Земляной потолок нависал в полуметре над головой и осыпался мелкой крошкой при каждом шевелении наверху. Кто-то из часовых снова топчется по крыше, хотя я трижды приказал ходить по краю, а не по центру. В следующий раз присыплет мне карту, и я буду вынужден заставить эту землю съесть.

— Шрам, угомони их там… — приказал я и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на своих мыслях.

Подземный штаб, в котором я сидел, представлял собой яму три на четыре метра со стенками из жердей и укрытую сверху брёвнами, дёрном и ветками. Делал не столько ради себя, сколько ради демонстрации командирам примера организации скрытого пункта управления. Мало ли пригодится где… Да и просто так ждать, пока разведка доклады принесёт, было скучно, а скучающие гоблины и орки могли делов наделать. Вот и пришлось занять их полевыми работами и рытьём окопов. В текущей войне занятие не самое полезное, но для дисциплины самое то. Да и в целом навык полезный, ещё не раз пригодится.

Снаружи штаб выглядел как невысокий холмик, заросший кустарником. Даже опытный следопыт пройдёт мимо, если не будет знать, где искать вход. А ещё если не обратит внимания на сотни гоблинов и орков вокруг…

Внутри же интерьер соответствовал военному времени: грубо сколоченный стол из десятка досок, на нём перерисованная мной карта местности, поверх неё папирусы с донесениями, а по краям расставлены деревянные фигурки орков, что были вырезаны всё теми же скучающими бойцами, которые до войны работали мастерами. Каждая фигурка обозначала отряд в полсотни голов, и за последние сутки я передвигал их десятки раз.

Да… Уже целые сутки я сижу в этой норе, принимаю гонцов и складываю картину из обрывков информации. Матрассийск остался за спиной в дне пути к югу. Впереди, ещё в одном дне пути на север, заканчиваются леса и предгорья и начинаются степи, откуда пришла орда. Между мной и врагом раскинулись густые лесные массивы, в которых сейчас разворачивается самая грязная и самая эффективная часть моего плана.

— Вождь, свежий доклад от пятого отряда.

Я поднял глаза на гоблина-посыльного, протиснувшегося в узкий лаз штаба. Мелкий, грязный и запыхавшийся. Зато с папирусом, свёрнутым в трубку.

Я забралпапирус, развернул и пробежался глазами по докладу разведчиков Тали. Разведгруппа подтвердила: обе колонны противника продолжают движение на юг. Дистанция между ними стабильная, от пяти до десяти километров. Каждая колонна выставила по два авангарда, в каждом около полусотни орков. Идут осторожно, не торопятся. Прощупывают редколесье перед собой.

Умный ход. Железнозуб, наконец, перестал недооценивать нас.

Я взял четыре фигурки и расставил их перед основными колоннами на карте, обозначая авангарды. Потом сдвинул две крупные группы чуть южнее, отмечая их продвижение за последние два часа. Вся картина складывалась именно так, как предсказывали я и мои офицеры. Мы практически ни в чём не ошиблись, и благодаря разведке мы теперь полностью контролируем передвижения врага…

Вообще, последние дни для орков выглядели так себе. Сперва они добрались до покинутого Озёрного и обнаружили, что гарнизон испарился, оставив после себя калечащие ловушки и пару неприятных сюрпризов с ядом. Двадцать орков стали жертвами собственного любопытства, сунувшись в оставленные постройки без разведки. Железнозуб после этого остановил продвижение и задумался, а это для орочьего вождя событие редкое и, как правило, болезненное.

Дальше было интереснее… Железнозуб отправил разведку, и множество мелких отрядов по десять-пятнадцать орков рассыпались по довольно пустынным северным предгорьям Одинокой. Здесь было много мха, лишайников, карликовых деревьев, кустов и редколесий, но ничего такого, что напоминало бы богатые плотными лесами южные склоны.

