Я проснулся от того, что моя правая рука затекла и онемела. Анжелика всю ночь проспала на ней. Она лежала, свернувшись калачиком у меня под боком. Её тёмные волосы разметались по подушке, дыхание было спокойным. Она явно чувствовала себя в безопасности, и я не шевелился — не хотел её будить. Просто лежал и смотрел на неё.

Я провёл пальцами по её голой спине — медленно, от плеч до поясницы. Кожа была гладкой, и под моими пальцами она чуть заметно покрылась мурашками. Анжелика улыбнулась, даже не открывая глаз.

— Доброе утро, Ярослав, — сказала она. Голос у неё был сонный, с тем самым французским акцентом, который я уже почти перестал замечать.

— Добрейшее утро, Анжелика, — ответил я.

Она наконец открыла глаза и посмотрела на меня.

— Знаешь, Ярослав…. я сейчас подумала о том, что если бы была моя воля, я бы весь день вот так провалялась в кровати вместе с тобой. Даже не вставая ни на завтрак, ни на учёбу, ни на тренировку… — сказала она, и её пальцы начали медленно водить по моей груди, выписывая какие-то замысловатые узоры.

— А знаешь, я только что точно так же подумал, — ответил я, перехватывая её руку и сжимая её в своей. — Будь моя воля, я бы вообще отсюда не вылезал. Ни сегодня, ни завтра… И может даже ни послезавтра.

— Ты как будто читаешь мои мысли, Ярослав, — сказала она, и на её губах появилась лёгкая, чуть лукавая улыбка. — Это у тебя из-за того, что мы провели ночь вместе?

— Скорее второе, — ответил я, усмехнувшись. — Магия тут точно ни при чём.

— Тогда давай останемся сегодня в кровати, Ярослав, и никуда не пойдём, — предложила она, прижимаясь ко мне всем телом.

— Нельзя, Анжелика, — ответил я, вздохнув. — Нас просто исключат. Сначала Екатерина Витальевна за пропуск занятий, потом ректор за прогул тренировки.

— Меня недавно пытались убить, — сказала она, и в её голосе послышалась усмешка. — После этого исключение не звучать страшным.

— Меня тоже, Анжелика, — ответил я. — Но я не думаю, что нам стоит испытывать судьбу снова.

Она рассмеялась и ткнула меня кулаком в бок. Не больно, а скорее игриво.

— Ладно, Ярослав, уговори! — сказала она, садясь на кровати и поправляя растрепавшиеся волосы. — Пошли в душ, потом завтрак. Ну потом учёба, вечерняя тренировка и всё остальное.

Мы сходили в душ вместе. Хоть и было тесно, но мы вполне неплохо провели время.

Потом мы оделись, привели себя в порядок и вышли в общий коридор академии отправившись на завтрак.

В столовой было шумно и многолюдно, как и всегда по утрам. Студенты толпились у раздачи.

Наши уже сидели за столиком в углу. Игорь ковырял ложкой овсянку. Илья что-то ему рассказывал, а Лиза и Настя о чём-то тихо шептались, склонившись друг к другу.

Мы подошли к раздаче, взяли подносы, наложили себе овсянки, налили кофе — я чёрный, Анжелика с молоком, и сели к ним за наш столик.

— Ну как спалось, Ярослав? — спросил Игорь с широкой улыбкой. — Выглядишь ты сегодня прямо как-то особенно отдохнувшим и посвежевшим.

— Отлично, Игорь, спасибо, что спросил! — ответил я, отпивая глоток кофе. — Я проснулся в прекрасном настроении, чего и тебе желаю. А вы, ребята, где были всю ночь? — спросил я, глядя на Игоря и Илью.

— А мы, Ярослав, ночевали в зале ожидания, — ответил Игорь, откусывая кусок хлеба. — Анжелика всё заранее продумала, договорилась с Екатериной Витальевной, и нам разрешили там переночевать. Кстати, диваны там, между прочим, очень даже удобные.

