С тех пор как я вошел в политику, люди делились со мной своими взглядами преимущественно с глазу на глаз. Некоторые из самых влиятельных людей в США в сфере торговли и производства кого-то боятся, чего-то боятся. Они знают, что где-то существует сила, столь организованная, столь неуловимая, столь бдительная, столь взаимосвязанная, столь совершенная, столь всепроникающая, что им лучше говорить не громче шепота, когда они осуждают её.

— Вудро Вильсон

Существует подземный мир, где психологические фантазии, замаскированные под идеи, штампуются мошенниками и полуобразованными фанатиками на потребу невежественным и суеверным людям. Случается, что этот подземный мир выходит из глубин и внезапно завораживает, захватывает и подчиняет себе множество обычно здравомыслящих и ответственных людей, которые тут же лишаются рассудка и ответственности. И порой случается так, что этот подземный мир становится исторической силой и меняет ход истории.

— Норман Кон, предисловие к британскому изданию книги «Благословение на геноцид» 1996 года

В предыдущей главе я писал о широких политических, религиозных и технологических тенденциях, которые сформировали американский конспирологизм. В этой главе я сосредоточусь на фактической мифологии самых популярных теорий заговора, особенно на Движении за истину об 11 сентября.

Четко сформулировать эту мифологию оказалось на удивление сложно. Дело в том, что лишь немногие из Трусеров, у которых я брал интервью, смогли представить хоть сколько-нибудь связное повествование о том, что, по их мнению, на самом деле произошло 11 сентября. Хотя почти все они разделяли общую идею о том, что Всемирный торговый центр был разрушен с помощью взрывчатки и что Дик Чейни и его друзья из ЦРУ были замешаны в этом, дальше этого они, как правило, не шли. Никто не предложил подробной теории о том, как такой масштабный заговор мог быть организован, профинансирован и исполнен, не говоря уже о личностях сотен специалистов по подрыву зданий, инженеров и шпионов, которые потребовались бы для его осуществления. «[Этот сайт] критически анализирует официальное правительственное объяснение теракта и приходит к выводу, что многие из его ключевых утверждений невозможны», — заявляет типичный трусерский сайт 9/11 Research. «Мы не претендуем на то, чтобы точно знать, как именно был совершен теракт или кто именно является его исполнителями».

Следуя традиции знаменитого эссе Бертрана Рассела о Кеннеди, большинство Трусеров предпочитают концентрироваться на вопросах. Например, среди «10 причин для начала нового расследования событий 11 сентября», перечисленных в листовках, которые они раздают на Граунд-Зиро, встречаются такие пункты: «Какая сила превратила в пыль большую часть бетона и офисных материалов Башен-близнецов и смогла отбросить стальные балки в здания, находящиеся на расстоянии более 400 футов?» и «Почему в отчете Комиссии по расследованию событий 11 сентября не упоминается Здание 7 ВТЦ?»

В результате любому автору, который берется описать точку зрения Трусеров на события 11 сентября, крайне сложно выстроить связное повествование. Вместо этого в его распоряжении оказываются блокноты, полные эзотерических аргументов для споров об авионике, сносе зданий, процедурах отслеживания полетов NORAD и дюжине других разрозненных тем. Хотя в следующей главе я обобщу часть этого материала, я не думаю, что это лучший способ познакомить непосвященных с мировоззрением Трусеров.

Поэтому я начну с того, что сделаю шаг назад и сосредоточусь на глубинных течениях, отраженных в литературе Трусеров. Хотя конспирологи 11 сентября, которых я встречал, демонстрировали самые разные характеры и узкие увлечения, их заявления о людях, контролирующих нашу планету, неизменно укладывались в один и тот же базовый шаблон — шаблон, который определяет не только Движение за истину об 11 сентября, но и практически любую крупную системную теорию заговора, восходящую к европейской Прекрасной эпохе.

Именно с этого и начнется расследование в данной главе.

Мрачная сказка

В августе 1897 года Теодор Герцль и две сотни его соратников собрались в концертном зале в Базеле, Швейцария, на Первый сионистский конгресс. Венцом их дискуссий стала Базельская программа — исторический манифест, нацеленный на «создание для еврейского народа публично и законно обеспеченного убежища в Палестине». Делегаты также официально приняли «Атикву» — песню, которая шесть десятилетий спустя станет государственным гимном страны, которую мы называем Израилем.

Но, согласно легенде, всё это было лишь тщательно разыгранным спектаклем — респектабельной инсценировкой, призванной отвлечь нееврейских журналистов и шпионов от настоящего собрания, проходившего в тайном месте неподалеку. Там Герцль прочитал секретный цикл из двадцати четырех лекций, предназначенный исключительно для еврейских ушей. В этих речах — «протоколах», как называл их Герцль, — почти не шло речи о создании крошечной страны посреди ближневосточной пустыни. То, что он предлагал, было не чем иным, как планом тотального мирового господства.

Европейские неевреи — или гои, как их называли на идише, — в массе своей были счастливыми и добропорядочными людьми, говорил Герцль своей аудитории. Они прилежно трудились на своих фермах и в мелких предприятиях, молились милосердному христианскому Богу и благоденствовали под началом добрых и законопослушных аристократов, выдвинувшихся из их собственных рядов.

Но в то же время они были доверчивыми, похотливыми, жадными и непостоянными в своих взглядах — эти человеческие слабости расчетливый, аскетичный еврей мог использовать, чтобы лишить их законного достояния.

Еврейская стратегия, как объяснял Герцль, должна была охватить все слои гоев. Чтобы развратить пролетариат, еврейские торговцы непотребством должны были поставлять порнографию и «алкогольные напитки». Чтобы заманить в сети фермеров и купцов из среднего класса, еврейские заимодавцы занялись бы ростовщичеством. Честолюбивых политиков-неевреев подчиняли бы с помощью шантажа и прямого подкупа либо внедряли в качестве марионеток в европейские масонские ложи, которые евреи тайно контролировали.

Тем временем интеллектуалы-неевреи — если их вообще можно так назвать — оказались бы одурманены демократией, либерализмом, марксизмом, социализмом, коммунизмом, дарвинизмом, анархизмом, «ницшеанством» и прочими новомодными учениями, которые создал еврей.

Как ни парадоксально, самым мощным оружием евреев в кампании по порабощению гоев должен был стать сам соблазн сладкой свободы: «Абстракция свободы дала нам возможность убедить толпу во всех странах, что... управляющего можно сменить, как изношенную перчатку, — объяснял Герцль собравшимся Мудрецам. — Именно эта возможность сменяемости народных представителей предоставила их в наше распоряжение и... дала нам право назначения».

Конечно, богобоязненные люди никогда добровольно не покорились бы еврейской тирании. Но у Герцля был ответ и на это: евреи уничтожат не только земных правителей Европы, но и «самый принцип Божества и духа», чье присутствие в человеческих душах защищало их от «арифметических расчетов и материальных потребностей», на которых паразитировал еврей. Народы мира больше не будут «смиренно и кротко ходить под водительством своего духовного пастыря, подчиняясь божественному предопределению на земле». Вместо этого «все нации будут поглощены погоней за выгодой и в этой гонке не заметят своего общего врага [еврея]».

В ходе осуществления этого плана, объяснял Герцль, евреи ввергнут мир в бесконечную вереницу кровопролитных войн и экономических депрессий, которые послужат как обогащению еврейских спекулянтов и наживающихся на войне дельцов, так и обрекут остальной земной шар на нищету. Травмированные до полного отчаяния народы мира окажутся перед неизбежностью покориться.

Когда Герцль закончил свои двадцать четыре протокола, конференция разошлась, и еврейские Мудрецы вернулись по домам, чтобы готовить свои заговоры. Мир мог бы никогда и не узнать о существовании протоколов, если бы не один русский полицейский агент, который неведомыми путями перехватил одного из последователей Герцля в немецкой масонской ложе.

В обмен на сумму, которую, надо полагать, можно назвать баснословной, еврей согласился передать свою рукописную копию протоколов Герцля — но только до следующего утра. Всю ночь группа русских писцов лихорадочно переписывала текст на иврите. На рассвете плоды их трудов были отправлены переводчикам в Москву, которым предстояло предупредить мир о еврейской угрозе.

Так заканчивается сказка, вошедшая в историю под названием Протоколы сионских мудрецов — документ, которому суждено было стать самым влиятельным конспирологическим трактатом со времен Французской революции. Миллионы читателей попались на удочку этой ядовитой фальшивки после ее широкого опубликования в 1919 году. Адольф Гитлер и другие военные преступники вдохновлялись ею в своих действиях, запустив волну антисемитской ненависти такой силы, что к концу Второй мировой войны Центральная и Восточная Европа остались практически «юденрайн».