Ребята Тали и Шрама, знающие каждую тропу и каждый удобный куст для засады, принялись за работу. Отравленные иглы из духовых трубок и дротики в спину замыкающим. Орочьи разведчики умирали по одному, по двое, а иногда и целыми группами, когда забредали в расставленные шкриняпами ловушки наподобие капканов.

За трое суток молчаливой охоты, пока враг пытался понять, где мы находимся, мы выбили около сотни орков, а выжившие разведчики вернулись к своему вождю с докладами, от которых у любого нормального командира волосы встали бы дыбом. Нет хуже врага в незнакомой тебе местности, чем хорошо знающий каждый уголок партизан.

Правда, орк оказался не тем, кто посчитал это за тревожный сигнал… Наоборот, решил, что это признак слабости, раз мы боимся прямой битвы. Очень наивно с его стороны…

Впрочем, Железнозуб проявил себя как тактик: отреагировал на эту новость весьма своеобразно. Он оставил треть орды — около девятисот бойцов — в Озёрном, а оставшиеся две тысячи разделил на две колонны и двинул на юг.

Та треть, что осталась, видимо, была условно «мирной». Если к оркам вообще применимо такое понятие. Хотя там женщины, калеки, рабы, которым вряд ли доверишь держать удар с фланга, и прочие жители его кочевого царства остались. Не каждому суждено быть воином.

В целом, я даже могу его понять… Двигаясь двумя группами и провоцируя нападение, они могли стремительным рывком прийти на помощь, если один из отрядов окажется связан боем с врагом. Расстояние между ними позволяет поддерживать связь и при этом не подставлять обе группы под один мощный удар.

Но он не учёл, что я тоже буду это знать и реагировать. Для меня так даже проще… Если бы они шли монолитным строем в три тысячи рыл, было бы куда сложнее.

Я откинулся на жердяную стенку и посмотрел на карту целиком. Две колонны по девятьсот орков, четыре авангарда по полсотни, и всё это ползёт прямиком к лесам. В мои владения… Три леса превратились в зоны смерти, и мы готовы встретить их и проредить. Пора начать реализацию плана…

— Передать приказ Тали, Арахне и Коржику… — Я посмотрел на посыльного и затем на Шрама, чьи бойцы тоже примут участие в охоте: — Мы начинаем первую фазу. Лесные призраки должны покинуть позиции и заманить авангарды врага в паучий лес.

Гоблин кивнул и полез наверх по лестнице. Я проводил его взглядом и вернулся к карте. Пора отправиться ближе к полю боя… Пусть мы через сигналы разведчиков и получаем информации оперативно, но всё равно возможны ошибки и задержки.

С того момента, как орки вышли из Озёрного, уже прошло несколько часов, а значит, они уже где-то на границах густых лесов и редколесья. Наши паучьи леса находятся в нескольких часах пути от этой своеобразной границы. Но орки по лесам будут идти намного медленнее. Успеем к самому веселью…

Мы покинули штаб, и костяк нашей армии выдвинулся на север… Быстрый марш к заранее выделенной точке нового штаба.

Теперь, когда мы знали, какую тактику выбрали орки и куда двинулись, мы могли переместиться. Было бы глупо занимать здесь оборону, если бы они решили обогнуть гору и пойти восточнее. Но всё решится в этом секторе.

Ночь сменилась днём, а день сменился ночью, когда мы укрепили свои временные позиции на утёсе небольшого склона с выжженной после грозы и пожара местностью. Земля с тех пор уже омолодилась… Трава и кусты радовали глаз, но деревья так и не выросли. Попросту не успели. А те, что пытались, оказались уничтожены отрядом строителей… Хорошее место для будущего аванпоста.

Через час с момента нашего размещения пришёл первый доклад о контакте. Серией ухающих и гукающих звуков разведчики донесли, что призраки успешно вступили в бой с передовым отрядом врага. Ещё через десять минут пришла новая информация: они отступили в ближайший паучий лес. Мы были в паре километров от одного из них и приготовились к битве. Просто на всякий случай. Благо нам в итоге не пришлось ничего делать.

