Голова Железнозуба лежала на столе между мной и молодым одноглазым орком. Рот погибшего вождя застыл в оскале, обнажая железные зубы, от которых и шло его прозвище. Кровь давно запеклась и не капала, но деревянная столешница всё равно потемнела в том месте, где обрубленная шея касалась дерева.

Я сидел в бывшем доме Стрыга. По правую руку от меня расположился хозяин апартаментов, чьё лицо выглядело не сильно радостнее отрубленной головы, после того как Стрыг увидел, во что превратилось его поселение. По левую молча сидел Орочи, задумчиво поглаживая рукоять молота. За спиной привычной тенью стояла Унаги, а часть моих командиров расселась вдоль стен на лавках и подоконниках.

Напротив, через стол и мёртвую голову своего бывшего вождя, сидел довольно молодой орк. Единственный глаз смотрел прямо на меня, и в этом взгляде не было ни страха, ни раскаяния. Левую глазницу пересекал старый шрам, давно заживший и побелевший. Гордая осанка, широкие плечи, руки спокойно лежат на коленях. Не дёргается, не озирается на вооружённых гоблинов у двери.

Против воли вспомнил знакомство с этим, как оказалось, ещё одним избранным…

Полчаса назад, когда мои войска стояли перед запертыми воротами Озёрного и ждали ответа, над частоколом появился Железнозуб. Здоровенный орк набрал воздуха и заорал так, что у ближайших гоблинов уши свернулись трубочкой:

— Вали на огров выступ, выродок! Ты и твоё жалкое стадо трусов! Калгрот не прощает слабости, мы не сдадимся! Скорее я сожру собственные руки, чем преклоню колено перед…

Договорить он не успел. Глухой хруст, и голова Железнозуба полетела вниз через бревно частокола, пока обезглавленное тело медленно заваливалось назад. Кто-то на стене закричал. Потом заорали многие. На стене началась паника.

Ворота со скрипом отворились. Из них вышел одноглазый орк. В правой руке окровавленный топор, в левой — кусок белой тряпки, привязанной к обломку копья. Он спокойно дошёл до середины поля, подобрал отрубленную голову, бросил её к моим ногам и произнёс на языке избранных:

— Железнозуб мёртв. Командование принял я, мы капитулируем.

Я вернулся из воспоминания и ещё раз посмотрел на одноглазого. Орк ждал, не дёргался. Терпеливый… А для орка это большая редкость.

— Рассказывай, — велел я, — кто ты, зачем убил, как оказался в стане Железнозуба.

Орк выпрямился, хотя казалось, что прямее уже некуда.

— Меня зовут Гальвадор. Я был командиром моего племени. Называл их кланом Багровых Рогов. Когда Железнозуб пришёл к нам, у него было восемьсот воинов. У нас чуть больше трёхсот. Битва не привела бы ни к чему, кроме обоюдного истребления и моего поражения. Он это понимал, я это понимал. Разница в том, что он понимал только кулаками, а я предпочитал думать головой.

— И ты ему поклонился? — уточнил Орочи.

— Я ему присягнул на верность, — поправил Гальвадор, и в его голосе скользнула нотка профессионального достоинства. — Это не одно и то же. Кто кланяется, тот признаёт чужую силу. Кто присягает, тот выжидает подходящий момент. Мои воины сохранили оружие, доспехи и жизни. С нашей помощью Железнозуб покорил остальные кланы значительно быстрее, чем смог бы в одиночку.

Старая, как мир, стратегия: не можешь победить — встраивайся и жди своего часа. В другой ситуации я бы даже зауважал, но прямо сейчас передо мной сидит орк, зарубивший собственного вождя. Такие вещи требуют особой осторожности в оценке.

— Продолжай.

Гальвадор наклонил голову, собираясь с мыслями.

— Железнозуб был могучим воином и бездарным правителем, — продолжил он. — Без моих советов он просрал бы армию ещё до конца первого месяца. Половина его побед на поле боя оборачивалась голодом в лагере. Кто, по-вашему, организовал снабжение, договорился с охотниками, убедил его не убивать пленных мастеров? Он думал, что это его собственные решения. Они и были его решениями, просто сперва они были моими.

— А что помешало тебе занять его место раньше?