Все это произошло вопреки тому факту, что «Протоколы» были разоблачены уже через несколько месяцев после их распространения. Как выяснили исследователи, этот документ был состряпан царскими антисемитами, которые даже не удосужились сами выдумать эту ложь. Вместо этого они сплагиатили «Протоколы» на основе двух источников: «Биаррица», бульварного антисемитского романа, опубликованного в Германии за пятьдесят лет до этого, и французского пропагандистского памфлета той же эпохи — «Разговоров в аду между Макиавелли и Монтескьё», написанного французским адвокатом Морисом Жоли. (Влияние книги Жоли особенно очевидно: согласно анализу одного ученого, целых 40 процентов содержания «Протоколов» дословно скопировано из «Разговоров».)

«Протоколы» были ложью. Но, как и все успешные теории заговора, это была ложь, которую люди хотели услышать. Это был момент, когда Европа только что пережила не одно, а два грандиозных потрясения, ни одно из которых не имело простой и понятной причины. Русская революция была спровоцирована искусственной, неопробованной, раскольнической идеологией, созданной жившим в Англии обнищавшим эксцентриком. Первая мировая война стала случайным порождением паранойи великих держав, просчетов и ура-патриотизма — и все это привело к смертоносной цепной реакции из-за убийства в одном из самых глухих уголков Европы (событие, которое само по себе является предметом бесчисленных теорий заговора). Когда все закончилось, цвет европейской молодежи погиб, а две некогда великие империи были разрушены. Несложно понять, почему миллионы травмированных войной выживших могли уверовать, будто лидеров, отправивших этих людей на смерть, каким-то образом обманула тайная демоническая сила.

Для европейцев, читавших «Протоколы» в 1920–1930-х годах, этот документ предлагал нечто драгоценное: мысль о том, что лишь один-единственный барьер — еврейская раса — преграждает путь к возвращению в мирный, благочестивый и социально упорядоченный мир, разрушенный войной, революцией, механизацией, урбанизацией, радикальными политическими идеологиями, секуляризацией и катастрофической инфляцией. Зловещая гениальность «Протоколов» заключалась в том, что они склеили воедино теорию еврейского заговора, охватывающую каждое из этих потрясений, и одновременно завораживали читателя ностальгическими картинами благородной, богобоязненной среды, которую еврей якобы подточил.

«Протоколы» не возникли из ниоткуда. Как показал Норман Кон в своем классическом труде 1967 года ^{«Благословение на геноцид»}, период между 1850 годом и Первой мировой войной был золотым веком апокалиптической иудео-масонской4 пропаганды. От Франции до России всевозможные частично совпадающие, откровенно списывавшие друг у друга фальшивые манифесты становились бестселлерами. Многие из них даже были структурированы так же, как «Протоколы»: злорадствующий раввин наставлял своих еврейских собратьев относительно планов их веры по завоеванию мирового господства. Но благодаря череде исторических случайностей именно «Протоколы» стали тем документом, который окончательно популяризировал конспирологический дух, охвативший западную цивилизацию в первые десятилетия двадцатого века и доживший в том же базовом виде — пусть и с постоянно меняющимся составом злодеев — до наших дней.

Как отмечалось в предыдущей главе, древние формы конспирологии обычно демонизировали одного из двух врагов: евреев или тайные общества. «Протоколы» сплели эти две почтенные нити в один смертоносный клубок: евреи, согласно этой исполненной ненависти версии, представали одновременно и грязной религиозной сектой, стремящейся истребить христианский мир, и тайным обществом, нацеленным на то, чтобы подчинить мировую торговлю, политику, прессу и все прочие светские столпы цивилизации своим зловещим замыслам.

Даже когда Третий рейх лежал в руинах, а антисемитизм в его неприкрытой нацистской форме стал вызывать всеобщее отвращение, «Протоколы» остались своего рода универсальным шаблоном для всех последующих конспирологических идеологий, которые будут заражать западные общества на протяжении следующих девяти десятилетий — вплоть до современных фантазий Трусеров и Биртеров двадцать первого века. В этих теориях заговора воображаемая злокозненная клика фигурирует под самыми разными именами — коммунисты, глобалисты, неоконы. Но в большинстве случаев она обладает теми же пятью неизменными чертами, которыми «Протоколы» наделили еврейских мудрецов на исходе Первой мировой войны: единственность, порочность, принадлежность к действующей власти, алчность и сверхкомпетентность.

Единственность

Оливер Стоун называет это Зверем — единой всеобъемлющей силой, которая управляет историей и карает тех, кто плывет против течения. «В периоде с 1963 года, когда в самый полдень в Далласе был убит Кеннеди, до 1974-го, когда сместили Никсона, я вижу закономерность, — рассказывал режиссер в интервью 1996 года. — Считайте, что я неправ, но перед нами подозрительное убийство Джона Кеннеди, подозрительное убийство Роберта Кеннеди, подозрительное убийство Мартина Лютера Кинга и Никсон, который подозрительно „пал на собственный меч“. Эти четыре человека придерживались разных политических взглядов, но все они раздвигали границы дозволенного, пытаясь вывести Америку на новый уровень. Мы утверждаем, что они каким-то образом разгневали то, что мы называем „Зверем“, а Зверь — это сила или силы, превосходящие власть президента... В период между 1963 и 1974 годами все эти четверо столкнулись со Зверем и в результате были устранены или убиты».

Не вполне ясно, кто или что такое Зверь. (Судя по полному тексту интервью, сам Стоун этого до конца не понимал.) Но детали здесь не важны. Для Стоуна принципиально важна убежденность в том, что Никсона, Мартина Лютера Кинга и обоих Кеннеди так или иначе убрали одни и те же люди. Как и в случае с зацикленностью «Протоколов» на нескольких десятках еврейских мудрецов (сообществе, которое Генри Форд и другие антисемиты порой именовали «Всеиудейством»), конспирологический разум неизменно сжимает множество случайных жизненных бедствий в один четко определяемый источник зловещей силы. Как подробно описано в главах 5 и 6, эта склонность служит одним из главных психологических утешений конспирологии.

Названия, которые дают этому источнику зла, разнятся. Современные конспирологические движения зациклены на Совете по международным отношениям, Бильдербергской группе, Трехсторонней комиссии или — как в случае с Движением за истину об 11 сентября — на некоем подобии «неоконсервативной» Звездной палаты под руководством Чейни. Конспирологи старой школы настаивают, что настоящие демоны — это иллюминаты, масоны, иезуиты, Опус Деи, тамплиеры, просветители, карбонарии, Приорат Сиона, розенкрейцеры и им подобные. В крайних случаях предполагаемые зловещие кукловоды даже не являются людьми: например, влиятельный британский «трусер» Дэвид Айк утверждает, что высшая власть принадлежит внеземным «Тюремным надзирателям», которые управляют событиями на Земле (включая 11 сентября) через человеческую клику, известную как «глобальная элита». Но с точки зрения психологических потребностей конспиролога, конкретные личности злодеев абсолютно взаимозаменяемы.

В некоторых случаях — вполне буквально взаимозаменяемы: покойный правый уфолог и конспиролог Милтон Уильям Купер, автор апокалиптического трактата 1991 года «Вот конь бледный», прямо поддержал «Протоколы сионских мудрецов» и перепечатал их для своих читателей... но предупредил, что документ «был написан намеренно, чтобы ввести людей в заблуждение. Для ясного понимания слово „Сион“ (Zion) должно быть заменено на „Сион“ (Sion); любое упоминание евреев должно быть заменено словом „иллюминаты“; а слово „гои“ должно быть заменено словом „скот“». Майкл Бейджент, Ричард Ли и Генри Линкольн — три псевдоисторика, чьи теории о том, что Иисус Христос отправился во Францию в качестве мужа и отца, легли в основу большей части конспирологической прозы Дэна Брауна, — выдвигают схожую теорию относительно «Протоколов»: «Существовал оригинальный текст [«Протоколов»], который не был фальшивкой. Напротив, он был подлинным. Но он не имел абсолютно никакого отношения ни к иудаизму, ни к „международному еврейскому заговору“. Он исходил, скорее, от некой масонской организации или ориентированного на масонство тайного общества, в названии которого фигурировало слово „Сион“ (Sion)». (Айк, к слову, считает, что «Протоколы» были написаны людьми-ящерами в рамках межгалактического плана по установлению контроля рептилоидов над планетой Земля.)