Вскоре доклады стали поступать один за другим. Картинка начала складываться. Наши быстроногие гоблины-стрелки из отряда лесных призраков появились перед западным авангардом противника, засыпали орков отравленными иглами из духовых трубок с расстояния в сорок шагов и тут же отступили. Орки взревели и бросились в погоню, но мелкие и ловкие гоблины держали дистанцию, периодически оборачиваясь и всаживая очередную порцию игл. Не давали потерять себя из виду, маячили между деревьями, дразнили и злили.

Второй авангард нарвался на аналогичную группу спустя двадцать минут. Как и третий, и четвёртый. Все четыре передовых отряда орков увязли в преследовании призраков, которые неторопливо, но неуклонно смещались к югу и востоку, к лесным массивам, оплетённым паутиной Арахны и её потомства.

Ещё через два часа первый авангард ворвался в западный паучий лес. К тому моменту, как мы получили первый доклад о контакте, авангард орков был убит. Возможно, не весь, но кровь врага точно залила землю.

Разведка прибегала каждые две-три минуты. Там вступили в бой, там отошли, там орки потеряли десять бойцов и развернулись, чтобы убежать, но в них вновь впились стрелы и дротики.

Пока всё шло хорошо… Каждый из четырёх передовых отрядов врага оказался в ловушке и понёс серьёзные потери.

К утру все четыре авангарда перестали существовать как боеспособные единицы. Из двухсот орков выжило не больше тридцати, и те, израненные и отравленные, кое-как выползли к основным колоннам, что заняли выжидательную позицию перед лесами. Они принесли с собой истории про лес, который жрёт орков заживо.

Прекрасные истории. Именно такие, какие должен услышать каждый солдат, пришедший в чужие земли. Причём говорили они это громко, во всю глотку. Аж за километр слышно было… И наши разведчики были рады принести мне эти вести.

Железнозуб на истерику не поддался. Надо отдать ему должное: этот орк либо слишком тупой, чтобы бояться, либо достаточно умный, чтобы страх не влиял на его решения.

В итоге обе колонны перестроились — щитовики вышли вперёд — и единой стеной двинулись к двум из трёх паучьих лесов. Добравшись до кромки, они не полезли внутрь, а начали рубить.

Топоры врезались в стволы методично и яростно, и деревья валились одно за другим, обрывая паутину и ловушки. Орки прорубали просеки, сжигали кустарник и продвигались вглубь, превращая лес в пеньки и щепу. Работали посменно и рычали при каждом упавшем дереве так, будто одержали личную победу.

Я не стал мешать. Пусть рубят. Каждый час вырубки стоит им сил, выносливости и времени. И пока они устало сопят, чувствуя голод, мои бойцы сидят поблизости, едят, спят посменно, точат оружие и наносят на него яд. И терроризируют этих дровосеков.

Со стороны нападения гоблинов могут показаться хаотичными, но на деле мои бойцы строго следуют приказам и атакуют лишь тех, кто отбился от группы. Но они не ждут пассивно удобных моментов… Они создают их сами, выманивая орков подальше от основной массы.

Коржик, Сливка и молодые паучки к тому моменту уже вышли из всех трёх лесов по моему приказу. Орки явно подумали, что это наши логова, дома или ещё чёрт знает что, и вознамерились уничтожить угрозу с паутиной любой ценой. А я не мешал… В подобных битвах всё решают ошибки. Орки делали их много, и я пользовался этим по максимуму.

Арахна со своим выводком уплотняла другой лес — тот, что за нашими спинами — на случай, если нам придётся отступить. Они превращали его в непроходимую крепость, работая не менее слаженно, чем муравьи.

Очередные сутки подходили к концу, когда очередной посыльный принёс доклад. Орки закончили вырубку первого и второго леса. Обе колонны, уставшие и злые, развернулись и направились к третьему лесному массиву, расположенному между двумя вырубленными. Цель очевидна: уничтожить его, объединить силы и двигаться дальше единым кулаком.

