Передо мной стоял Василий. Тот самый извозчик с пышными усами и в кучерской шапке. Что он забыл на вокзале? Мы же вроде бы только что с ним попрощались.

— Ваша светлость, — сказал Василий, протягивая мне рюкзак. — Вы свои вещи забыли у меня в машине, на заднем сиденьи. Я уже отъехал, гляжу в зеркало — лежит. Как же без вещей-то? Там, поди, деньги, документы, вещи нужные. Негоже. Вот я и решил к вам вернуться.

— Ага… — сказал я, забирая рюкзак и накидывая его на плечо. — Спасибо большое, Василий. А ведь я даже и не заметил, что у меня чего-то нехватает. Видимо, сильно задумался о своем. Бывает же. Спасибо еще раз. Другой мы себе забрал, а потом говорил, что ничего не находил.

Василий улыбнулся, поправил усы. Глаза его блестели. Он явно был рад, что смог помочь мне еще раз.

— Да что вы, ваша светлость, — ответил он. — Как можно так. Не положено извозчику такое поведение. Чужое не берём, а ваше тем более никогда не трону. Я ж понимаю, кто вы. Аристократ и ученик академии. Не каждый день таких господ возишь.

Мы улыбнулись друг другу. Он кивнул, развернулся и пошёл к выходу с вокзала.

— Счастливого пути, ваша светлость, — сказал он, на прощание обернувшись, и помахал рукой.

— И тебе Василий, — ответил я. — Как говорится ни гвоздя, ни жезла!

Он вряд ли понял, что я сказал, но с улыбкой кивнул

Я проводил его взглядом, потом повернулся назад скамейке. Вокзал постепенно пустел, пассажиры расходились, носильщики убирали тележки. Где-то в углу дремал старик в потрёпанном пальто.

Я лёг на скамейку, подложил рюкзак под голову и закрыл глаза. Деревянные планки впивались в спину, но сил перебираться куда-то ещё не было да и не уверен, что нашел бы место получше.

«Расслабся, Ярик! Если будет какая-то опасность, я тебя разбужу!» — сказал мне моя призрачная подруга.

«Договорились!» — ответил я

Я провалился в сон.

* * *

«Ярослав… — голос Алисы вырвал меня из темноты. — Просыпайся. Пора отправляться. Поезд отходит через пятнадцать минут. Давай, вставай».

Я открыл глаза. В зале ожидания стало светлее. Я сел, потёр лицо ладонями. Кожа была сухой, а глаза безумно слипались.

«Сколько я проспал? — спросил я. — Такое чувство, что не больше пяти минут…»

«Полчаса, — сказала Алиса. — Нормально в текущей ситуации. Давай вставай, чемпион, а то уйдёт состав без тебя, и придется пешком до Москвы идти».

Я поднялся, поправил одежду, закинул рюкзак на плечо и направился к платформе.

* * *

Поезд уже стоял у перрона. Длинный, тёмно-синий, с золотыми полосами на боках, с гербом Империи на каждом вагоне. Красивый. Пассажиры заходили в вагоны, носильщики таскали чемоданы, кто-то прощался с родными у ступенек. Я же был совершенно один. Впрочем, это мое привычное состояние.

Я предъявил билет проводнице, молодой женщине в форменной тёмно-синей форме, с высокой причёской и строгим взглядом.

— Ваше место, — сказала она, взглянув на билет, — купе номер пять, место второе, нижняя полка. Второй вагон. Не перепутайте.

— Спасибо большое! — ответил я.

Я зашёл в вагон. Купе было небольшим, но уютным. Две полки с каждой из сторон, верхняя и нижняя, и все застелены свежим бельём. Столик у окна, светильник над головой с зелёным абажуром. Я бросил рюкзак на верхнюю полку, сам сел внизу и уставился в окно.

Поезд тронулся. Картинка стала меняться, сначала медленно, потом быстрее. За окном поплыли перроны, здания вокзала, потом город, потом поля.

Через несколько минут в дверь постучали.

— Войдите, открыто, — сказал я.

Вошел проводник. Такой пожилой мужчина с усами, в такой же форме, с планшетом в руках.

— Здравствуйте. Предъявите ваши билет и документы, — сказал он. — Проверка.