Эта психологическая необходимость приписывать все зло единственному всемогущему источнику неизбежно требует от конспиролога создания все более масштабных метазаговоров, объединяющих внешне не связанные между собой центры влияния. Вот почему, как отмечалось в предыдущей главе, современные теоретики заговора так любят блок-схемы, на которых всех действующих лиц общества можно систематически распределить по каскадным иерархиям, устремляющимся ввысь, к одному-единственному верховному кукловоду.

Антисемитски настроенные сторонники теории заговора не могли объяснить истоки Первой мировой войны, начавшейся в момент, когда контроль над Европой был разделен между полудюжиной ведущих европейских держав, иначе как вообразив, что все они тайно подчинялись какому-то единому еврейскому владыке. Подобным же образом Общество Джона Бёрча (ОДБ) объявило Хиллари Клинтон и мировых коммунистов партнерами в заговоре под руководством иллюминатов с целью завоевания мира — наряду с их сообщниками Диком Чейни и Уолл-стрит. В своей книге 1991 года «Новый мировой порядок» Пэт Робертсон проделал тот же трюк, утверждая, что политические и экономические элиты Америки вступили в сговор с большевиками, чтобы устроить советский захват Соединенных Штатов. Межгалактический конспиролог Дэвид Айк так объяснял борьбу за власть между Израилем и арабским миром: «Вы когда-нибудь задумывались, почему „колыбель“ ислама, Саудовская Аравия, ничего не говорит и не делает перед лицом того, что обрушивается на арабский мир? Этому есть причина. Дом Саудитов — это лишь фальшивая ширма для Дома Ротшильдов, и они вовсе не „арабы“ и не „мусульмане“. Они — ротшильдовские сионисты, чье происхождение можно проследить до еврея по имени Мордехай бен Ибрахим бен Моше. Исследователи утверждают, что это было в 851 году нашей эры».

Один из ведущих Трусеров 11 сентября, профессиональный конспиролог из Вашингтона Вебстер Тарпли (чей профиль представлен далее в этой книге), на странице 77 своего эпического трактата 2005 года «9/11 Синтетический террор»: «Сделано в США» приводит наглядную блок-схему, демонстрирующую иерархическую взаимосвязь между «военизированными профи террора», «крупным бизнесом» и «коррумпированными частными сетями» — причем все на этой схеме подчиняются верхней ячейке, нарисованному в виде карикатуры осьминогу, подписанному одним-единственным словом: «олигархия». Кто именно скрывается за этой олигархией, Тарпли нам не сообщает — разве что туманно предполагает, что она, вероятно, состоит из «финансовых фракций». Но опять же, точное определение олигархии не имеет значения. Важно то, что она существует как единая, злонамеренная сила.

Многие конспирологи даже проецируют свои фантазии назад в историю, чтобы само время не нарушало монополию их персонажей на зло. Некоторые конспирологи 11 сентября обвиняют семью Бушей в причастности к убийству Кеннеди и (как отмечалось в главе 1) к нацистской военной машине. Алекс Джонс идет еще дальше, рассматривая 11 сентября как лишь очередное варварство, совершенное сатанинской сетью, которая «управляет планетарными делами на протяжении сотен лет». Издательство Линдона Ларуша продвигает теорию о том, что еврейские банкиры и религиозные лидеры вовлечены в масштабный заговор, уходящий корнями в древние времена, — с особым, внушающим жуть акцентом на роли, которую играли подобные Шейлоку «венецианские банкиры» эпохи Возрождения. Сергей Нилус, первый российский издатель «Протоколов», пошел еще дальше, проследив еврейский заговор на три тысячи лет назад: «По протоколам тайного еврейского сионизма, еще в 929 году до Р. Х. Соломон и другие еврейские мудрецы предначертали в теории план мирного завоевания Сионом всей вселенной». В предисловии к «Протоколам» автор набрасывает исторический путь «символического змея Сиона» через великие кризисы западной цивилизации — Грецию в 429 году до н. э., Рим эпохи Августа, Мадрид времен Карла V и, конечно же, ту самую главную одержимость антисемитов на протяжении более чем двух веков — Великую французскую революцию.

Появление подобной навязчивой исторической мономании часто служит первым тревожным сигналом того, что трезвомыслящие эксперты превращаются в конспирологов. Хорошим современным примером служит левая активистка Наоми Кляйн, ставшая суперзвездой антиглобалистского движения в 2000 году благодаря своему антикорпоративному манифесту «No Logo». В течение следующих семи лет все более радикализирующаяся охота Кляйн на корпоративных демонов перенесла ее в область полноценных конспирологических фантазий. К тому времени, когда в 2007 году вышла ее книга «Доктрина шока»: «Расцвет капитализма катастроф», Кляйн убедила себя, что миром управляет клика гиперкапиталистов, лично завербованных и индоктринированных американским экономистом Милтоном Фридманом. Подобно европейским антисемитам, считавшим, что евреи поддерживали обе стороны в великих европейских войнах, Кляйн выставляет своих злодеев-фридманистов в роли архитекторов, пособников и глашатаев любых человеческих несчастий — от цунами в Азии в 2005 году и урагана Катрина до резни в Ираке, — движимых единственной целью: запугать общества и заставить их принять свободный рынок и глобализацию. В одном особенно надуманном разделе Кляйн даже предполагает, что государство Израиль сознательно способствует кампании террора против собственных еврейских граждан — поскольку «непрекращающаяся и постоянно расширяющаяся война с террором» помогает раздувать прибыли отечественной индустрии «высокотехнологичной безопасности».

«Трусеры» 11 сентября преданно следуют этой редукционистской традиции, выдвигая теорию о том, что Вашингтон и джихадисты «Аль-Каиды» тайно играют за одну команду. Проживающий в Великобритании Трусер Нафиз Мосаддек Ахмед — чьи ранние публикации подготовили почву для появления многих американских конспирологов в годы после 11 сентября — утверждал, что термин «Аль-Каида» действительно существует, но лишь в той мере, в какой он относится к «базе данных завербованных [подконтрольных ЦРУ] участников тайных псевдоисламистских операций». Живущий в Калифорнии Майкл Рупперт аналогичным образом утверждает, что «есть веские основания полагать, что Усама бен Ладен долгое время являлся хорошо подготовленным, защищаемым и ценным агентом американской и британской разведок».

И почему Барак Обама не раскрыл все карты, когда пришел к власти в 2010 году? Ответ очевиден: обе ведущие партии Америки — это купленные с потрохами дочерние компании одного и того же всеконтролирующего Зверя.

Безграничное зло

Правые конспирологи традиционно выступают против международной кампании по сдерживанию глобального потепления, которую они рассматривают как предлог для уничтожения национального суверенитета и навязывания мирового правительства. Тем не менее, Копенгагенская конференция по изменению климата 2009 года выделялась как предмет особого ажиотажа. На этот раз мировые лидеры, собравшиеся в Дании, стремились не просто создать гиперохранительную диктатуру ООН, как утверждали конспирологические сайты: на самом деле они замышляли уничтожить целые пласты человечества.

Техасский синдицированный радиоведущий Алекс Джонс возглавил эту атаку в своем эфире от 11 декабря:

Вы понимаете, насколько это дьявольски? Это не просто кучка придурков-экологов, которые желают добра, но просто ошиблись в научных выводах. Это злобные нацисты — по-другому их не назовешь. Но на самом деле они хуже нацистов... Они [мальтузианцы] додумались до этой идеи — уничтожать людей и сокращать рождаемость... Это вопрос жизни и смерти! Эти люди приходят к власти прямо сейчас!.. Вы получили предупреждение не пить воду? Получили предупреждение не делать прививки?.. Вам нравится, когда вас стерилизуют? Вам нравится, когда вас убивают?! Пора бы уже повзрослеть, дамы и господа. Пора бы вам понять, что перед нами угроза куда более опасная, чем Мао Цзэдун, Адольф Гитлер, Иосиф Сталин и Владимир Ленин! ...Это Новый мировой порядок ломится в ворота. Они перелезают через стену. Если бы это было Аламо... Мы, те, кто борется с глобалистами, — мы как Дэви Крокетт: у нас кончились патроны, мы отбиваемся прикладами мушкетов. Многих из нас убьют, бросят за решетку. В ближайшие годы все станет только хуже. Но если вы заберете мою жизнь, я заберу вашу!