Все засмеялись, даже я не удержался и улыбнулся.

Мы доели кашу и сидели пили кофе.

— Слушайте ребят, хотел вам кое-что сказать ещё вчера, но сил особо не было — сказал я, отставляя пустую кружку в сторону и обводя всех взглядом. — Мы в своё первое дежурство сделали то, что другие отряды и через год регулярной работы искателями не всегда могут сделать. Не каждые опытные искатели показывают такой результат. Три портала за один час, два красных, и мы справились с ними практически своими силами. Что самое главное, без потерь.

— Практически? — переспросил Илья, отставляя кофе и внимательно глядя на меня.

— Ну, нам немного помогла с кальмаром, Екатерина Витальевна, и мы вместе его добили, — признал я, пожав плечами. — Но это не отменяет того факта, что мы отлично поработали и показали себя как настоящая команда, которая умеет действовать слаженно и быстро.

— Да, я тоже согласна. Это очень хорошо было для первого раза! — сказал Настя.

— Если мы будем много тренироваться, то совсем скоро такие вылазки будут для нас раз плюнуть! В общем, вы молодцы! — подбодрил их я.

«М-Мотивация!» — с улыбкой в моей голове сказала Алиса.

Мы доели завтрак, убрали подносы на тележку для грязной посуды и пошли на занятия, болтая по дороге о всякой ерунде и наслаждаясь утром. Сегодня все чувствовали себя, как-то по новому. Приятно.

* * *

День пролетел на удивление быстро и почти незаметно, будто кто-то нажал кнопку перемотки времени, и я просто проскочил через все уроки, не успевая толком осознать, что происходит.

На порталометрике сегодня было скучно. Честно. Профессор Фомин рассказывал что- нудное, то и я поймал себя на том, что смотрю в окно и считаю ворон, которых на плацу было не меньше дюжины.

На существологии уже было интереснее. Филатов показывал нам слайды с новыми существами, которых мы ещё не встречали, и подробно разбирал их слабые места и повадки. Я записывал в блокнот самое важное, но половину информации. Этот предмет становился одним из моих самых любимых.

Физкультура с Борисом Ли прошла по стандартному сценарию: бег по кругу, отжимания, приседания, удары по манекенам и парные спарринги, где я выкладывался примерно на семьдесят процентов своих сил. Не в полную, чтобы не вымотаться перед вечерней тренировкой, но и не филонил, чтобы Борис Ли не начал задавать лишние вопросы. Так сказать, соблюдал нужный баланс

— Ты сегодня какой-то вялый и расслабленный, Ярослав, — заметил Игорь, когда мы вышли из спортзала и направились в сторону раздевалок.

— Я сегодня счастливый, Игорь, — ответил я, даже не оборачиваясь. — Это совершенно разные вещи, и их не стоит путать.

— Счастливый? — переспросил Игорь с таким удивлением в голосе, будто я сказал ему, что собираюсь бросить академию и уйти в монахи. — Ты, Ярослав Шереметьев, постоянно хмурый и вечно недовольный всем вокруг, заявляешь, что ты счастлив? — Бывает, Игорь, — сказал я, ускоряя шаг, чтобы он не заметил, как я улыбаюсь.

Я ничего больше не ответил и просто пошёл дальше.

* * *

Вечером мы собрались на тренировку отряда Икс. В зале ожидания было прохладно. Екатерина Витальевна стояла у экрана, что, а Моисей Абрамович возился с настройками проектора, поправляя очки, которые всё время съезжали на кончик носа.

— Сегодня, уважаемые студенты, мы будем заниматься без монстров, проекций и без боевых симуляций. — сказал он, когда мы расселись на заранее расставленные ими стулья. — Сегодня у нас будет теория и практика комбинирования магии, что является одним из самых сложных и продвинутых разделов боевого искусства, доступных только опытным магам и хорошо слаженным командам. В академии мы такое не преподаем.