Я посмотрел на обновлённую карту. Фигурки орков стояли именно там, где я хотел их видеть. Два дня изнурительной рубки, бессонные ночи в окружении враждебного леса, потери от ловушек и разведки. Из трёх тысяч бойцов, с которыми Железнозуб начинал поход, осталось примерно две тысячи шестьсот-семьсот орков. И треть сидит далеко в Озёрном.

Их было бы намного меньше, если бы не крепкие древесные доспехи… Попасть по орку ядовитым дротиком не проблема. Проблема попасть в щель между сегментами их допотопной, но очень толстой защиты. И всё же потери они понесли. А ещё они устали. Как физически, так и морально. Надо бы нанести удар…

Я поднял взгляд от карты. Прямо сейчас в нашем штабе, помимо меня, находились Спартак, Орочи и Миори. Шрам координировал лесных призраков снаружи. Тали, как обычно, была везде и нигде одновременно, управляя сетью разведчиков. Ну и Унаги скучала, следуя за мной по пятам, как и следует хорошей телохранительнице.

— Они стремятся объединиться, — произнёс я, обводя взглядом своих офицеров. — Обе колонны идут навстречу друг другу. Пора приступить ко второй части плана.

Спартак сжал кулак. Орочи поправил несуществующие очки по привычке. Так уж вышло, что Тали они сейчас нужнее.

— Начинаем, — поднялся я и надел на голову свой шлем.

* * *

Приказы ушли с посыльными во все стороны, и лес ожил. Две тысячи бойцов, рассредоточенных по заранее подготовленным позициям, начали смыкать кольцо вокруг третьего леса. Не плотное кольцо, а рваное, с намеренными разрывами на восток и запад, в которые орки могли бы попытаться отступить, если запаникуют. А вот то, что ждёт их в этих «разрывах», паникующим знать необязательно.

Тактика была предельно проста и отработана за предыдущие дни. Наскок, дождь отравленных стрел, дротиков и игл, немедленное отступление. Не задерживаться, не лезть в ближний бой, не геройствовать. Деревья и так будут выступать для орков защитой, поэтому выкашивать придётся долго и упорно, но лучше так, чем идти в лобовое столкновение. Тем более у нас огромное количество боеприпасов, созданных специально под эту операцию. Выстрелил, отбежал, перезарядил, повторил. Каждая группа атакует с небольшой задержкой. Пока орки разворачиваются к одной, со спины или сбоку бьёт другая.

Первый наскок произошёл на закате. Отряд Шрама из восьмидесяти гоблинов вынырнул из-за деревьев на юго-западном краю леса, высыпал град стрел в орков и отхлынул обратно в заросли, прежде чем орки успели сомкнуть щиты. Несколько орков получили ранения, некоторые упали и больше не поднялись. Яд начал работать.

Орки взревели и бросились в погоню. Несколько десятков самых горячих выскочили из рассредоточенного по лесу строя и рванули за отступающими гоблинами. Гоблины уходили по знакомым тропам, огибая ловушки и перепрыгивая через растяжки. Орки не огибали и не перепрыгивали. Из кучи преследователей вернулись четверо, и те уже едва стояли на ногах из-за яда и ран.

В то же время вторую группу войск врага атаковала Миори с востока. Ещё через пятнадцать ударили шкриняпы с юга, выскочив едва ли не перед самым носом орков, тащивших припасы, и метнули дротики, обмазанные парализующим ядом.

Пока орки приходили в себя, шкриняпы успели кинжалами вскрыть несколько глоток и отступить. Потом снова Шрам, потом Орочи с орками Стрыга, потом лесные призраки Тали из духовых трубок с ветвей атаковали в полной тишине и ушли прямо по деревьям.

Спартак встретил врага в небольшой лесополосе у оврага и, используя преимущество местности, обрушил дождь из стрел и дротиков на врагов. Положил около сотни орков, пока те не перетащили щиты, не перестроились и за ними не отправили варгов. Спартак, используя жгучее масло, поджёг пологие склоны оврага, отпугивая хищников, и отступил.