Эта тирада отражает многие навязчивые идеи современного конспиролога — вакцины, массовую стерилизацию, апокалиптическое противостояние. Но в глаза в первую очередь бросается то, как именно Джонс описывает своих воображаемых врагов-«глобалистов»: как противников, которые не просто столь же злы, как тоталитарные монстры двадцатого века, а каким-то образом еще хуже. То, что Джонс имеет в виду, — это не просто зло масштаба серийного убийцы, террориста или даже одержимого геноцидом социопата, а скорее зло научно-фантастического масштаба, уровня Саурона из «Властелина колец», Дарта Вейдера («Звездные войны») или Скайнета («Терминатор»). В своем фильме 2007 года «Эндшпиль» Джонс утверждает, что «мировое правительство — это только начало. Как только оно утвердится, [Новый мировой порядок] сможет приступить к осуществлению своего плана по уничтожению 80 процентов населения Земли, в то время как „элиты“ получат возможность жить вечно с помощью передовых технологий».

В подтверждение подобных заявлений Трусеры перечисляют длинный список эпизодов, в которых правительство США массово уничтожало ни в чем не повинных людей: Хиросима и Нагасаки, Вьетнам, прокси-войны в Центральной Америке, санкции против Ирака. Число жертв 11 сентября, по этой логике, — всего лишь погрешность округления для наших абсолютно аморальных лидеров. Торонтские конспирологи Терри Берроуз и Иэн Вудс объясняют образ мыслей элиты следующим образом:

«Подобные преступники ненормальны. Они психопаты — люди, лишенные как эмпатии, так и совести, эгоцентричные до крайности, движимые своей ненасытной жаждой власти и контроля. [Их] Новый мировой порядок задуман как тоталитарная феодальная диктатура, где сверхбогатое и сверхпривилегированное меньшинство будет полностью доминировать и контролировать целую планету нищих крепостных, заточенных в высокотехнологичную глобальную матрицу слежения... Эта „Диаболигархия“ использует войны и катастрофы (которые сами же ее члены и провоцируют), чтобы сломить естественное сопротивление людей их порочному предприятию, которое сейчас приближается к своему эндшпилю. Преобладание людей, лишенных сочувствия к чужим чувствам и страданиям — действующих без зазрения совести в самых центрах коррумпированной власти и стремящихся к тотальному господству над человечеством, — делает их величайшими естественными хищниками для человеческого рода».

Идея своего рода «диаболигархии» всплывает практически в каждом уголке конспирологической вселенной, уходя корнями в самые ранние формы христианской антииудейской пропаганды, в которой не обращенные в христианство евреи изображались демоническими слугами Антихриста; а кампания по их истреблению, как следствие, преподносилась как некий экзистенциальный человеческий долг, ставший джихадом нацистской религии. «Всемирный еврейский заговор рассматривался как проявление неискоренимой разрушительной силы, воли к злу, которая считалась врожденной у каждого еврея, — писал Норман Кон. — Особая порода недочеловеков, темных, приземленных, вела заговорщическую работу по уничтожению этих сынов света, „арийской“ или германской „расы“, и „Протоколы“ содержали план их кампании... Когда „Протоколы“ соприкоснулись с фелькиш-расистским мировоззрением, результатом стало апокалиптическое видение не только современной политики, но и всей истории, и даже всего человеческого существования на планете».

Как показывает тирада Джонса, современные конспирологи подхватили эту тему «неискоренимой разрушительности», но поместили ее в светский контекст. При описании мотивов воображаемых злодеев чаще всего всплывает одно слово — «контроль»: над нефтью, золотом, деньгами, кровью (как более подробно описано далее в этой главе). Злодей изображается как законченный маньяк контроля — настолько патологически безумный, что он вырывается за рамки человеческой морали. (В этом отношении злодеи могут быть проекцией собственного нереализованного стремления конспирологов навязать порядок хаотичному миру — хотя должен признать, что это всего лишь поп-психологические спекуляции с моей стороны.)

В мифологии Трусеров априори предполагается, что ЦРУ и Пентагон готовы пойти буквально на все ради продвижения своих темных заговоров — даже на массовое убийство школьников. Тьерри Мейсан, французский Трусер, чей «Пентагейт» 2002 года положил начало конспирологической теории о том, что 11 сентября никакой самолет в Пентагон не врезался, рассказал мне в телефонном интервью из своего дома в Ливане, что террористы, напавшие на начальную школу в Беслане (Северная Осетия), были одурманенными марионетками, которых задействовало ЦРУ. Как уже отмечалось в других частях книги, влиятельный Трусер Майкл Рупперт считает заговор 11 сентября частью долгосрочного плана, направленного на уничтожение большей части человечества: «Кто из нас не может представить себе военного преступника Генри Киссинджера — протеже Дэвида Рокфеллера, — который, откинувшись в кресле, бормочет со своим немецким акцентом: „Проблема не в том, что нефти слишком мало. Проблема в том, что людей слишком много“?»

В подтверждение своей мысли Рупперт цитирует заместителя директора ЦРУ Хиггинса из фильма 1975 года «Три дня Кондора»: «Это простая экономика. Сегодня это нефть. Через 10 или 15 лет... еда. Может, даже раньше. Как вы думаете, что люди потребуют от нас тогда?.. Спросите их, когда в их домах не будет тепла и они замерзнут. Спросите их, когда заглохнут их двигатели. Спросите их, когда люди, никогда не знавшие голода, начнут голодать». (Как и удивительно большое число конспирологов, Рупперт любит доказывать свою правоту ссылками на голливудские фильмы.) Он также ссылается на своего коллегу-конспиролога Джея Хансона, который аналогичным образом видит в конце нефтяной эры начало апокалипсиса:

Менее чем через 20 лет саморегулирующаяся рыночная система «останется без бензина» и исчезнет. С уходом рыночной системы правящие элиты вернутся к старому доброму средству контроля — полицейскому государству. В одних только Соединенных Штатах 200 миллионов единиц оружия в частном владении гарантируют, что это полицейское государство быстро скатится к восстанию и анархии. Если бы сценарий анархии дошел до своего логического завершения, разгневанные массы уничтожили бы глобальные элиты. Те, кому удалось бы спастись, погибли бы еще более жалкой смертью, чем бедняки, поскольку они не приспособлены к повседневному выживанию, прожив свою жизнь как пчелиные матки. Но когда описанный сценарий покажется неизбежным, элиты просто сократят население большей части планеты с помощью биооружия. Когда придет время, это будет единственным логичным решением их проблемы. Это тактика превентивного удара, которая оставляет нетронутой инфраструктуру и другие биологические виды и позволяет элитам увековечить свои гены в обозримом будущем... Глобальный геноцид будет преподнесен как второй шанс для человечества — новый Эдемский сад, новое Бытие. Искушение окажется непреодолимым.

Важным следствием такого образа мыслей является представление о том, что наши повелители уже сегодня используют медицинскую систему для систематического «прореживания стада» с помощью экзотических болезней и зараженных лекарств. В одном из самых известных конспирологических трактатов о СПИДе 1980-х годов — так называемом «Меморандуме Стрекера» — утверждалось, что вирус СПИДа был разработан совместно Национальным институтом рака, Всемирной организацией здравоохранения и американскими военными в рамках заговора с целью «изнурить Америку ненавистью, борьбой, нуждой, смятением и привитием болезней» и тем самым «ускорить продвижение Советского Союза к его цели мирового господства».

Многие уфологи-конспирологи верят, что СПИД — это часть «плана серых пришельцев», цель которого — очистить Землю от человечества, чтобы освободить место для земной колонии инопланетян. Другие конспирологи полагают, что вирус H1N1 — это искусственно созданная болезнь, а предлагаемые нам вакцины против нее на самом деле являются ядом, который лишь увеличит число жертв. В арабском мире конспирологи воображают целые легионы еврейских врачей, подобных Менгеле, которые бродят по свету, осуществляя бесконечный список гнусных заговоров. Например, после землетрясения на Гаити в 2010 году в сирийском телерепортаже о гуманитарной миссии Израиля в Порт-о-Пренс зрителям рассказывали, что истинной целью миссии было «похищение органов из тел погибших гаитян».

Во всех этих утверждениях слышны отголоски «Протоколов», в которых мифический Герцль расхаживает по Базелю, словно безумный социопат, разглагольствуя о «полном крушении христианской религии» и призывая евреев использовать свою «жгучую алчность, безжалостную месть, ненависть и злобу», чтобы ускорить «истребление гоев». Как и вдохновленные ими теории заговора, «Протоколы» читаются скорее как сатира на человеческое зло, нежели как его каталог.

