жестами объяснил: один мой воин стоит примерно пятерых ваших врагов, а может, и больше.

Аэквори замолчал, но его бледно-золотые глаза выражали очевидный скептицизм. Впрочем, выбора у него не было. Да и большой отряд замедлит их передвижение.

Пока отряд проверял снаряжение, я провёл последний осмотр. Щиты, мечи и копья, арбалеты с запасом болтов и луки. Фляги с ядом и целебные мази в кожаных мешочках. Палатки из шкур и провизия на пять дней за плечами. Кинжалы из бронзы за поясом. Оружие всё ещё не было унифицированным, потому каждый выбрал то, что нравится больше всего, и то, с чем он чувствует себя увереннее.

Спартак даже запасную тетиву из паучьего шёлка взял и мешочек со специями, чтобы вкусно кушать по пути. Основательно подготовился.

Командир построил отряд и подошёл ко мне за последними указаниями. Глаза горят, руки чешутся. Первые красавицы племени начали вешать бойцам на руки разноцветные ленточки, как символ ожидания, когда они вернутся.

— Слушай внимательно, Спартак, — понизил я голос, хотя вокруг были только свои. — Вы разведка, а не покорители моря. Дошли и оценили обстановку. Если враг по силам, помогите рыболюдам и зачистите побережье. Если нет, пользуйтесь умом. Партизанскую тактику, как с орками было, никто не отменял. По пути вам будут встречаться разные опасности, действуйте по обстановке. Вы все через многое прошли. Прикрывайте друг друга, не расслабляйтесь, выставляйте дозорных, отправляйте вперёд разведку, доверяйте своим чувствам. Если что-то не так, отступайте и возвращайтесь с информацией. Мне нужны данные: расстояние до побережья и ландшафт, ресурсы по дороге и водные пути, поселения и кто их населяет. Нанесите всё на карту. Сколько бы вы ни нашли, я хочу знать об этом.

— Понял, вождь, — коротко кивнул Спартак.

Я хлопнул его по плечу и отступил.

У ворот собралось много провожающих. Среди них мелькнула Паста. Повариха протиснулась сквозь толпу, когда я закончил с последними инструкциями, и тоже повесила на руку командиру нашего отряда разноцветную ленточку и замерла перед ним, сжимая в трясущихся руках свою поварёшку.

Спартак посмотрел на неё, похлопал глазами и резко наклонился, впиваясь губами в уважаемую всем племенем красавицу. Засосал так засосал под счастливое улюлюканье толпы.

— Дождись меня, — негромко произнёс он, когда отстранился.

Паста всхлипнула и растерянно уставилась в его глаза. Не зная, как реагировать, она стукнула поварёшкой ему по голове, выбросила её и ткнулась ему в нагрудник.

— Дождусь… — хлюпая, произнесла она.

Спартак наклонился, поднял поварёшку и вручил своей красотке, повернулся к отряду, что тоже прощался с друзьями и подругами, и закричал: «Выступаем!»

Блин, самого чуть на слезу не пробило. Как быстро растут чужие гоблины. Хотя какие они мне теперь чужие? Каждого, можно сказать, с пелёнок воспитал.

Двадцать воинов и один рыболюд в аквариуме двинулись через ворота. Аэквори шёл впереди, указывая направление перепончатой рукой. Спартак замыкал колонну. Выходя, ни разу не обернулся.

Ворота закрылись за отрядом. Паста стояла у стены и тёрла глаза кулаком. Я мысленно пожелал Спартаку удачи и вернулся к делам.

Миори ждала у стены. Наблюдала за закрывающимися воротами, скрестив руки на груди. В закатном свете её тёмные волосы отливали медью. Я даже на секунду подумал, что это Тали…

— Господин, у меня есть предложение! — начала она тихо, когда я подошёл. — Насчёт пленных.

— Слушаю. — Я взял её под локоть и повёл в сторону центра поселения.

— Шкриняпы, которые сражались за нас в войне с орками. Если кто-то из них ещё числится рабом, предлагаю снять с них этот статус. Они заслужили.