Гальвадор чуть сузил глаз:

— Время. Мне нужно было больше времени, чтобы перетянуть на свою сторону достаточно командиров. Калгроту нравятся сильные, а Железнозуб был силён. Бросить ему вызов в открытую означало драку один на один, а против него в рукопашной мало кто мог выстоять. Я дождался бы момента, когда он ослабеет или допустит фатальную ошибку. И вот он бросил три тысячи орков в мясорубку непонятно с кем, без нормальной разведки. Ушёл из степи и вот к чему это привело!

— Закономерный итог… И причина гибели многих орков.

— Две трети армии сейчас в земле или в ваших верёвках. Мне поручили охранять женщин и готовить еду, потому что Железнозуб считал осторожность трусостью. Любимая ошибка дураков — путать хитрость со слабостью.

— Обозник, значит? Понятно… — прокомментировал Стрыг.

Гальвадор промолчал, но по его лицу было видно, что слово «обозник» он слышал не впервой и каждый раз оно ему нравилось всё меньше.

Я встал из-за стола и подошёл к окну. Озёрное в очередной раз сменило хозяев и выглядело соответственно: вытоптанные огороды, выбитые двери, повсюду мусор и следы орочьего быта, от которого разве что мухи в восторге. Но кое-что привлекло моё внимание. У самого берега озера среди общего хаоса стояло святилище Диониса. Нетронутое. Камни алтаря на месте, навес цел, даже подношения лежат, пусть и покрытые пылью.

— Почему не тронули святилище? — обернулся я к Гальвадору. — Ваш Калгрот не из ревнивых?

Одноглазый орк покачал головой:

— Плохая привычка — ломать чужие святилища в незнакомых землях. Сперва следует понять расклад сил: какие боги присутствуют, кто из них союзник, кто нейтрален, а кому не стоит попадаться на глаза. Заводить врагов из числа местных божеств просто потому, что камень стоит не тому богу, может себе позволить только идиот. Железнозуб хотел снести, я отговорил.

Я задержал на нём взгляд. Ответ разумный. Даже слишком разумный для орка, выросшего под знамёнами Калгрота.

Орочи, судя по выражению лица, пришёл к тому же выводу и подался вперёд:

— Из какого ты мира, Гальвадор?

Орк повернулся к нему:

— Если назову координаты, это вряд ли что-то скажет. Другой мир, другие звёзды, другая история. Но планета похожа на эту, только без магии и системных уведомлений. Огромная страна к северу от горного хребта, разделяющего два континента.

Орочи замер и схватился за переносицу:

— А южнее хребта, случайно, не полуостров с тремя заливами и островами на востоке?

Гальвадор моргнул:

— Четыре залива. Но да, полуостров. Мы соседи?

— Были, — глухо ответил Орочи. — В другой жизни. Я преподавал философию в Арканском университете. Южный берег, белые стены, терракотовые крыши.

— Арканский? Ваша кафедра орочьей кухни одна из лучших в мире! Мой братишка хотел туда поступить, но не прошёл дуэль с поварами кафедры. — Гальвадор кивнул и добавил чуть тише: — А я три года подряд гонял пожарную бригаду в Гантском промышленном округе. Чуть севернее вашего университета.

Если бы я узнал, что два моих подчинённых родом с соседних улиц, я бы удивился меньше. Другой мир, миллиарды существ, и два орка за одним столом оказываются из соседних регионов. Вселенная обожает подобные шутки…

— Капитан пожарной бригады, значит, — произнёс я, глядя на Гальвадора. — Зачем ты пришёл на турнир? Для чего?

Гальвадор прикрыл глаз. Ладони на коленях сжались в кулаки, потом медленно разжались.

— За полгода до предложения Системы случился пожар на военном объекте. Горели склады. Обычные, по документам, но рядом стояли хранилища боеприпасов. И если бы огонь добрался до них, полгорода накрыло бы взрывной волной. Моя бригада вошла первой. Двадцать два орка. Вышли четверо.

Он замолчал, и я не стал торопить. Унаги за моей спиной едва слышно переместила вес с одного витка хвоста на другой, готовая среагировать в случае чего, но орк просто сидел, уставившись в столешницу рядом с головой Железнозуба.