Час за часом, атака за атакой. Каждая с новой стороны и с разным оружием. Орки огрызались, пытались организовать контратаку, но всякий раз натыкались на пустоту. Шаманы зря сливали ману, варги стремительными бросками через лес натыкались на орочьи заградительные отряды и получали ядовитые арбалетные болты, пробивающие их плотные шкуры. В остальных же случаях наши бойцы исчезали раньше, чем орк успевал занести топор над головой.

Гоблины начали посмеиваться… Такой злобный, нехороший смех, эхом разносился по лесу. Даже у меня волосы встали дыбом, когда я его услышал…

Я отслеживал потери своих и чужих по докладам гонцов и продолжал двигать фигурки по карте, обновляя позиции и координируя отряды.

К полуночи орочья армия потеряла ещё около трёхсот бойцов убитыми и покалеченными. Звучит не так много, но дело не в числах. Дело в том, что из двух тысяч шестисот оставшихся у трёхсот-четырёхсот начал действовать яд, замедляя их, ослабляя и превращая в обузу для товарищей.

Скованные, измотанные орки стояли посреди тёмного леса и не могли ни догнать врага, ни уйти от него. Ночь была для них плохим временем. Они стали разводить костры, продолжая медленно двигаться навстречу друг другу.

Для хорошо видящих в полутьме гоблинов бегущий орк — лакомая мишень… Отследить его и метко пустить стрелу в неприкрытое даже тканью тело зеленокожего здоровяка слишком легко.

Паника нарастала, и командир восточной колонны допустил ошибку, которую я ждал весь вечер…

Здоровенный орк в тяжёлой броне и с двуручным топором, командовавший колонной, потерял терпение после очередного наскока, в котором два его десятника свалились с парализующими дротиками в шеях. Он собрал вокруг себя полторы сотни самых крепких бойцов и рванул в лес, ломая ветки и сметая кусты, преследуя отступающую группу Шрама. Остальные, лишённые командира и растерянные, сбились в кучу и замерли, не зная, бежать следом или держать позицию. В итоге решили бежать…

Шрам отступал ровно с той скоростью, чтобы орк-командир не терял надежды догнать. Чуть впереди, чуть левее, ещё немного, за тот поваленный ствол, ещё шагов двести… И так до тех пор, пока полторы сотни орков не оказались в самой густой части леса, где деревья стоят так плотно, что строем идти невозможно, а видимость не превышает десяти шагов.

Высокий, в сравнении с орочьим, Интеллект моих бойцов помогал им быстро соображать. Экипировка защищала от падений, а высокая Ловкость позволяла быстро подняться. Да и в Скорости и Восприятии гоблины превосходили громил. Лес для них как дом родной, кусты как комната в общаге, откуда видно всё как на ладони. К тому же они действуют спокойно и слаженно. А орки уже ослеплены яростью и злобой.

Ночной лес поглотил эту группу вторженцев целиком. Я отдал приказ, и лесные призраки замкнули кольцо. Полтысячи молодых, не очень хорошо обученных стрелков перешли в наступление, следуя приказам опытных командиров. Десятки выстрелов раздались, и сотни трупов упали на землю измотанными. Не преследуй гоблина в лесу — умрёшь уставшим.

Шаманы магией лишь выдавали себя, становясь желанной целью. Да ещё и высокий уровень и степень угрозы делали из них идеальную мишень. Их видели все. И каждый мечтал прикончить, чтобы обеспечить себе ещё один уровень. Тот самый случай, когда сила становится проклятием…

Орки рубили воздух, орали во тьму леса, спотыкались о корни и падали, получая в спину очередную отравленную стрелу. Командир держался дольше всех. Его броня и Выносливость с Живучестью выдерживали попадания. Но яд не разбирает, сколько у тебя защиты. Яд разбирает, сколько у тебя здоровья.