Я протянул ему билет и паспорт — маленькую книжицу с гербом Империи. Он посмотрел, сверил с данными в планшете.

— Всё в порядке, — сказал он, возвращая документы. — Приятной поездки, господин Шереметьев. Ужин будут подавать с восьми до десяти, вагон-ресторан в середине состава.

— Спасибо вам большое, — ответил я старику.

Он вышел оставив меня снова в одиночестве.

* * *

Прошло пара часов. Я все так же сидел у окна, смотрел на мелькающие поля и леса. За стеклом проплывали деревни, колокольни церквей.

«Схожу в вагон-ресторан, — сказал я Алисе. — Перекушу чего-нибудь, а то с самой академии во рту ни крошки не было».

«Иди, — ответила она. — Только осторожнее. Я анализировала поезд — вроде никаких сомнительных личностей не было обнаружено, но кто знает. Может быть и среди обычных пассажирова есть агенты Ахметова».

«Алиса, — усмехнулся я. — Если кто-то захочет меня убить, он не будет ждать, пока я дойду до вагон-ресторана. Он нападёт, когда я буду один в своем купэ, как сейчас, например».

«Ладно, — сказала она. — Но я предупредила».

Я встал и вышел в коридор.

* * *

Вагон-ресторан находился в середине состава. Я шёл по коридору, проходя мимо купе. В одном из тамбуров, когда я сворачивал, я увидел его.

Максим Белов.

Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на пролетающие поля. В том же бежевом плаще, в тех же ботинках, что и всегда. Только лицо было более уставшим, под глазами заметные тёмные круги, щетина длиннее обычного.

— Максим? — сказал я, останавливаясь.

Он обернулся и не удивился.

— Ярослав! — сказал он — А я все ждал, когда же вы наконец-то пойдете в вагон-ресторан. Не хотел, чтобы нас вместе видели в вашем купе

— Ого, — сказал я. — Неожиданно было вас тут видеть. Вы в Москву?

— А представьте, как мне было неожиданно, — ответил Белов, подходя ближе. — Я приехал к вам в академию, а узнал, что вы решили её покинуть. Что случилось, Ярослав? Вы меня не предупредили. Хорошо, что на машине успел за вами. Вы так гнали, видимо, пытались скинуть хвост.

— Так это были вы? Повезло вам, что я не решил бить на поражение, — сказал я, прислонившись к стене тамбура, — Да, всё верно, академию я покинул. У меня другие планы. Не срослось, так сказать. Не сошлись характерами с ректором, пусть это будет основной причиной.

— Это как-то влияет на наши планы? — спросил Белов, прищурившись. — Потому что я, честно, рассчитывал на вашу помощь в решении сложившейся ситуации.

— Отчасти, — ответил я. — У меня есть мысли о другом.

— О чём же? — спросил Белов. — Я, честно, уже отчаялся найти зацепку по Ахметову. Всё что можно было перерыть, перерыл. Везде пусто. Как раз хотел спросить, есть ли у вас ещё какие-то мысли, Ярослав.

— Есть, — сказал я. — Но пока не могу сказать. Возможно, чуть позже.

Белов удивился. Помолчал некоторое время, а потом все же спросил.

— Что за тайны? — спросил он. — Ярослав, я думал мы с вами в одной лодке.

— Пока что в разных, но в одном направлении — сказал я. — Я обязательно введу вас в курс дела, когда сам немного разберусь со всем.

— Ладно, — сказал Белов. — Я с вами до конца, помните об этом. Если что-то надумаете, дайте мне знать. Я найду способ связаться.

— Договорились, Максим, — сказал я.

Мы разошлись.

* * *

Я сидел у окна в вагоне-ресторане, пил горячий чай и смотрел на темнеющее небо. Заказал себе сытный ужин — суп, котлету с пюре, компот. Вкусно, но без изысков. Обычная дорожная еда. Сейчас мне этого вполне достаточно. Да, конечно, когда ешь изыски на приемах у таких знатных аристократов, как Марат Страхов, безумно наслаждаешься всеми блюдами, но и от обычной картошки после такого я нас отворачиваю.

«Ты ему не доверяешь? Верно?» — спросила Алиса.