— Комбинирования? — переспросил Илья. Он выглядел немного потерянным. — Это как, мы будем соединять свои заклинания вместе, или что-то в этом роде?

— Именно так, Илья! Ты прав! — кивнул Моисей Абрамович, довольно улыбаясь. — Два мага, а иногда и больше, могут объединить свои силы и создать одно мощное заклинание, которое будет намного сильнее и эффективнее, чем если бы каждый из них атаковал по отдельности. Слышали когда-то про такое?

— Звучит очень сложно и как-то даже нереально…. — заметила Анжелика, поправляя воротник своей формы.

— В этом, Анжелика, есть доля правды! — сказал Моисей Абрамович, поправляя очки. — Поэтому мы начнём с самых простых комбинаций и самых безопасных сочетаний стихий, а потом, когда вы наберётесь опыта и научитесь чувствовать энергию друг друга, мы перейдём к более сложным и опасным упражнениям.

Мы разделились на пары. Я, как обычно, встал с Игорем. Так получилось, что мы уже давно работали вместе и хорошо чувствовали друг друга, даже без слов понимая, кто и когда должен атаковать.

— Огонь и воздух, Ярослав и Игорь, — объявил Моисей Абрамович, глядя на нас поверх очков. — Попробуйте создать огненный вихрь — это одна из самых базовых и распространённых комбинаций, которую используют искатели по всему миру. Вам нужно взяться за руки и, мысленно им по льду я свою энергию соединиться с энергией своего товарища.

Мне показалось это странным. Игорю тоже, но мы послушались профессора и принялись выполнять задание.

Воздух закружился вокруг нас. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, образуя плотную воронку, которая тянулась от пола до самого потолка. Я добавил огонь. Это была сначала маленькая искра, потом всё больше пламени, пока оно не втянулось в воздушный поток и не закружилось вместе с ним.

Вихрь вырос до таких размеров, что я испугался, что он сейчас пробьёт потолок и разрушит половину здания. Он завыл, засверкал оранжевым и красным.

— Охренеть! Мы это сделали! — закричал Илья, пригибаясь и закрывая голову руками.

— Твою мать, вы это видели? — добавила Настя, отступая к стене и выставив перед собой руки в защитном жесте.

Вихрь погас сам собой, когда мы с Игорем одновременно выдохлись и опустили руки. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и отдалённым гулом в ушах.

— Неплохо, очень даже неплохо для первого раза, — сказал Моисей Абрамович, и я заметил, как его рука слегка дрожит, когда он поправляет очки. — Но вам нужно ещё много тренироваться, чтобы добиться стабильности и контроля над стихией. Иначе она может быть разрушителя не только для соперника, но и для вас самих. По силе у вас вышло отлично. Но вихрь вам не подчинялся, и это уже не слишком хорошо.

— А если я владею несколькими стихиями сразу, я могу делать такие комбинации один, без напарника? — спросил я, когда отдышался и смог говорить нормальным голосом, а не хрипеть.

Моисей Абрамович задумался, почесал подбородок и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, будто оценивал мои силы и возможности.

— Теоретически, Ярослав, это возможно, — сказал он наконец. — Обычному магу не хватило бы энергии на такое сложное и энергозатратное действие, потому что комбинирование требует огромного расхода магических сил. Но с твоим запасом энергии… да, возможно, у тебя получится.

— Что ж, будем пробовать и экспериментировать, — сказал я, уже начиная прокручивать в голове возможные варианты и схемы.

Мы ещё потренировались около часа. Я пробовал соединять огонь и землю, в результате получалась какая-то странная смесь, похожая на раскалённую лаву, которая медленно текла по полу и оставляла за собой чёрные следы.

— Ты, Ярослав, настоящий монстр, — сказал Игорь, когда мы закончили и сели на диван отдыхать.

— Я знаю, Игорь, — ответил, вытирая пот со лба. И улыбнулся про себя.