К третьему часу ночи здоровья у орка-командира не осталось. Мелкие ранки и царапины его бы не свалили. Но яд — слишком коварная вещь…

Когда последние бойцы из его отряда попытались вырваться из леса, их встретили крепким строем орки Стрыга и Орочи на единственной пригодной тропе. А из-за деревьев по бокам выступили шкриняпы, готовые пустить дротики с парализующим ядом. Орки бросили оружие. Не от страха, а от бессилия и паралича, расползающегося по их венам. Яд уже делал своё дело, и большинство из них едва держались на ногах.

Ловушка захлопнулась. Восточная колонна перестала существовать.

А вот Железнозуб оказался куда более крепким орешком… Когда до него дошли звуки разгрома с востока, он не дёрнулся, не послал подмогу и не рванул мстить. Вместо этого орочий вождь собрал свою колонну в плотный оборонительный круг, приказал щиты выставить наружу и не двигаться до рассвета. Варги легли в центре строя, наездники спешились и заняли места в общем кольце.

Всю ночь мои отряды штурмовали эту живую крепость. Стрелы и дротики стучали по щитам и броне, иглы искали щели в строю. Два десятка арбалетчиков пытались пробить эту крепость, но орки делали очень толстые щиты и укрепляли их медными пластинами.

— Может, сжечь их? — предложил Шрам.

— Да, командир, зачем мучиться с ними? — согласился с ним Спартак.

— Только скажите, я мигом… — призвала огненный шар Миори.

Я прищурил глаза. Иногда у нас появляются возможности, и использовать их кажется логичным. Я смотрю на последствия и понимаю, что дальше нас ждёт лишь одно… Победа. Но наши награды? Какие они будут?

Титул чемпиона в этом турнире определяют мелочи, малозаметные и порой непонятные со стороны… Если мы просто перебьём этих орков, получим ли мы максимум выгоды? Или нет? Есть ли смысл рисковать или лучше просто уничтожить угрозу? Хм…

— Нет. Слушайте, как мы поступим… — собрал я своих командиров и отдал очередную порцию приказов, вызвавших немало сомнений. Но на то я и лидер, чтобы думать и нести ответственность за последствия своих решений.

* * *

Рассвет крался через залитый кровью лес. Орки следовали приказу и не высовывались. Редкие раненые падали внутрь круга и оставались лежать, заменённые товарищами из второй шеренги. Дисциплина впечатляла, и за это я мысленно благодарил Железнозуба.

Хорошие воины, пусть и оказались в ловушке, где нет шанса на победу. Да и вождь стоит отдать должное. Большинство на его месте бросило бы войско в бешеную контратаку, и я бы перебил их так же, как восточную колонну. Но Железнозуб понимал, что ночной лес принадлежит не ему.

Варги, впрочем, не всегда подчинялись общей дисциплине. Несколько раз за ночь огромные звери вырывались из строя и бросались на ближайших стрелков. Быстрые и свирепые, они каждым рывком уносили моих бойцов в Матрасию. К утру я недосчитался нескольких десятков гоблинов и шкриняпов… Но и варгов после каждой вылазки оставалось всё меньше. Да и лишь первый «срыв» был самым кровавым. Затем стрелков прикрывали гоблины-щитовики с копьями и орки с топорами.

На рассвете Железнозуб оценил потери и принял единственное верное решение — уходить. Его колонна поднялась и, сохраняя строй и прикрываясь щитами на ходу, двинулась на север, к Озёрному.

— Значит, вот как ты решил… Хорошо.

Я немедленно отдал приказ преследовать и послал Коржика с муравьями на перехват. Кавалерия на шестиногих хитиновых скакунах ушла лесными тропами в обход, чтобы отрезать варгов, если те попытаются вырваться вперёд.

Орки отступали на север так быстро, как могли. Мои отряды висели на хвосте и флангах, пуляя стрелы при каждой возможности. Когда колонна Железнозуба, наконец, вывалилась из леса на открытую местность, в ней осталось около трёхсот бойцов. И сотня варгов, переживших ночь.