— Испытание храбрости. Так мне объяснила Система, когда предложила контракт. Я долго восстанавливался, хотел вернуться на службу, но предложение пришло раньше. Решил принять, потому что увидел возможность… увековечить их память. Тех восемнадцати, кто не вышел. Просто хотел использовать этот шанс, чтобы хоть где-то в мире помнили их. Поставить им памятник, достойный их подвига.

— Неужели дома о них не помнят? — искренне удивился я.

Гальвадор мотнул головой:

— Военный объект. Горели склады рядом со складами боеприпасов. О пожаре решили не распространяться. Всё замяли. Семьи получили небольшую компенсацию, подписали бумаги о неразглашении. О том, что моя бригада спасла город от катастрофы, никто так и не узнал. И уже не узнает.

Повисла тишина. Даже Стрыг, который половину разговора поглядывал на дверь с нетерпением, притих. Орочи стянул с Тали свои очки и протёр их краем рубахи пленника. Нацепил и посмотрел на Гальвадора с выражением, которое я видел у него крайне редко. Сочувствие.

И я всё для себя решил…

— Дионис, — произнёс я, обращаясь к пустому углу комнаты. — Я не чувствую в его словах фальши. Давай заключим с ним контракт.

Тишина сгустилась. Вместо привычного ёрничанья моего покровителя воздух у плеча Гальвадора подёрнулся рябью, и в комнате появилась женщина. Высокая, царственная, с лицом, на котором добрая улыбка уживалась с холодным расчётом. Гера положила ладонь на плечо орка и произнесла тихо, почти ласково:

— Нельзя заключить контракт с тем, с кем он уже заключён.

Гальвадор побелел. Побелеть орку сложно, зелёная кожа обычно скрывает подобные вещи, но этот побелел так, что зелень стала болотного оттенка.

Гера наклонилась чуть ближе к его уху. Голос её звучал мягко, по-матерински, и именно от этой мягкости по комнате пробежал холодок.

— Интересно, Гальвадор… А почему ты никому не рассказываешь, что пожар начался во время учений по твоей вине?

Гера выпрямилась, одарила комнату улыбкой, от которой я лично предпочёл бы спрятаться под столом, и исчезла.

Гальвадор закрыл глаз. Его плечи затряслись. Потом из горла орка вырвался звук, которого я никак не ожидал. Пожарный капитан, убивший собственного вождя топором и вышедший с белым флагом к вражеской армии без тени дрожи на лице, заплакал.

Не тихо, не сдержанно. По-орочьи, во весь голос, с подвыванием, от которого задребезжали ставни. Слёзы катились по зелёным щекам, и кулаки молотили по столу так, что голова Железнозуба подпрыгивала.

Я вздохнул и вышел на улицу. Орочи двинулся следом.

Снаружи царила организованная суматоха. Мои бойцы разоружали оставшийся гарнизон, сортировали оружие, выводили из домов орчих и калек.

Поодаль Атари уже развернула своё рабочее место, и орки с орчихами выстроились в нестройную очередь, а гоблины-помощники повязывали каждому на руку тканевую полоску, определяя статус нового жителя.

— Ваша жизнь изменится, — говорила Атари очередной орчихе, аккуратно затягивая повязку на массивном зелёном запястье. — К лучшему или к худшему будет зависеть исключительно от вас. Не пытайтесь бежать, не пытайтесь воровать, выполняйте распоряжения. Всё остальное со временем наладится.

Орчиха кивнула и пошла дальше. Следующая заняла её место. Эффективно и без лишних церемоний. Атари набралась опыта с тех пор, как принимала первых шкриняпов. Теперь ей достаточно одного взгляда, чтобы определить: этот будет работать, а за этим надо присматривать.

Орочи встал рядом со мной и скрестил руки на груди:

— Что делать с этим хлюпиком?

— Сам решай, — ответил я, не отводя взгляда от очереди. — У него контракт с Калгротом. Перезаключить его нельзя, Гера ясно дала понять. Доверять ему… Я бы не стал. Он уже один раз убил своего вождя.

Орочи помолчал, покатав мысль, и предложил:

— Отправить на все четыре стороны можно. Если осядет где-нибудь в радиусе досягаемости, вассализировать.