Действующая власть

Весной 1918 года до окончания Первой мировой войны оставалось всего несколько месяцев. Но в Соединенных Штатах первая вашингтонская «Красная угроза» (которая достигнет своего пика во время печально известных рейдов Палмера в 1919 и 1920 годах) только набирала обороты. Одной из ее мишеней стал бывший конгрессмен от Миннесоты Чарльз Август Линдберг — неистовый конспиролог, который иммигрировал в США в 1850-х годах еще младенцем на руках у беглого шведского растратчика банковских средств.

В 1913 году Линдберг написал «Банковское дело, денежное обращение и финансовый трест» — трактат, в котором Уолл-стрит изобличалась как «рукотворный бог, контролирующий общественную и промышленную систему [Америки]». Четыре года спустя он выпустил «Почему ваша страна воюет?» — столь же радикальную книгу, где утверждал, что американские солдаты сражаются в поддержку коррумпированного международного финансового порядка, и что Вашингтону необходимо вырвать командные высоты американской экономики из тисков Уолл-стрит. В том же году Линдберг выдвинул обвинения в порядке импичмента против членов Совета управляющих Федеральной резервной системы, обвинив их в сговоре «с целью нарушения Конституции и законов Соединенных Штатов». Все это привлекло внимание генерального прокурора США А. Митчелла Палмера, который объявил книгу «Почему ваша страна воюет?» подрывной. В июне 1918 года федеральные агенты провели обыск в вашингтонской типографии Линдберга, где уничтожили печатные формы книги.

Линдберг -старший со временем был предан забвению. (Он умер от рака мозга в 1924 году, за три года до того, как его более знаменитый сын, тоже Чарльз, совершил свой легендарный одиночный полет из Лонг-Айленда в Париж.) Но с его истории стоит стряхнуть пыль: как утверждает историк из Калифорнийского университета Кэтрин Олмстед в своей книге 2008 года «Реальные враги», она содержит важнейший урок о развитии американской конспирологии.

В 1913 году, когда Линдберг опубликовал «Банковское дело, денежное обращение и финансовый трест», федеральное правительство было крошечным — его бюджет составлял менее 1 миллиарда долларов. ФБР уступало по численности полицейским силам многих американских городков и в основном ограничивалось расследованием проституции. У его агентов не было ни полномочий, ни людских ресурсов для контроля за политической литературой страны. Точно так же конспирологи вроде Линдберга, как правило, меньше боялись Вашингтона, чем Уолл-стрит, международных финансовых спекулянтов и других негосударственных субъектов.

Масштабный рост государственного аппарата, произошедший во время Первой мировой войны, изменил восприятие с обеих сторон. К 1918 году федеральное правительство внезапно получило под свой контроль бюджет в размере почти 13 миллиардов долларов и сеть ведомств, на которые была возложена борьба с политической подрывной деятельностью. «В процессе эти федеральные агенты возвели Чарльза Линдберга из безобидного критика в ранг врага государства», — пишет Олмстед. Линдберг и другие сторонники теорий заговора незамедлительно ответили тем же: «Некоторые американцы десятилетиями беспокоились, что зловещие силы могут захватить власть в правительстве. Теперь же, с рождением современного государства, они стали бояться, что само правительство может оказаться самой опасной силой из всех».

Похожее явление наблюдалось и по другую сторону Атлантики. До двадцатого века большинство европейских теорий заговора концентрировалось на кознях масонов, иллюминатов, евреев и им подобных с целью отобрать власть у законных правителей общества из числа аристократии. Но в радикальной конспирологической мифологии «Протоколов» все изменилось: злодей больше не был чужаком, крадущимся в деревни под покровом темноты, чтобы отравлять колодцы и похищать младенцев. Теперь он прочно обосновался в банках, торговых домах, салонах, масонских ложах и всех прочих нервных центрах общества.

Как обсуждается в следующей главе, Трусеры придерживаются аналогичного взгляда на клику «неоконов», получившую влияние в администрации Джорджа Буша-младшего, — процесс политического проникновения, который, по их утверждению, начался за десятилетия до 11 сентября.

Алчность

Некоторые историки считают это выступление величайшей речью в истории американской политики. Безусловно, она была одной из тех, что встретили с наибольшим восторгом. Слушатели кричали и ликовали, «словно от одного мощного артиллерийского залпа», писал освещавший это событие журналист. Другие размахивали руками в воздухе, беснуясь, «словно безумные». День спустя человек, приведший публику в такой трепет, был выдвинут кандидатом в президенты от Демократической партии. Шел 1896 год, и животрепещущий популистский вопрос, на который Уильям Дженнингс Брайан поставил на карту все свое политическое будущее, заключался в... свободной чеканке серебра в соотношении к золоту 16 к 1. Как ни странно это может показаться современному читателю, слово «биметаллизм» тогда означало для популистов «надежду» и «перемены» в одном флаконе.

Внешне спор шел о денежно-кредитной политике: чеканка серебра увеличила бы денежную массу и тем самым позволила бы задолжавшим фермерам и другим сельским предпринимателям выплатить свои кредиты на более выгодных условиях. Но глубинный подтекст был гораздо шире: для Брайана и других биметаллистов слово «золото» было синонимом высших классов — жирных земельных спекулянтов, городских дельцов и финансистов, подсчитывавших свои богатства в слитках. Серебро же, напротив, представлялось валютой фермера, шахтера и сельского йомена.

Имелся здесь и международный аспект: в представлении Брайана золотой стандарт был чисто английским институтом, а значит, то, что Америка продолжала полагаться на него, символизировало постыдное, квазиколониальное подчинение американцев европейскому хозяину. «Это снова вопрос 1776 года», — заявил он в патетическом финале своей речи 9 июля 1896 года (согласно сохранившейся стенограмме). «У наших предков, когда их было всего три миллиона, хватило мужества заявить о своей политической независимости от любого другого народа на земле. Неужели мы, их потомки, когда нас стало уже 70 миллионов, заявим, что мы менее независимы, чем наши праотцы? <...> Мы ответим на их требования о золотом стандарте: вы не возложите на чело труда этот терновый венец. Вы не распнете человечество на золотом кресте».

В основе видения Брайана лежит типичное для сельского популиста деление мира между (по его словам) «фермером, который выходит утром и трудится весь день, начинает весной и трудится все лето, и благодаря приложению ума и мускулов к природным ресурсам этой страны создает богатство», и, с другой стороны, «финансовыми магнатами, которые в задних комнатах прибирают к рукам все мировые деньги». Но его особая одержимость золотом также отражает один вневременной аспект конспирологического мышления: представление о том, что козни злодеев строятся вокруг стремления контролировать некое жизненно важное вещество.

Во многих случаях это вещество находится в наших собственных телах. Гитлер верил, что евреи замышляют осквернить арийскую кровь; современные европейские конспирологи утверждают, что Израиль изымает внутренние органы у убитых палестинцев; в конце 1980-х и начале 1990-х годов латиноамериканские сторонники теорий заговора заявляли, будто жители Запада похищают местных детей, чтобы вырезать их внутренности для трансплантации. Многие любители НЛО верят, что космические пришельцы создали где-то на западе США подземную ферму по выращиванию людей, чтобы выкачивать наши жизненные соки. Конспирологи, пишущие о вакцинах и СПИДе, воображают всемирный заговор с целью заразить нас инфицированной кровью. В большинстве этих историй предполагается, что злодеи питают особую слабость к жизненной силе детей. Например, Дэвид Айк описывает тайный заговор, вынашиваемый рептилоидными владыками человечества, следующим образом: «Люди обладают особым типом энергии, и рептилоиды выстроили человеческое общество так, чтобы выкачивать эту энергию, особенно у детей, когда она наиболее „чиста“».

Начиная с девятнадцатого века накопление золота было особенно распространенной темой в конспирологических трактатах. Упоминания драгоценного металла буквально усеивают страницы «Протоколов», неизменно в контексте представления о еврее как о жадном монополисте: «В наших руках величайшая современная сила — золото: в два дня мы можем достать его из наших хранилищ в каком угодно количестве». К этому историческому периоду идея о том, что за несчастьями фермеров и рабочих стоит золотой синдикат, уже стала ведущей темой в американских конспирологических памфлетах, особенно написанных гринбекерами и сторонниками свободного серебра. В популистском манифесте, распространявшемся в 1895 году, за год до речи Брайана, заявлялось, что «[в] 1865–1866 годах между золотыми спекулянтами Европы и Америки был заключен заговор... Любые предательские уловки, все ресурсы государственного управления и все ухищрения, известные тайной клике международного золотого кольца, используются для того, чтобы нанести удар по процветанию народа». Еще в 1934 году, в разгар борьбы за возвращение серебряного стандарта в Соединенных Штатах, фашиствующий радиоведущий Чарльз Кофлин клеймил (еврейского) министра финансов Генри Моргентау-младшего и воспевал серебро, которое, по его утверждению, было более «христианским» веществом.