* * *

Я шёл по коридору. Ноги гудели после тренировки, но это было приятно. Такое же чувство у меня было после тренировки в спортзале в прошлой жизни. Чувство удовлетворения и лёгкой усталости. В голове крутились десятки вариантов комбинаций стихий, которые я ещё не пробовал, и мне не терпелось начать экспериментировать с ними.

«Ярослав!» — голос Алисы в голове прозвучал неожиданно громко

«Что случилось, Алиса?» — спросил я

«У меня есть для тебя хорошие новости, Ярослав, — сказала моя призрачная подруга — Наверное, хорошие… По крайней мере, я надеюсь, что они хорошие, и ты не будешь на меня ругаться за то, что я не сказала тебе раньше».

«Говори уже, Алиса, не томи, — сказал я, ускоряя шаг. — Что там у тебя стряслось? Или у нас?»

«Белов вернулся в академию, Ярослав, — выпалила Алиса. — Он хотел подать тебе знак во время тренировки, но не знал, как это сделать, чтобы никто из посторонних не заметил. Сейчас он подкладывает письмо тебе в комнату, а потом будет ждать тебя в аудитории существологии».

«Почему ты не сказала мне об этом раньше, Алиса?» — спросил я

' Все просто. Не хотела тебя отвлекать, Ярослав, — ответила она слегка виноватым голосом. — Ты был сегодня в ударе, и тренировка проходила очень хорошо, и я подумала, что Белов может подождать ещё час-другой, а твой настрой и концентрация важнее'.

«Ладно, Алиса, проехали, — сказал я, сворачивая в боковой коридор, который вёл в обход к аудитории существологии. — Главное, что он жив, здоров и вернулся, а всё остальное это уже мелочи».

Аудитория существологии была тёмной и тихой, как всегда по вечерам. Только дежурные светильники горели у входа и у доски, отбрасывая на стены длинные, колеблющиеся тени, похожие на призраков или на существ из порталов. Оба варианта были так себе.

Белов стоял у окна, как и в прошлый раз, в том же самом бежевом плаще, который был заметно чище, чем в нашу предыдущую встречу. Видимо, он успел привести себя в порядок.

— Максим, — сказал я, закрывая за собой дверь и прислоняясь к косяку спиной. — Как же я рад вас видеть, честное слово. Особенно после того, как вы не вернулись в назначенное время, и я начал уже подумывать, что вас поймали люди Ахметова, и теперь вы либо мертвы, либо сидите где-нибудь в подвале и ждёте своей участи.

— Ярослав, — он повернулся ко мне, и я увидел, что его лицо слегка изменилось. Под глазами появись тёмные круги. — Было непросто.

— Рассказывайте, Максим, не томите… — сказал я, проходя в комнату и садясь на край парты, чтобы не пропустить ни одной детали.

Он сел на стул напротив меня, достал из внутреннего кармана плаща потрёпанный блокнот в кожаном переплёте и раскрыл его на середине.

— Я встретился с вашим Степаном, Ярослав, — сказал он, водя пальцем по строчкам. — Сразу скажу, вам с ним невероятно повезло, и вы должны ценить таких верных и преданных слуг, потому что таких людей, как он, сейчас днём с огнём не сыскать.

— Я это знаю, ноинтересно, с чего такие выводы Максим? — спросил я, нахмурившись. — Что он такого сделал или не сделал, что вы так его хвалите?

— Он вообще ничего не хотел мне говорить, Ярослав, — ответил Белов, покачивая головой. — Только когда я продемонстрировал ему вашу записку, в которой был написан его адрес и ваша подпись, он более-менее поверил мне и начал отвечать на вопросы.

— И что же он вам рассказал, Максим? — спросил я, чувствуя, как внутри меня растёт нетерпение. — Было что-то новое, что-то такое, чего я ещё не знаю, и что может помочь нам в нашем расследовании и борьбе с Ахметовым?