— Слишком высок риск диверсии, — покачал я головой. — Опытный командир с контрактом чужого бога, да ещё и с привычкой рубить головы начальству, когда ситуация ему не нравится… Поселится рядом, соберёт вокруг себя недовольных, и однажды утром я проснусь без головы. Похоже, от него придётся избавиться. Да и предать может, портал открыть…

— А? Какой портал? — удивился Орочи.

— Потом расскажу. Приготовления ещё не завершены. Нет, с ним нам не по пути, раз мы не можем его контролировать. Ему пора вернуться в свой мир…

Орочи кивнул, и мы развернулись к дому. Толкнули дверь, зашли, и оба замерли на пороге.

Гальвадор стоял на четвереньках у стола. Из носа, ушей и рта орка текла кровь. Тело сотрясали судороги, а на полу вокруг него расплывалось тёмное пятно. Рядом, привалившись к стене, сидела Тали и с интересом разглядывала свои коготочки.

Мы уставились на неё. Кетра пожала плечами:

— Я ничего не делала. Он сам начал, стоило задать ему парочку вопросов про поселения орков на севере, про их богов, про условия его контракта с Калгротом. Последний вопрос его доломал. Задёргался и начал кровью захлёбываться, как только открыл рот.

Воздух рядом с одноглазым сгустился, и появился Дионис. Мой покровитель стоял, сложив руки на груди, и разглядывал корчащегося орка так, будто наблюдал за горящей помойкой и прикидывал, стоит ли тушить.

— Когда ты отказываешься от своего бога, бог обижается, — произнёс он негромко. — Когда бог отказывается от тебя за нарушение условий контракта… Последствия куда хуже.

Дионис присел рядом с Гальвадором, заглянул ему в закатившийся глаз и хмыкнул.

— Но есть и хорошие новости! Если он выживет, то будет свободен. Полностью! И тогда я смогу заключить с ним контракт.

Мы с Орочи переглянулись и синхронно повернулись к двери:

— АТАРИ!

* * *

Дорога домой заняла два дня. Армия двигалась весьма шустро, благодаря новым просекам в густых лесах.

Шли, растянувшись по тропам длинной колонной, потому что вместе с нами шли около двух сотен связанных паучьими кандалами орков-воинов. Самых буйных и непредсказуемых.

Остальных пленных оставили под присмотром орков Орочи и Стрыга, чтобы те занялись их обустройством на месте и провели первичную сортировку. За связанными тянулись обозы с трофеями, прочими ранеными и орчихами, которых Атари успела принять и распределить ещё в Озёрном.

Мы оставили гарнизон в поселении Стрыга, чтобы тот мог спокойно восстанавливать руины и готовиться к зиме. Вернее, к чему-то похожему на зиму, потому что в этом мире погода подчинялась не столько сезонам, сколько настроению Системы.

Матрассийск показался на горизонте ближе к полудню очередного дня в этом мире, и я позволил себе выдохнуть. Город стоял на месте, стены целы, дым над трубами поднимается мирный, не пожарный, и с дозорных башен замахали флагами, опознав наше знамя. Хорошая картина. Из тех, ради которых стоит маршировать двое суток по камням.

Я ехал на Батяне и перебирал в голове итоги нашей маленькой победоносной войны. Привычка подводить итоги в пути выработалась ещё с первых вылазок, и сейчас результаты были приятнее, чем обычно.

Опыт. За время кампании я получил столько, что до пятнадцатого уровня осталось чуть меньше десяти тысяч единиц. Командирский бонус за каждого убитого и пленённого врага, опыт за присоединение новых жителей, бонусы за победу в масштабном сражении. Война, при всей её мерзости, остаётся самым быстрым лифтом в этом мире.

Население выросло значительно. К нашим пяти с лишним тысячам прибавились орки Стрыга, захваченные воины Железнозуба и их семьи. Много орчих, много крепких рабочих рук.

Боевая составляющая тоже укрепилась. Хотя тут не всё однозначно… Орков ещё нужно интегрировать, обучить нашим порядкам, наладить дисциплину и привить цивилизационные привычки. Впрочем, среди захваченных полуживой Гальвадор обладает авторитетом. Если Атари вытащит его, а Дионис заключит контракт, из одноглазого получится полезный командир.