«Не знаю, — ответил я. — Пока скорее не доверяю, но и врагом, разумеется не считаю. Просто… я должен сначала сам разобраться. Понять, что к чему».

«А если он попробует сам решить вопрос, и это помешает твоим планам?» — спросила девочка-призрак.

«Тогда и буду об этом думать, а сейчас я хочу насладиться своим вкусным ужином», — сказал я ей.

* * *

После ужина я вернулся в купе и сел к окну. Поезд нёсся по ночной Империи дальше. Поля, леса, редкие огни деревень, станции с платформами и скамейками. Я смотрел и думал о своём решении.

«Москва скоро, — сказала Алиса. — Часа через два».

«Знаю, — ответил я. — Мне бы отдохнуть, да не спится».

«Попробуй всё-таки. Утром будем на месте, и времени на отдых совсем не будет».

Я закрыл глаза. Поезд мерно покачивался, стучали колёса и уснул.

* * *

Поезд прибыл в Москву рано утром. За окном уже было светло, но город только-только просыпался. Редкие прохожие, первые экипажи, запах кофе и выпечки из уличных ларьков.

Я вышел на перрон, набрал полную грудь воздуха.

— Москва, — сказал я. — Встречай меня.

«Москва, — эхом отозвалась Алиса. — Красивый город. Один из любимых в этом мире, впрочем, как и в нашем. Шумный, суетливый. Всё, как я люблю. А тебе нравится?».

«Пока не решил. Поживём — увидим», — ответил я своей призрачной подруге.

* * *

Я поймал извозчика на привокзальной площади. Молодой парень в кепке и куртке, с веснушчатым лицом и зубачисткой в зубах.

— Куда, господин, изволите поехать? — спросил он.

— По вот этому адресу, — сказал я, протягивая е. — Знаете такой?

— А то! — ответил он, поправляя кепку. — Садитесь, мигом домчу. Я все улицы столицы знаю как свои десять пальцев. Пять минут, и вы на месте.

Мы поехали в указанное место. Город просыпался. Открывались магазины, где-то уже играла музыка, где-то стучали молотки, которыми ремонтировали мостовую.

Наконец извозчик остановился элитного пятиэтажного дома.

— Приехали, — сказал он. — С вас сто пятьдесят кредитов, господин.

— Дружище, а могу биометрикой расплатиться? — спросил я.

— Конечно! — ответил он.

Вот что значит столица Империи. Я расплатился и вышел.

* * *

Дом был достаточно старым, но очень ухоженным. Кирпичные стены, кованые решётки на окнах первого этажа, чистая лестница. Во дворе росли старые липы, стояла скамейка. Где-то рядом играла уличная кошка с только что пойманой мышью.

Я поднялся на нужный этаж, третий. Встал перед дверью и замер, перевёл дыхание. Нажал кнопку звонка.

За дверью послышались шаги. Кто-то спешил, шаркая тапками.

Дверь открыл Степан.

Он как будто постарел, или мне так просто показалось? Морщин стало больше, волосы ещё седее, руки чуть дрожали. Но глаза те же. Живые, внимательные, с искрой!

— Барин? — переспросил он, и голос его дрогнул. — Ярослав Иванович? Вы ли это? Неужели вы?

— Я, Степан, — усмезнулся я. — Живой и здоровый! Давно не виделись!

Он обнял меня. Крепко, с такой силой, что я почувствовал, как у меня слегка хрустнули кости.

— Барин! Барин к нам приехал! — крикнул он в квартиру. — Марфа! Марфа, иди сюда скорее! Барин приехал! Наш барин!

Из кухни выбежала Марфа в переднике, с выбившимися из-под платка волосами. Увидела меня всплеснула руками.

— Ярослав Иванович! — крикнула она. — Господи! Родненький! Живой! Целый!

Она обняла меня. Они оба что-то говорили одновременно, перебивая друг друга, смеялись и плакали.

— Тише, тише! — сказал я. — Дайте войти сначала, а то соседи подумают, что тут кого-то режут, и вызовут полицию.

Они расступились, пропуская меня внутрь.

Квартира была большой. Несколько комнат, кухня-столовая, два балкона. Мебель старинная, ухоженная. Тёмное дерево, полировка, резные ножки. На стенах висели картины с пейзажами, на подоконниках стояли разные цветы в горшках. Пахло чем-то родным, домашним.