С развитием автомобилестроения и скандалом вокруг Типот-Доум в начале 1920-х годов — случаем, когда нефтяные заговорщики действительно пытались тайно захватить штурвал американского государственного корабля, — нефть постепенно вытеснила золото в качестве мифического объекта одержимости заговорщиков; точно так же, как в последнее время «неоконы» заменили собой евреев, «банкиров» и «спекулянтов» в качестве обозначения самих заговорщиков. Что касается Движения за истину об 11 сентября, то здесь уж точно трудно найти сторонника теории заговора, который не ставил бы нефть в самый центр своей мифологии.

«Хотя видимый кризис связан с терроризмом, реальный кризис вызван дефицитом энергоресурсов», — писал профессиональный конспиролог Майкл Рупперт в книге «Переход через Рубикон»: «Закат американской империи в конце эпохи нефти». «Чтобы предотвратить вымирание человечества [из-за нехватки нефти], население мира необходимо сократить почти на четыре миллиарда человек. [Это] и есть конечные мотивы терактов 11 сентября».

Интересно, что обвал рынка в 2008 году и сопутствующий рост цен на драгоценные металлы привели к скромному возвращению теорий заговора, завязанных на золоте. В одном широко разошедшемся конспирологическом письме, которое начало приходить на мою электронную почту в 2009 году, сообщалось: «Вскоре может быть полностью раскрыта величайшая золотая афера века. Копится все больше доказательств того, что администрация Клинтона... заменила, возможно, весь золотой запас Форт-Нокса вольфрамовыми слитками, покрытыми позолотой». На конспирологических сайтах подобные истории часто появляются бок о бок с рекламой оптовых торговцев золотыми монетами, которые, наряду с продавцами механических радиоприемников и прочего снаряжения для выживальщиков, заняли прибыльную нишу наживающихся на конспирологии дельцов.

Более того, золото играет важную роль в одной примечательной «ретро»-ветви Движения за истину: в первоначальной версии влиятельного фильма Трусеров «Разменная монета» (подробнее описанного в главе 7) режиссер Дилан Эйвери в течение нескольких минут доказывает, что разрушение ВТЦ-2 могло быть частью хитроумного плана по краже ни много ни мало 167 миллиардов долларов в золотом эквиваленте с помощью «десятиколесного грузовика». Это утверждение было удалено из последующих версий после того, как авторам указали, что 167 миллиардов долларов в золоте по ценам сентября 2001 года весили бы более 19 000 тонн, что потребовало бы автопарка примерно из 485 седельных тягачей с полуприцепами.

Cui bono?

Как уже отмечалось, ранние теории заговора вокруг Французской революции были сосредоточены в основном на иллюминатах, масонах и антикатоликах. Лишь несколько лет спустя евреи были добавлены в список подозреваемых аббата Огюстена Баррюэля, причем почти как запоздалая мысль. Что же убедило многих французов в причастности евреев? Национальное собрание Франции отменило особые ограничения для евреев в 1791 году, а шестнадцать лет спустя Наполеон Бонапарт созвал в Париже представительное собрание видных еврейских деятелей. Тогда, как и сейчас, сторонники теорий заговора руководствовались логикой cui bono — «кому это выгодно?».

Авторы «Протоколов» повторяли логику cui bono на каждой странице, тесно переплетая её со смежной темой ненасытной еврейской алчности: предполагалось, что евреи с радостью подстроят любую человеческую трагедию, лишь бы нажиться. Нацистские пропагандисты неустанно использовали эту тему в своей пропаганде. Например, на обложке польского издания «Протоколов» 1943 года был изображен толстый еврей, сжимающий два больших мешка с деньгами и восседающий на огромной куче черепов.

В нашу эпоху логику cui bono конспирологи извлекают на свет всякий раз, когда Halliburton, Blackwater или какому-то другому американскому конгломерату достается контракт в Ираке или Афганистане. Теории заговора, связанные с убийствами, в особенности склонны упирать на логику cui bono — ведь смерть любой публичной фигуры (хороший пример — Джон Ф. Кеннеди) всегда порождает сотни тех, кто косвенно от этого выигрывает. Например, профессиональный конспиролог и видный Трусер Уэбстер Тарпли утверждает, что вероятным подозреваемым в покушении на Рональда Рейгана был не кто иной, как «масон Джордж Буш», для которого «пост вице-президента был не самоцелью, а лишь очередной ступенью восхождения к вершине федеральной бюрократии — Белому дому».

«Римский здравый смысл Луция Аннея Сенеки (который насмотрелся на интриги Нерона и в итоге сам пал жертвой одной из них) продиктовал бы, что человек, который больше всего выиграл бы от смерти Рейгана, должен рассматриваться как главный подозреваемый», — объяснял Тарпли. «Этим человеком, очевидно, был Буш, поскольку Буш занял бы пост президента, если бы Рейган скончался от ран».

Руководствуясь логикой cui bono, Трусеры видят в сегодняшних неоконах — подобно евреям из «Протоколов» — как архитекторов, так и выгодополучателей бесконечной войны. Цитата Джона Макмертри, влиятельного Трусера, преподающего в Гуэлфском университете в Онтарио:

Было бы наивно полагать, что фракция Буша-младшего и стоящие за ней нефтяные магнаты, военно-промышленный комплекс и Уолл-стрит — которые украли выборы, продвинув своего ставленника, чье пребывание на посту оценивалось большинством американцев как провальное в плане экономики... и вызывало еще большее осуждение у остального мира как серьезная угроза глобальной экологии и международному правопорядку, — не получают астрономической выгоды от этой вспышки массовых убийств. Если и существовал список заветных желаний, этот ошеломляющий поворот событий удовлетворил их все. Американцев отвлекают от летящей в пропасть экономики, побуждая атаковать очередного заморского Сатану, в то время как популярность режима Буша растет. Военные, ЦРУ и все сопутствующие военизированные структуры безопасности получают больше денег и власти, чем когда-либо, устанавливая максимальный контроль над гражданским населением в «совершенно новой эре», уже провозглашенной Белым домом. Программа противоракетной обороны для господства в небе теперь реабилитирована (пусть и без всякой логической связи), и одновременно с этим оправдана израильская гражданская война в духе апартеида. Даже стремительно набиравшее популярность движение «противников всемирной торговли» теперь ассоциируется с иностранными террористами, взорвавшими Всемирный торговый центр... Чем больше анализируешь эти связи и масштабный провал в системе безопасности сразу по стольким направлениям, тем очевиднее все нити ведут назад.

Гиперкомпетентность

В сентябре 2001 года Всемирный торговый центр подвергся нападению якобы со стороны террористов. Сейчас я не уверен, что эти теракты совершили мусульманские террористы. Есть веские доказательства того, что нападения были инсценированы. Если они могут снять «Аватар», они могут сделать что угодно.

— Бывший премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад, январь 2010 года

Из всех конспирологических теорий об 11 сентября, с которыми мне довелось столкнуться, самой изощренной, пожалуй, является теория Александра Киватина Дьюдни, канадского математика на пенсии. Он считает, что 11 сентября 2001 года никаких арабских угонщиков не было: пассажиров четырех самолетов убили зарином, а сами лайнеры направили на цели компьютеры, запрограммированные правительством.

Среди множества неудобных фактов, ставящих под сомнение тезис Дьюдни, — телефонные звонки пассажиров угнанных самолетов своим близким. И Дьюдни сделал делом всей своей жизни доказательство того, что люди, совершавшие эти звонки, на самом деле были актерами и актрисами, притворявшимися жертвами угона. Дьюдни даже поднимался в воздух на арендованных самолетах с сумкой, полной мобильных телефонов, чтобы доказать всему миру, что пресловутые звонки попросту не могли состояться.