Не менее важно и то, что теперь дороги на север открыты. Разведка уже отправилась исследовать руины, где были обнаружены залежи мрамора. Стрыг восстанавливает Озёрное, а Спартак с Орочи и гномами оценили сеть пещер в Одинокой горе рядом с бывшим поселением философа.

Там тоже нужно создавать поселение. Это позволит соединить Озёрное с Матрассийском цепочкой опорных точек. Логистика, снабжение, быстрая переброска войск. Скучные слова, за которыми стоит разница между победой и поражением.

Боевые трофеи оказались весьма сомнительными. Орки шли почти без нормальной экипировки. У большинства в качестве оружия бесполезные тяжеленные дубинки, которыми можно оглушить мамонта, но в строевом бою ими не помахаешь. Зато щиты из красного дерева хорошие. Крепкие, невероятно плотные. Практически как железные, но полегче. Хотя с их толщиной весят они всё равно будь здоров. Мои гоблины, да даже хобгоблины, поднять их неспособны. Так что гоблинскую пехоту придётся экипировать чем-нибудь поскромнее. А вот орки пусть орудуют. Под них ведь и делалось.

Но главное не трофеи. Главное то, что произошло с нашими бойцами за эти дни. Война и опыт сделали своё дело. Больше трёхсот гоблинов и орков перешагнули десятый уровень. Каждое подобное событие открывает возможности, и Система не поскупилась. Около сорока из них обрели способности к магии, открыв в себе Мудрость.

Среди гоблинов почти две сотни превратились в хобгоблинов, получив мощный рывок в характеристиках. Тридцать из сорока новоиспечённых магов остались в гоблинском теле, и теперь нужно больше четырёх тысяч единиц веры, чтобы превратить их в хобгоблинов. С текущей численностью населения задача выполнимая, но на это нужно время.

С орками дело обстоит интереснее. Магами стали всего пятеро, но остальные получили кое-что не менее ценное. А именно продвижение по классам, новые профильные способности и особые характеристики: Ярость, Концентрация, Стойкость.

Один здоровяк вообще открыл что-то под названием «Орочье Ки» и с утра до ночи щеголял перед остальными тем, что щелбаном ломал бревно напополам. Остальные орки смотрели на него и явно собирались повторить, рискуя переломать себе пальцы, но целеустремлённость заслуживает уважения.

Массовые изменения открывают перспективы и дают мне понимание простой, но важной вещи: вокруг множество существ и тысячи возможностей. Некоторые будущие враги окажутся за гранью моего понимания, и рассчитывать только на себя бессмысленно. Нужно окружать себя героями, способными на то, чего я не могу. Свободными, пришедшими из других миров, и теми, что будут выращены с нуля здесь, на земле Матрассийска.

Отряд прошёл через ворота, и город встретил нас. Гоблины высыпали на улицы, орки Стрыга, уже обжившиеся в новых кварталах, присоединились к ним. Работники, ремесленники, новенькие, которые недавно появились через Систему, — все побросали дела и сбежались к центральной площади.

Я спешился, встал у подножия статуи на площади Четырёх Божеств и обвёл взглядом собравшуюся толпу. Знакомые лица и незнакомые, зелёные вперемешку с серыми и коричневыми. И все смотрят на меня с ожиданием.

— Матрассийцы! — начал я и выдержал короткую паузу, потому что толпа должна замолчать перед хорошей речью. — Наша цивилизация прошла проверку на прочность. Враг пришёл к нам с тремя тысячами воинов и ушёл с могилами и пожеланиями хорошего путешествия в долину Аида! Мы победили не числом, не яростью, а умом, дисциплиной и верой в наш общий дом!

Толпа загудела. Кто-то заулюлюкал, гоблины заорали в ответ, некоторые даже запрыгали.

Я переждал первую волну и продолжил:

— Поэтому объявляю завтрашний день выходным! Полный день празднований, гуляний и отдыха! Пир в честь победы для каждого жителя Матрассийска!

Рёв толпы заглушил мои последние слова. Гоблины обнимались, орки стучали кулаками в грудь, шкриняпы подпрыгивали, гномы одобрительно кивали бородами. Пир, выходной, никакой работы. Для цивилизации, пахавшей без продыху с первого дня существования, это билету в рай подобно.

И Система не заставила себя ждать…

[Счастье вашего поселения достигло 100 %! Ваше племя вступает в блаженное время до тех пор, пока не упадёт счастье!