Предложение разумное: шкриняпы доказали верность на поле боя. Держать их в рабстве после этого не только несправедливо, но и невыгодно. Свободные работники трудятся усерднее и счастье поселения растёт быстрее.

— Согласен. Подготовь список и передай Атари. Она оформит. Что ещё?

Миори улыбнулась. Эта её улыбка, мягкая и обманчиво безобидная, означала, что сейчас прозвучит нечто интересное.

— Пленные кетры. Трое диверсантов из ямы.

— У тебя есть идея получше, чем просто казнить их на жертвенном алтаре Аида или ещё кого-то? — поинтересовался я.

— Может, не сразу? — Миори чуть склонила голову, и кончик её хвоста качнулся. — Рабы ведь размножаются через Систему. Кетры даже в рабском статусе могут давать потомство для поселения. Нейтральное, полезное, способствующее нашему развитию и культурному разнообразию. Пусть поживут какое-то время, запертые и неспособные навредить. А прирост населения от их расы пойдёт нам на пользу.

Я остановился и посмотрел на неё. Точно та же механика, что работает со шкриняпами.

— Знаешь что, маленькая хитрая Астокарай? — наклонился я к ней, заглядывая прямо в глаза.

— Что, господин?

— А когда ты научилась читать мои мысли? — усмехнулся я, а Миори невинно моргнула.

План был очень хорош… Наши враги до сих пор не успокоились. И, видимо, не планируют успокаиваться. Что мы можем сделать с этим? Дать отпор? Защищаться? Ха! Истинный антикризисный управляющий всегда берёт проблемы и превращает их в возможности!

Мы добрались до площади Четырёх Божеств. Гоблины разбирали что-то наподобие рыночных прилавков, кто-то волок бочки со складов.

Бочки… У нас кто-то научился их делать, а я и не заметил. Прекрасно… Гоблины — слабая раса? Отсталые полурослики? Тот, кто так считает, заранее обречён на поражение. Я и сам так думал, благо очень быстро понял свою ошибку.

Завтра у нас будет праздник в честь победы, и весь город готовится: Паста, утирая слёзы, уже вернулась на кухню и гремела котлами с удвоенной яростью, Бруп инспектировал запасы напитков, а Мася где-то носилась с блокнотом, планируя культурную программу. Бонус от счастья уже начал действовать, и до конца дня гоблины сделают столько дел, сколько они бы сделали за завтрашний день, оставайся он таким же обыкновенным, как и все предыдущие.

Очередной кризис позади, северная кампания завершена. Озёрное под контролем, Гальвадор в руках Атари, население выросло, армия усилилась. Впереди праздник, а за ним новые задачи…

Я проводил Миори до границы кетрийского квартала и зашагал к своему дому. По дороге ещё раз открыл системный таймер.

[Строительство «Архива Тайн»: 11 часов 24 минуты.]

Вскоре чужие боги ослепнут. Их шпионы потеряют связь с покровителями. Мои контрразведчики получат полную поддержку Диониса и Геры. И нашей змейке придётся пахать как маме Карло, стругая из магических потоков умертвий на благо молодёжи Матрассийска.

Я уже не переживал за то, что мне не хватит Мудрости. Руны обережников, артефакты от торговцев, Вера и пятнадцатый уровень, что уже не за горами, помогут мне добрать заветный полтинник. Большая часть требований будет удовлетворена ещё до конца этой недели. Останется построить лишь два здания, но для этого нужно создать ещё два поселения, причём достаточно крупных и развитых… Что ж, пора превращаться из города-государства в полноценную страну.

А ещёнужно проверить «Орочье Ки» того здоровяка, ломающего брёвна с одного щелбана. Устрою спарринг, чтобы понять, насколько эта энергия опасна и можно ли поставить её на поток среди наших орков.

Каждый новый козырь в руках моих бойцов увеличивает шансы выжить в мире, где за каждым углом прячется кто-то злой и многочисленный. Хотя в глазах всего мира это именно мы вскоре станем кем-то злым и многочисленным…