В своем сорокастраничном эссе на эту тему, озаглавленном «Призрачные всадники в небе» (Ghost Riders In The Sky), Дьюдни описывает, как, по его мнению, агенты правительства США в режиме реального времени координировали эти отчаянные звонки 11 сентября:

Представьте себе оперативный центр (а у любой спецслужбы их несколько) с экраном, на котором события отображаются в виде текста, так что все оперативники находятся, так сказать, на одной волне. Режиссер операции выполнял бы примерно ту же роль, что и дирижер оркестра, давая сигналы разным операторам по мере развития сценария. Звукорежиссер имел бы при себе несколько аудиозаписей, заранее подготовленных в звукозаписывающей студии. Эти записи, имитирующие неразборчивый шепот переговаривающихся пассажиров или приглушенную борьбу, изобилующую криками и проклятиями, могут транслироваться по любой из телефонных линий в соответствии со сценарием или просто подаваться в операторскую в качестве фонового шума. Сами звонки совершают обученные операторы в гарнитурах. Каждый оператор изучил аудиозаписи голосов нескольких конкретных людей, сделанные во время предыдущих рейсов номер 93, а также их досье, содержащие массу личной информации, часть которой была получена, как говорится, «на земле». Как только появляются списки пассажиров, каждый оператор просматривает свою копию, отыскивая имена людей, на которых он специализируется, и отсеивая остальные. Первая фраза, передаваемая с некоторым искажением, должна содержать крючок: «Дорогая, нас угнали!» После этого, когда установка на веру сформирована, похожий живой голос может реагировать на вопросы, буквально ориентируясь по ситуации, но обязательно вставляя важные детали, такие как «люди арабской внешности», «канцелярские ножи» и все прочее. Если, по мнению оператора, контакт установлен успешно и ключевая информация передана, звонок всегда можно прервать более или менее естественно, в зависимости от того, какая часть сценария сейчас разыгрывается. «Ладно. Мы собираемся что-то предпринять. Я перезвоню». Щелчок. У каждого оператора голос в какой-то мере похож на голос того человека, за которого он себя выдает. Сделать это не так уж сложно. Например, гораздо проще найти кого-то с голосом, который можно принять за мой (особенно по телефону), чем найти кого-то, кто похож на меня внешне (даже на размытой фотографии). Более того, большинство людей могут научиться подражать голосам — это искусство прекрасно демонстрируют комики, пародирующие известных личностей. Операторы должны были получить общие инструкции о том, как вести себя во время звонка. Хотя каждого из них снабдили как минимум некоторыми личными подробностями из жизни объекта, существовали бы приемы, позволяющие тянуть время или избегать долгих разговоров, в которых элементарное незнание деталей могло бы внезапно выдать их с головой, и так далее. Три таких приема — молитва (при необходимости по тексту), плач или обсуждение других терактов.

Эта фантазия воплощает в себе то, что редактор Popular Mechanics Джеймс Мейгс называет «мифом о гиперкомпетентности». Даже когда конспиролог воображает правящую миром клику недочеловеками, лишенными жалости, морали, честности и эмпатии, он одновременно благоговеет перед их сверхчеловеческим интеллектом, амбициями, коварством, дисциплиной и абсолютной целеустремленностью.

Исходя из представлений о колоссальном интеллекте злодея, предполагается, что он имеет доступ к машинам Судного дня и другим научно-фантастическим технологиям, достойным Доктора Ноу, — или стремится их усовершенствовать. Например, Трусер Дэвид Рей Гриффин в своих многочисленных книгах предупреждает читателей, что 11 сентября — это на самом деле «космический Перл-Харбор», который так или иначе приведет к милитаризации космоса. Известный британский Трусер Дэвид Айк (человек, на которого в движении часто ссылаются, несмотря на его странные утверждения о том, что миром правят межгалактические ящеры) считает, что ЦРУ разработало микрочипы настолько крошечные, что их можно вводить людям через иглы для вакцин. Майкл Рупперт подробно пишет о всезнающей и всемогущей компьютерной программе правительства США под названием PROMIS: «Породив четыре новых компьютерных языка, [эта программа] сделала возможным размещение спутников так далеко в космосе, что они стали недосягаемыми. В то же время её последующие версии улучшили качество видео до такой степени, что тот же спутник мог сфокусироваться на одном-единственном человеческом волоске. Идеальная общая картина. Преемники PROMIS также развились до такой степени, что нейродатчики можно было прикреплять к разъемам на затылке человека, а мысли переводить в электрические импульсы, способные с одинаковым успехом как управлять самолетом, так и осуществлять электронные переводы денег... Данные, такие как спутниковая разведка, теперь также могли загружаться со спутника непосредственно в человеческий мозг. Эволюция искусственного интеллекта продвинулась до такой степени, что поведение и мысли животных расшифровывались. Проводились испытания механических людей. Компьютер управлял животными».

За те годы, что я брал интервью у конспирологов, я часто чувствовал себя так, словно попал на съезд любителей научной фантастики, — в мир вечных мальчишек с широко распахнутыми глазами, которые взахлеб рассуждают о радиоуправляемых реактивных лайнерах, наносимой как краска взрывчатке, невидимых каналах электронной связи и патогенах Судного дня, состряпанных в секретных правительственных лабораториях. Миллионы сторонников теорий заговора — включая венесуэльского лидера Уго Чавеса — верят даже в то, что США обладают «тектоническим оружием», способным вызывать мощные землетрясения вроде того, что произошло на Гаити в январе 2010 года. Другая популярная теория гласит, что HAARP (Программа высокочастотных активных авроральных исследований) — научно-исследовательский комплекс по изучению ионосферы в Гаконе, штат Аляска, — это супероружие, способное обрушить мгновенную смерть (или, по другой версии, установить контроль над разумом людей) в любой точке планеты. Один корреспондент даже сообщил мне, что теракты 11 сентября были делом рук путешественников во времени: «Ключевой разоблачитель Эндрю Д. Басиаго представил доказательства того, что секретные американские технологии путешествий во времени использовались еще в 1971 году для получения документальных свидетельств из первых рук об 11 сентября 2001 года — за целых три десятилетия до ужасающих событий того рокового дня. Г-н Басиаго, в детстве участвовавший в программе DARPA по путешествиям во времени под названием „Проект Пегас“, публично заявил, как в 1971 году он просматривал движущиеся изображения атаки на башни-близнецы 11 сентября 2001 года, которые были получены из будущего и доставлены в начало 1970-х годов».

Это одна из причин, почему костяк конспирологических движений в подавляющем большинстве случаев состоит из мужчин. (Другая причина заключается в том, что мужской ум легче зацикливается на абстрактных логических головоломках и эксцентричных идеологических системах, оторванных от реальности повседневного человеческого существования, — к этой теме я еще вернусь в главе 5.) Несмотря на все свои претензии на искушенный поиск истины, конспирологи часто кажутся застрявшими в мире пригородных подвалов с секретными кольцами-дешифраторами и фигурками персонажей из «Звездных войн». Как выразился Мейгс, многие конспирологи пересмотрели «слишком много фильмов» — особенно в жанре боевиков. Подобно Джеймсу Бонду, которого в начале каждого фильма снабжают новейшими гаджетами из оружейной лаборатории МИ-6, правительственные агенты в воображении конспирологов имеют доступ к любым видам когда-либо изобретенного оружия, а также к тем, которые пока остаются лишь плодом фантазии. Кроме того, они обладают сноровкой и умом Бонда. Как иначе им удавалось бы постоянно избегать разоблачения и поимки?

«Протоколы», изображающие евреев законченными злыми гениями, чей интеллект намного превосходит разум их жертв-неевреев, вновь служат идеальным примером. Но злой сверхчеловек — это неотъемлемый атрибут любых форм конспирологии. В антисоветской мифологии Америки времен холодной войны он представлялся неким эмоционально выхолощенным роботом — как выразился И. Ф. Стоун, «некой сверхъестественной породой людей, ведомой дьявольскими кукловодами из далекого Кремля и вовлеченной в сатанинский заговор с целью захвата мира и порабощения человечества». Когда холодная война закончилась, злой сверхчеловек перебрался в Тертл-Бей и обосновался в кабинетах руководства Организации Объединенных Наций, откуда получил возможность управлять флотилиями невидимых черных вертолетов. «Когда войска войдут, они войдут такими огромными силами, что это будет просто уму непостижимо», — рассказывал журналисту Майклу Келли лидер «Ополчения Монтаны» Дэвид Трокманн еще в 1995 году, на пике так называемого патриотического военизированного движения ополченцев. — «За 48 часов они могут стянуть сюда сто миллионов солдат. Они полезут из-под земли! Они приплывут на подводных лодках! Они десантируются с воздуха! Они будут повсюду!»