Эффекты:

Производительность +25 %;

Время отдыха и восстановления −25 %;

Потребление пищи −25 %;

Скорость исследований +100 %;

Племя может получить случайные озарения в технологиях текущей эпохи;

Рост населения +100 %]

Вот это то, что надо! Идеальный момент, чтобы нажать на газ развития и не отпускать до тех пор, пока конкуренты не увидят наш пыльный хвост на горизонте. Но только после выходного… Мы все его заслужили.

Я оставил площадь праздновать и направился к дому. Ноги гудели после двух дней марша, глаза слипались, и единственное, чего хотелось, — это рухнуть на кровать и проспать до утра. Но мечтам о сне, как обычно, не суждено сбыться…

У порога меня ждала Карамелька. И в её руках покоилось нечто серебристое, перламутровое и очень недовольное тем, что его куда-то несут…

— Вождь! С возвращением! Она скучала! — Карамелька протянула мне Луну, и драконица немедленно ткнулась мокрой мордой мне в шею, обвила хвостом запястье и затарахтела.

За шесть дней моего отсутствия Луна снова подросла… Голова уже доставала мне почти до пояса, а когти на лапах оставляли заметные борозды на каменном крыльце.

Я открыл её статус…

Луна

Вид: Серебряный дракон

Ранг: юный дракончик

Уровень: 5

Сила: 10

Ловкость: 6

Скорость: 7

Выносливость: 10

Восприятие: 16

Живучесть: 13

Интеллект: 14

Мудрость: 16

Сопротивление магии: 85 %

Сытость: 78 %

Прогресс взросления: 90 %

Пятый уровень, характеристики подросли, и, согласно описанию, на этом уровне ей уже доступно Серебряное дыхание. Проблема в ранге: «юный дракончик» для такой способности маловат, нужно дорасти до «молодого дракона».

Осталось немного набрать вес и повзрослеть, девочка. Скоро ты начнёшь дышать чем-то поинтереснее утреннего перегара после молочной каши, в которую дядя Спартак добавил волшебный ингредиент…

Блин! Вспомнил — опять ударить его палкой по спине захотелось… Ладно, пусть живёт. Он уже усвоил урок.

Я почесал Луну за ушным гребнем, сунул ей полоску вяленого мяса и передал обратно Карамельке. Жрица унесла довольную дракошу, а я зашёл в дом и рухнул на кровать. Полежать бы хоть десять минут…

— Вождь!

Пять минут… Мне дали целых пять минут покоя! Надо было сегодня, а не завтра выходной объявить…

В дверях стоял Эйнштейн. Мой главный учёный выглядел бодрым и довольным, что для хобгоблина с хронической усталостью от бесконечных исследований уже было прогрессом.

— Пока вы были в походе, мы завершили исследование «Продвинутого животноводства», — доложил Эйнштейн, разворачивая свиток с пометками. — Приступили к «Военному делу» согласно вашему приоритету. Текущий прогресс — семнадцать процентов. С учётом только что полученного бонуса к скорости исследований от стопроцентного счастья темп удвоится. Эм-м-м… Послезавтра.

— Отлично. Продолжайте в прежнем порядке, — кивнул я. — «Военное дело», потом «Дороги», потом «Медицина». Что ещё?

— Мася просила передать, что ей в голову пришла идея. Она займётся ей, как только закончит текущее культурное исследование.

— Спасибо, — кивнул я и открыл статус поселения, чтобы взглянуть на вкладку «Культура»…

[Культурная особенность обретена: «Обережные руны».

Жители вашей цивилизации увлечённо приняли новую веру и начали вырезать защитные руны на экипировке, строениях, личных вещах и даже делать татуировки на теле.

Бонус: +3 % к счастью, +2 % к вере, +5 % к прочности предметов с нанесённым оберегом. Появляются «Обережники» — мастера, способные наносить особо качественные обережные руны, повышающие случайные характеристики, чаще всего Живучесть.]

Мася — красотка. Как всегда, всё в лучшем виде сделала. Плюс три процента к счастью, которое уже на сотне, означает небольшой запас прочности. Плюс два к Вере поможет с трансформацией новых магов в хобгоблинов. А обережники, если их будет достаточно, смогут усилить экипировку всех бойцов, пусть и случайным образом. В долгосрочной перспективе каждая единичка характеристик сложится в стену, которую враг не пробьёт.