Орки увидели степь и ожили. Они выстроились в боевой порядок, подняли щиты, обнажили топоры и взревели. Наконец-то открытое пространство, наконец-то честный бой, наконец-то можно разглядеть врага и разрубить его пополам, а не ловить стрелы затылком в проклятых зарослях!

Орки стучали себя в грудь и рычали. Они выкрикивали оскорбления, требуя от трусливых зеленокожих крыс выйти и сразиться.

Из леса вышел Шрам. За ним Орочи. За Орочи вышел Спартак. А за Спартаком вышли ещё почти две тысячи бойцов.

Они прошли вперёд и замерли, а потом расступились передо мной. Я шёл мимо шеренг уставших, но полных воли к сражению легионеров моего Матрассийска.

Гоблины, шкриняпы, орки Стрыга и Орочи, хобгоблины — все вперемешку выстроились полукругом вдоль кромки леса. У каждого в руках лук, копьеметалка или духовая трубка. За стрелками — вторая линия со щитами и копьями. И все смотрели на три сотни врагов, как мясники на буйного быка.

Железнозуб шумно выдохнул. Даже на расстоянии я видел, как побелели костяшки его пальцев на рукояти топора. Орочий вождь осмотрел полукольцо врагов, посчитал в уме соотношение сил и заревел одно-единственное слово, от которого его воины развернулись и побежали на север, к Озёрному:

— Отступать!

Триста орков рванули прочь, бросая раненых и подгоняя медлящих.

— Стрелки! — рявкнул я, и мой голос из-под шлема разнёсся над полем. — Залп!

Первая волна стрел с парализующим ядом накрыла отступающих. Орки валились один за другим. Их ноги подкашивались, руки теряли хватку на щитах. Некоторые продолжали ковылять, но вторая волна довершала начатое. Строй рассыпался, превратившись в толпу хромающих, спотыкающихся фигур, из которых лишь немногие ещё сохраняли подобие бега.

Варги были шустрыми. Железнозуб вскочил на ближайшего зверя, рявкнул что-то своим наездникам, и сотня варгов с остатками кавалерии оторвалась от пехоты и понеслась на север. На открытой местности мощных варгов пешие преследователи не достанут. Зато муравьиная кавалерия достанет.

Коржик вылетел из-за кучи валунов и ударил справа, прекрасно зная, где пройдёт отряд варгов. Муравьи медленнее, но они шли наперерез, так что исход практически предрешён. Половина — бойцы ближнего боя, но на обычных муравьях сидела целая сотня «конных лучников», и на полном ходу они обрушили на варгов град стрел.

Варги шарахнулись, и Коржик вклинился в их не шибко стройные ряды, разрезая отряд надвое. Муравьи хватали варгов жвалами, тормозили, делая их лёгкой целью для стрелков. А орки валились из сёдел. Степь заполнилась рёвом и хрустом хитина и костей.

Железнозуб прорвался. Он оказался живучее других. Со стрелой в плече орочий вождь, а с ним ещё два десятка варгов с наездниками вырвались и унеслись на север, к Озёрному. Остальные остались на поле среди мёртвых и покалеченных зверей.

Кавалерия Коржика развернулась и понеслась навстречу бегущей орочьей пехоте, отрезая ей путь к отступлению.

В этот день армия Железнозуба перестала существовать. А вместе с ней умерли и его амбиции. Эх, мне так и не удалось опробовать новые заклинания…

* * *

Остаток дня ушёл на сборы. Парализованных орков вязали верёвками и складывали рядами, как брёвна на лесопилке. Мёртвых стаскивали в отдельные кучи и, сняв снаряжение, закапывали, проводя короткий обряд во славу Аида.