— Ничего нового, Ярослав, — вздохнул Белов, закрывая блокнот. — За все эти долгие годы у Ахметова и вашего отца не было ни серьёзных конфликтов, ни ссор, ни споров, ни поводов для вражды. Они даже не общались. Значит, единственная зацепка, которая у нас остаётся, и которая хоть как-то может пролить свет на эту тёмную историю — Тая Антонова и те далёкие события, которые произошли в зоне порталов много лет назад, когда ваш отец и Ахметов были ещё студентами.

— Больше ничего? — спросил я.

— Да, Ярослав, Тая Антонова — это единственная ниточка, за которую мы можем ухватиться в этой ситуации, — кивнул Белов. — Но, честно говоря, она мне совсем не нравится как зацепка — слишком много времени прошло.

— Что ещё удалось выяснить? — спросил я, не сдаваясь. — Вы же не могли приехать с пустыми руками?

Белов вздохнул, потёр переносицу и снова открыл свой блокнот.

— Я пробовал подобраться к князю поближе, Ярослав, — сказал он, листая страницы. — Искал его слабые места, ошибки, которые он мог сделать за эти годы. Но он очень осторожен, умён и хорошо умеет заметать следы.

— И что, совсем ничего? — спросил я, чувствуя, как внутри меня закипает разочарование.

— У него всё чисто, Ярослав, — ответил Белов, закрывая блокнот. — Документы, финансы, связи всё безупречно, всё выверено и под личным контролем. К такому человеку просто так не подкопаешься, если не иметь железобетонных доказательств его вины, а у нас их, к сожалению, нет.

— А что насчёт Александрова и того самого ножа, который был использован при убийстве Трегубова? — спросил я, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Это же серьёзная улика, которая может указывать на связь между Александровыми и Ахметовым, разве нет?

— Александров действительно ездил к князю перед поступлением в академию, Ярослав, — кивнул Белов. — Это факт, который подтверждается документами и показаниями свидетелей. Но это легко объяснить. Александров-младший… ему нужны были рекомендации и печати для поступления в престижное учебное заведение, и он поехал к влиятельному человеку, чтобы попросить помощи. Все просто и достаточно логично.

— А нож, Максим? — настаивал я. — Как нож оказался у Александрова? Это же не просто так, это серьёзная улика, которая связывает его с моей семьёй и с убийством Трегубова.

— Вы, Ярослав, были соседями по имениям в Тульской губернии, — ответил Белов, пожав плечами. — Александровы и Шереметьевы жили рядом, общались, может быть даже дружили когда-то. Как нож оказался у них? Да легко можно придумать сотню разных версий, и в них совсем не обязательно должен участвовать Ахметов. Так что эта улика тоже уходит в минус.

— То есть, Максим, вы хотите сказать, что у нас на данный момент нет абсолютно ничего? — спросил я. — Мы ровно на том же этапе, на котором были до вашей поездки?

— Абсолютно ничего, Ярослав, — подтвердил Белов, и в его голосе послышалась усталость. — Ни одной зацепки, ни одной ниточки, за которую можно было бы потянуть и распутать весь этот клубок лжи, обмана и убийств. Вы совершенно правы.

— И что же нам теперь делать, Максим? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— У нас есть два варианта, Ярослав, — сказал Белов, поднимаясь со стула и начиная ходить по комнате. — Первый — сидеть тихо, не высовываться и ждать, пока Ахметов сделает новый ход, и надеяться, что в этот раз он ошибётся и оставит улики, которые мы сможем использовать против него.

— А второй вариант, Максим? — спросил я, хотя уже догадывался, что он скажет.

— Второй вариант, Ярослав, — ответил Белов, останавливаясь напротив меня, — это устроить провокацию, чтобы Ахметов сам себя выдал и допустил ошибку, которую мы сможем использовать против него.

— Я выбираю второй вариант, — сказал я, не раздумывая ни секунды. — Сидеть и ждать у моря погоды — это не мой метод. Тем более я давно научился одной простой истине. Если драка неизбежна, бить надо первым!