Ниже мерцала новая пара особенностей:

Потенциальные культурные элементы:

Колонны (Прогресс: 19 %)

Жители осваивают строительство и использование декоративных и несущих колонн в архитектуре. Появляются колоннады, портики и общественные пространства нового уровня, повышающие эстетику, прочность зданий и статус цивилизации.

Бонус: +5 % к прочности каменных строений, +2 % к счастью, +3 % к шансу на посещение поселения вольными торговцами и путешественниками. Открывает возможность строительства «Колоннады» — общественного пространства, ускоряющего восстановление морали после боевых действий.

либо

Кошачья мода (Прогресс: 14 %)

Под влиянием кетр девушки всех рас осваивают декоративный макияж в кетрийском стиле: подведённые глаза, рисунки на скулах, кошачьи мотивы. Мужчины перенимают практику боевой раскраски лица и тела с элементами кетрийских узоров, что повышает боевой дух союзников и устрашает противников.

Бонус: +3 % к счастью, +5 % к устрашению в бою, +1 к Красивости у обладателей этой характеристики при наличии макияжа. Появляются «Раскрасчики» — мастера боевой раскраски, способные наносить узоры, дающие временный бонус к боевому духу отряда перед сражением.

Архитектура против косметики. Колонны дадут прочность зданиям, красоту городу и наверняка ещё какой-нибудь косвенный бонус к авторитету или культурному влиянию. «Кошачья мода» звучит забавно, и она явно понравится Миори с Тали, но практический эффект сложно оценить без подробностей. Боевая раскраска, повышающая устрашение? Это может быть полезно, если мы столкнёмся с врагом, восприимчивым к деморализации. Но может и не быть.

Ладно, подумаю позже. Есть время.

— Спасибо, Эйнштейн. Хорошая работа, — отпустил я учёного.

Тот кивнул и удалился. Я уже потянулся к подушке, намереваясь, наконец, добрать хоть несколько минут отдыха, когда в дверь постучали снова…

— Вождь… — заглянул внутрь Спартак с выражением лица, которое обычно предшествовало неприятным новостям. — Пока нас не было, гарнизон задержал диверсантов. Троих. Сидят в яме у загонов.

Сон подождёт, потому что всегда ждёт. Я поднялся и пошёл за Спартаком. По дороге к загонам потребовал подробностей.

— Поймали на третий день после нашего ухода, — объяснил Спартак. — Большой патруль наткнулся на чужаков на востоке. Обнаружили их логово на дереве, когда двое дозорных заметили следы, не похожие на орочьи. Чужаки сопротивлялись. Пара наших ребят получила раны, но ничего серьёзного, жить будут. Двое пытались бежать, но лес вокруг патрульные знают лучше. Далеко не ушли.

— Хм-м… Не орки, говоришь…

Яма располагалась рядом с загонами для скота. Обычная яма, укреплённая жердями по краям. Два на три метра и глубиной в полтора. Наверху четверо караульных с копьями.

Я подошёл к краю и посмотрел вниз.

Три кетра. Две женщины и мужчина. Потрёпанные, грязные, с затянутыми паутиной запястьями. Но даже в таком виде сохранялась их особая кошачья грация, которая отличает эту расу от всех прочих. Одна из женщин посмотрела на меня снизу вверх, и в её жёлтых глазах мелькнуло узнавание. Она знала, кто я. Они все знали, зачем пришли.

Я бы не был против, если бы в поселении стало больше представителей этой расы. Кетры умны, ловки, обладают уникальными расовыми способностями и, чего уж скрывать, весьма привлекательны внешне. Хотя последняя особенность вряд ли годится для стратегического планирования. Но эти трое пришли не присоединяться. Эти пришли убивать…

Размышления прервал знакомый голос с характерным говором:

— Вождь… Там это… Гость пришёл. Хочет-таки вас видеть. Говорит, готов отслюнявить пять тысяч золота за помощь.

Я обернулся. Бруп стоял позади, нервно потирая руки и глотая слюну.

— Что за гость?

Бруп сглотнул ещё раз.

— Рыболюд какой-то. С аквариумом на голове…