Своих раненых переправляли в тыл, к Атари и её помощникам. Потери мои оказались ощутимыми, но не катастрофическими. Если вспомнить первоначальные ожидания от этой войны, так вообще смехотворными: сто семнадцать погибших — большинство пали от варгов — и около сотни раненых разной степени тяжести. Для битвы с двухтысячной армией потери более чем приемлемые. Как бы это ни звучало…

Когда армия собралась и двинулась на север, к Озёрному, я выслушивал похвалу от Орочи, который нахваливал меня за решение пленить больше четырёхсот орков-воинов, которые были ранены и скованы паутиной либо сражены парализующим ядом. Всех перенесли в овраги под надзор Арахны.

Хорошо, что мы использовали два вида яда. Хорошая добыча… Особенно если удастся их потом завербовать. А если нет… пойдут на алтарь жертвами во имя наших богов. На сентиментальность и попытки понять, что правильно, а что нет, времени больше не осталось.

Если какой-то тупоголовый орк сумел собрать такую ораву так близко ко мне, что говорить об истинных лидерах этого турнира? Каких вершин достигли они? И сколько крови они выпьют, когда я объявлю о своих претензиях на титул чемпиона? Каждая жизнь отныне — это не просто очки опыта, делающие нас сильнее… Это ресурс, ведущий к победе. Если их окажется недостаточно, победы нам не видать.

Вторая причина отказа от разгрома орков ещё в лесу — засевшие в Озёрном орки. Пусть они там и так как селёдки, набитые в бочку, но штурм слишком опасен и грозит потерями. Если бы мы просто пришли, они бы не сдались. Ждали бы, пока из леса придут их орки. Теперь же, когда они увидели со стен, как возвращался Железнозуб и как подыхал остаток орочьего войска, их воля к битве будет намного меньше. А значит, и поставить их на колени станет в разы проще.

Мы добрались до Озёрного уже под вечер, после того как неспешно собрали трофеи, закапали убитых и отдохнули после напряжённой ночи. Поселение Стрыга выглядело паршиво даже по орочьим стандартам: частокол кое-как залатан после первого штурма, ворота перекошены, над крышами вьётся дым от костров. Орочьи знамёна торчали над стенами, но энтузиазма в этих тряпках было примерно столько же, сколько в мокрой портянке. Им не хватало места, и я даже за сотню метров ощущал смрад немытых тел, гадающих, что с ними будет… К слову, Железнозуб так и не умер от яда. Уведомления не было.

Мои войска развернулись полукольцом вокруг поселения, перекрывая все проходы. Шрам занял южное направление, Спартак — западное, Орочи со Стрыгом встали на севере — там, где в случае чего, вероятнее всего, случится попытка прорыва. Стрелки расположились на дистанции прямого выстрела и принялись ждать.

Я вышел вперёд и набрал воздуха в грудь.

— Эй, Железнозубый! — прокатился мой голос над полем и ударился о частокол. — Я знаю, что ты меня понимаешь! Ты ведь такой же, как и я! Ты там, внутри, потому что удрал быстрее собственной тени! Солидная скорость, вынужден признать… Но бежать больше некуда!

Конечно, был маленький шанс, что он попытается удрать на лодке… Но смысла в этом немного. Всё равно достану его. Если только ещё одна армия не придёт на выручку орку, не меньше прежней. Но мы в суровом мире, где каждый сам за себя. Никто не придёт ему на помощь.

— Иди сюда, переговоры проводить будем! — продолжил я. — Или давай по-другому: если через пять минут не увижу белую тряпку над воротами, мы вас вместе с городом спалим. Миори!

Кетра вышла из строя, встала рядом со мной и вытянула руки вперёд. Между её ладонями сформировался шар огня размером с хорошую тыкву. Жаркий, пульсирующий…

— Передай наши требования о капитуляции, — кивнул я ей.

Миори улыбнулась, и огненный шар сорвался с её ладоней, описал пологую дугу над частоколом и врезался в крышу ближайшего строения. Столб пламени взметнулся над поселением, и крики орков внутри стали заметно громче и заметно менее воинственными.

Над частоколом появилась здоровенная орочья башка с железными зубами. Железнозуб смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах я увидел целую гамму эмоций. И самая яркая из них — разочарование проигравшего.