— Вот ваша комната, барин, — сказал Степан, открывая дверь в конце коридора. — Мы её подготовили. Думали, приедете когда-нибудь, когда закончите академию.

— Спасибо большое, Степан, — сказал я.

Я зашёл. Комната была большой, светлой. Кровать двухспальная с высоким изголовьем, письменный стол в углу, книжный шкаф, кресло у окна. На столе чернильница и перо. Зачем мне это? Есть же обычные ручки. Видимо, элемент для кабинета аристократ. Ну и ладно.

Марфа со Степаном замерли — видимо, ждали мою реакцию. Надо было им хотя бы что-то сказать, видимо.

— Спасибо, — повторил я. — Всё отлично. Мне нравится. Вы молодцы.

— Вы голодны, барин? — спросила Марфа. — Я сейчас обед соображу. Супчик, котлетки, картошечка. Вы какой любите?

— Да нет, спасибо — сказал я. — Но от кофе с бутербродом бы точно не отказался.

Она ушла на кухню, шаркая тапками.

— А я пока покажу вам квартиру, — сказал Степан. — Вы ж тут не были ещё. Надо же знать, где что лежит. Это же все ваше, Ярослав Иванович.

Мы прошли по комнатам. Степан рассказывал, я слушал. Ванная, туалет, ещё одна спальня с кабинетом.

— Здесь вы сможете работать, — сказал Степан, открывая дверь в кабинет. — Если, конечно, захотите делать это вне своей комнаты.

— Спасибо, — сказал я. — Всё очень хорошо.

Мы возвратились в гостиную. Я сел в кресло, Степан напротив.

— Барин, — сказал он, глядя мне в глаза. — Зачем пожаловали? Что стряслось? Каникул в академии нет, а значит, вы окончательно оттуда ушли. Много лет назад ваш отец так же вернутся, так что опыт у меня в таких вопросах имеется, барин.

— Всё нормально, Степан. — уклончиво ответил я. — Просто решил навестить. Соскучился. Потом всё расскажу. В одном ты прав, возвращаться я уже не планирую.

— Хорошо, — сказал Степан. — Как скажете, барин.

* * *

Мы все вместе. Попили кофе, и хоть я не просил, но Марфа накрыла целый стол.

— Вкусно, барин? — справшивала она с интересом

— Да! Всё вкусно! — сказал я. — Спасибо вам большое.

После обеда я ушёл в свою комнату. Лёг на кровать, вытянулся.

— Отдохните с дороги, барин, — сказал Степан, заглядывая в дверь. — А мы пока не будем мешать. Если что-то будет нужно, зовите

— Спасибо тебе, Степан — ответил я.

Я закрыл глаза, но тут раздался звонок в дверь.

— Я открою, — услышал я голос Марфы. — Иду-иду, секундочку.

Потом шаги, скрип двери. Тишина и какой-то шёпот.

— Ярослав Иванович… — позвала Марфа, заглядывая в комнату. — Тут к вам пришли.

Она была бледна. Руки дрожали.

— Кто? — спросил я, вставая.

— Незнакомый мужчина, — сказала она. — И с ним… какой-то важный господин. Я таких не знаю, но выглядит он очень важным.

Я пошёл к двери, выглянул в коридор.

Там стояли двое. Один в строгом чёрном костюме, квадратная челюсть, короткая стрижка. Сразу видно, охранник. Стоял смирно, руки за спиной. А рядом князь Марат Страхов собственной персоной.

Он улыбнулся, когда увидел меня. Значит, точно не зря приехал. — Здравствуй, Ярослав, давно не виделись! — сказал он. — Я тут узнал, что вы решили академию покинуть. Вот пришел узнать информацию, как говорится, из первых уст. Разрешите пройти? А то мне кажется, я слишком сильно смущаю ваших соседей по лестничной клетке

— Да-да! Проходите князь. Мафра, накрывай на стол! — скомандовал я служанке.

— Нет-не, Ярослав! Я совсем ненадолго, вы лучше ответьте мне на один вопрос… — Страхов перевел разговор совершенно в другое русло.

— Какой? — удивленно спросил я.