Заметая следы

Во введении к этой книге я объяснял, что мой первоначальный интерес к «Движению за истину об 11 сентября» был связан с самоанализом: многие конспирологи, с которыми я общался, в какой-то мере напоминали мне мое собственное одержимое «я». Но был и другой фактор: практически каждый конспиролог, с которым я разговаривал, верил, что сфера, в которой работаю я сам, — корпоративные СМИ, — находится в глубоком сговоре с правительственными агентами, разрушающими здания и распространяющими болезни. Они убеждены, что мы знаем (или, по крайней мере, подозреваем) ужасную правду, но отказываемся сообщать о ней. Как и все журналисты, я считаю себя одним из «хороших парней», силой, действующей против бесконтрольной государственной власти. Так почему же моя профессия вызывает столь глубокое подозрение и враждебность — не только у закоренелых параноиков, но и у вполне респектабельных политических активистов со всего политического спектра, от левых студенческих групп до правых сторонников «Чайной партии»?

Дело в том, что в утверждении, будто СМИ создают собственную «вымышленную реальность» (если воспользоваться выражением влиятельного канадского Трусера Барри Цвикера), есть доля правды — просто не в том смысле, какой вкладывают в него конспирологи. Нет, мы не посвящены в шокирующие, запредельные государственные тайны. Будь это так, мои коллеги наперегонки бросились бы их публиковать, чтобы снискать славу масштаба Бернштейна и Вудворда, а затем подписать контракты на книги с семизначными суммами. Напротив, реальность, которую мы, журналисты, «сочиняем», во многом базируется на банальных повседневных событиях, но она отбирается, упаковывается и подается сквозь призму наших собственных редакционных и идеологических пристрастий, а также исходя из коммерческого понимания того, что заинтересует наших читателей, слушателей и зрителей. В итоге новости в прессе часто оказываются упрощенными до примитива, раздутыми до сенсаций и предвзято окрашенными в левых или правых тонах — из-за чего у людей и возникает ощущение, будто мы высасываем все из пальца.

В трехканальном мире послевоенных лет различия между корпоративными медиаресурсами были настолько незначительными, что большинство людей легко могли верить, будто мир новостей и мир, в котором они живут, — это одно и то же. Сегодня же выбор СМИ расширился на несколько порядков; люди могут менять реальности простым переключением канала — включая и ту опцию, что ныне зовется «реалити-телевидением». Описывая события дня, телеканал FOX и радиостанция NPR, к примеру, предлагают настолько разные точки зрения, что кажется, будто они вещают с разных планет. В нынешней политической атмосфере обычные потребители информации, как правило, «доверяют» одной стороне и обвиняют другую во лжи. В этом отношении конспирологи отличаются лишь своей беспристрастностью: они обвиняют во лжи абсолютно всех.

Грегг Робертс называет себя внештатным автором, бизнес-аналитиком и пожизненным борцом за мир. С того самого момента, как рухнули башни-близнецы, делится Робертс со своими читателями, его «удивили» «кажущаяся безупречность и завершенность обрушения, а также гигантское количество образовавшейся пыли». Со временем он пришел к выводу, что трагедия на самом деле стала результатом контролируемого сноса. «Следующие пару недель я провел в депрессии, что было вполне естественно, — сообщает он. — Еще до того, как мне стали известны все факты, я понимал: если факты укажут на то, что за терактом стояли официальные лица США, моя жизнь никогда не станет прежней. Я больше не смогу вести привычный, размеренный образ жизни обычного американца. Чувство долга и чести заставит меня попытаться что-то предпринять в связи с этой атакой, попытаться привлечь виновных к ответственности».

Но когда Робертс попытался поделиться этой вестью со своими друзьями, его ждало разочарование. «Во многих личных беседах на эту тему меня часто прерывают задолго до того, как я успеваю изложить большую часть доказательств, возражая, что заговор такого масштаба невозможно было бы скрыть, — пишет он. — Сенсационное разоблачение информатора непременно опубликовало бы какое-нибудь "авторитетное" новостное издание, историю подхватили бы другие ведущие СМИ, и она стала бы широко известна американцам». Почему же ничего подобного не происходило?

В конце концов Робертс натолкнулся на «леденящее душу объяснение»: средства массовой информации, которым мы доверяем сообщать нам новости, на самом деле находятся в сговоре с военно-промышленным комплексом. «[Даже] левые СМИ в значительной степени контролируются элитами, связанными с тем самым аппаратом национальной безопасности, против которого эти СМИ якобы выступают», — пишет Робертс, отсылая читателей к ошеломляющей блок-схеме, где фигурируют «Джордж Сорос», орден «Череп и кости» и журнал «Mother Jones». «Даже почтенный левый журнал The Nation, похоже, имеет тесные связи с Центральным разведывательным управлением». В своем пространном эссе 2006 года «Где же разоблачители 11 сентября?» Робертс приходит к выводу, что закулисные игроки, устроившие заговор с целью подрыва Всемирного торгового центра, также сумели сделать так, чтобы ни один из соучастников не выдал их тайну внешнему миру.

Мысль о том, что вдохновители терактов 11 сентября обладают достаточным могуществом, чтобы контролировать публикации тысяч различных американских СМИ, а также пресекать любые последующие откровения сотен непосредственных участников заговора, выглядит неправдоподобной. Однако она не намного более абсурдна, чем сама идея о том, что они вообще смогли осуществить заговор 11 сентября, — ведь успех этой операции конспирологи неизменно объясняют якобы сверхчеловеческими способностями злодеев к организации, дисциплине и самоконтролю.

Та или иная вариация аргумента Робертса встречается во всех конспирологических движениях. Подобно тому как в начале XIX века американские противники масонства утверждали, будто дьявольские масонские козни замалчиваются редакторами и владельцами газет из числа «братьев», современные критики Бильдербергского клуба, такие как Даниэль Эстулин, заявляют, что «встречи Бильдербергского клуба никогда не упоминаются в СМИ, поскольку ведущие издания целиком и полностью принадлежат самим бильдербергцам».

Точно так же в двенадцатом протоколе вымышленный Герцль пускается в подробнейшие рассуждения о еврейском контроле над прессой. «Наше правительство, — вещает он, — сделается собственником большинства органов печати. Этим будет нейтрализовано вредное влияние частной прессы, и мы приобретем громадное влияние на общественные умы... Если мы разрешим десять журналов, то сами учредим тридцать, и так далее в том же отношении». В то же время Герцль дает детальные инструкции о том, как фабриковать ложные разногласия между газетами и другими изданиями, дабы убедить широкую общественность в том, что рынок идей действительно свободен. Если же какой-нибудь журналист-отступник случайно попытается проговориться о еврейской угрозе, его заставят замолчать с помощью шантажа: «Ни один [журналист] не допускается к литературному труду, если в его прошлом нет какого-нибудь позорного пятна... Эти язвы будут немедленно обнародованы».

После 11 сентября представление о том, что ведущие СМИ слишком коррумпированы и трусливы, чтобы сообщать подлинные факты о терактах 11 сентября 2001 года, стало общим местом в культуре Трусеров. «"Новости", которые потребляет большинство людей в Северной Америке и Европе, — это кокон из сфабрикованных фактов, отвлекающих маневров и медийных персонажей, образующий почти бесшовную паутину вымышленной реальности (включая вымышленную историю), которая скрывает власть денег и других ресурсов, находящихся в руках немногих, и при этом искусно маскирует собственную нереальность», — писал Барри Цвикер во влиятельной книге Трусеров 2006 года «Башни обмана»: «Сокрытие событий 11 сентября в СМИ». «Сфабрикованные события — ключевой компонент иллюзии, «Шоу Трумана» в глобальном масштабе. Ведущие СМИ продолжают хранить молчание перед лицом множащихся доказательств того, что западные секретные службы стояли за терактами на Бали, в Мадриде, Лондоне 7 июля, взрывами мечетей в Ираке и других местах и, конечно же, за событиями 11 сентября. Поскольку ведущие СМИ являются неотъемлемой частью военно-промышленного, академического, разведывательного и медийного комплекса (IMAIM), хладнокровные технологи смерти не подвергаются никаким журналистским расследованиям. Не сдерживаемые никакими моральными, правовыми, техническими или финансовыми рамками, тайные оперативники действуют совершенно свободно, выполняя приказы глобальных олигархий — того, что я называю Невидимым правительством».

Одна из причин, по которой эта книга вряд ли изменит мнение тех, кто уже стал Трусером, заключается в том, что я — редактор и колумнист ведущей газеты, а значит, заведомо являюсь соучастником правительственной лжи. Как и «Протоколы», а также многие другие конспирологические и основанные на слепой вере явления, Движение за истину об 11 сентября встроило в свои догмы абсолютно надежный способ защиты от внешней критики.

И точно так же, как и все остальное, этот трюк они — сами того не ведая — позаимствовали у клики антисемитов-плагиаторов, работавших на русского царя.