— Я тоже выбираю второй вариант, Ярослав, — кивнул Белов. — На время я уеду в Новый Петербург, чтобы быть поближе к вам и к академии. У меня есть одна идея, но нужно время, чтобы её додумать и разработать план действий.

— Хорошо, Максим, — сказал я, вставая с парты и протягивая ему руку. — Буду ждать новостей и надеяться, что у вас получится придумать что-то, что поможет нам наконец-то добраться до Ахметова и призвать его к ответу за все его преступления.

— Берегите себя, Ярослав, — сказал Белов, пожимая мою руку. — И будьте осторожны.

— Вы тоже, Максим, — ответил я. — Удачи вам.

Он вышел из аудитории, и я остался один в темноте. Подождал некоторое время, чтобы он ушел подальше, и в случае чего нас не заметили вместе, и отправился дальше.

Я шёл по коридору, и в голове у меня крутились разные мысли и тут….

— Ярослав, — раздался голос за моей спиной, и я вздрогнул от неожиданности.

Я обернулся. Екатерина Витальевна стояла у стены, сложив руки на груди, и смотрела на меня строгим взглядом, в котором, однако, читалось какое-то беспокойство.

— Я вас и искала, Ярослав, — сказала она, отходя от стены и подходя ко мне ближе. — Ректор вас срочно вызывает к себе в кабинет. У нас нет времени на долгие разговоры и объяснения, так что просто идите за мной.

— Ректор? — переспросил я, удивлённо подняв бровь. — В такой поздний час? Екатерина Витальевна, вы уверены, что это не могло бы подождать до утра? Может быть, он просто перепутал время или забыл, что сейчас уже поздно? Я правда очень сильно устал.

— Ярослав, я же уже по моему сказала вам, что у нас нет времени на вопросы, — отрезала куратор, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь к лифту. — Идите за мной. Это правда важно. Никто бы не стал вызывать вас к себе по какой-то ерунде, тем более Павел Сергеевич.

Я пожал плечами и пошёл за ней, чувствуя, как внутри меня снова зашевелилось неприятное предчувствие. Явно не к добру все это.

Мы дошли до лифта, поднялись на верхний этаж, прошли по длинному пустому коридору, где горели только дежурные светильники, и остановились перед дверью кабинета ректора.

— Заходи, Ярослав, — сказала куратор, открывая дверь и пропуская меня вперёд. — Ректор ждёт вас.

Я зашёл в кабинет. Павел Сергеевич сидел за своим огромным столом, заваленным бумагами и папками, и его лицо было напряжённым и озабоченным.

— Ярослав, — сказал он, не вставая и даже не здороваясь. — Садитесь, пожалуйста. У меня для вас не самые приятные новости, хотя… возможно, для кого-то они могут показаться и хорошими.

— Что случилось, Павел Сергеевич? — спросил я, садясь напротив него.

— Пришло письмо из Москвы, Ярослав, — сказал ректор. — От князя Марата Страхова.

— Князь Страхов? — переспросил я. — И что же он хочет от меня, Павел Сергеевич? — спросил я, в.

— Чтобы вы приехали к нему в Москву для личной встречи и разговора, — ответил ректор, глядя мне прямо в глаза.

— Ого, — сказал я. — Это неожиданно и довольно странно. Зачем я ему? Что он может от меня хотеть?

— Я не знаю, Ярослав, — ответил ректор, разводя руками. — Князь Страхов не привык посвящать посторонних в свои планы и намерения. Но я советую вам быть крайне осторожным, потому что Страхов не тот человек, с которым можно шутить или играть в игры.

— Когда он хочет, чтобы я приехал, Павел Сергеевич? — спросил я, складывая письмо и убирая его в карман. — В конце учебного года? Или у него есть какие-то другие сроки и планы?

— Нет, Ярослав, — ответил ректор. — Вы уезжаете уже завтра утром. Машина будет подана к главному входу в семь часов утра, и водитель отвезёт вас прямо в Москву, в резиденцию князя Страхова. И будьте осторожны, Ярослав… Будьте осторожны…