Дэвид Рокфеллер владеет несколькими домами. Поэтому трудно сказать, находился ли он во второй половине дня 10 сентября 2009 года в своем двойном манхэттенском таунхаусе на Восточной Шестьдесят пятой улице. Но если находился, то за окном, у самого тротуара, он застал бы примечательное зрелище: сотню молодых протестующих в черных футболках с надписью «РАССЛЕДУЙТЕ 11 СЕНТЯБРЯ». Их лидер, студент Бруклинского колледжа и штатный смутьян по имени Люк Рудковски, во весь голос кричал, глядя на окна миллиардера: «У вас никогда не будет Нового мирового порядка!»

Многие американцы, вероятно, даже не подозревают, что девяностошестилетний Рокфеллер все еще жив (на момент написания этой книги), и уж тем более не знают, что он возглавляет борьбу за создание единого мирового правительства. Но для Трусеров семья Рокфеллеров — непреходящая навязчивая идея. Дэвид Рокфеллер возглавлял организацию, которая в 1960 году инициировала создание Всемирного торгового центра при поддержке его покойного брата Нельсона, тогдашнего губернатора Нью-Йорка. Поскольку семья Рокфеллеров помогла построить башни-близнецы, гласит теория Трусеров, они же, должно быть, и дали зеленый свет на их уничтожение.

Почитав нотации девяностолетнему старцу, группа направилась к зданию Совета по международным отношениям (CFR) на Восточной Шестьдесят восьмой улице, где принялась поочередно скандировать то «Долой CFR!», то вдруг, ни с того ни с сего: «Никаких вакцин! Никаких вакцин!» В какой-то момент заводилы закричали президенту CFR: «Выходи, Ричард Хаасс!» (Тот так и не вышел.) Протестующие развернули плакаты и призывали проезжающих мимо автомобилистов сигналить в знак поддержки. Многие несли пачки черно-белых листовок под названием «Десять причин начать новое расследование 11 сентября» и с энтузиазмом раздавали их прохожим.

Большую часть толпы составляли подростки и молодежь лет двадцати. Однако попадались и персонажи постарше, чудаковатого вида — в том числе один запоминающийся экземпляр в очках и фиолетовых спортивных штанах. Несколько человек держали плакаты «Рона Пола в президенты!» и «Покончить с ФРС!» в дань уважения многочисленным живучим теориям заговора вокруг Федеральной резервной системы. (По утверждению радиоведущего Алекса Джонса, чей портрет будет представлен далее в этой главе, Джона Ф. Кеннеди убили именно за попытку ликвидировать ФРС.) Один аккуратно подстриженный мужчина лет тридцати, назвавшийся профессиональным графическим дизайнером, принес стильно оформленный плакат с расположенными в ряд портретами Адольфа Гитлера, Иосифа Сталина и Барака Обамы, поверх которых красовалась надпись: «Все начинается с надежды и перемен».

Громче всех кричал невысокий татуированный парень с дредами по имени Крейг Фицджеральд — человек, которого мне представили как «масона 32-го градуса Шотландского устава». Время от времени Фицджеральд прерывал скандирование лозунгов, чтобы прочесть соратникам лекцию об иллюминатах. «Гегель возможно состоял в их числе — трудно сказать наверняка, — вещал он одному из них. — Но [Иоганн Готлиб] Фихте — тут без вопросов. Он точно был в этой банде. Нужно изучать тему самостоятельно. Многие паттерны и схемы, которые мы наблюдаем сегодня, ведут свое начало из Баварии».

Затем толпа двинулась вверх по Пятой авеню к дому Майкла Блумберга на Семьдесят девятой улице. К несчастью, никто, похоже, толком не знал, где именно он находится. В результате мы какое-то время слонялись возле Украинского института Америки — красивого особняка в стиле французской готики на южной стороне Семьдесят девятой улицы, продолжая раздавать листовки прохожим. (Из окон института из-за занавесок выглядывали недоумевающие славяне, гадая, что же такого натворили их соотечественники, чтобы обрушить башни-близнецы.)

Позже вся группа вновь собралась в баре Slate во Флэтайронском квартале, где намечались выступления ораторов, а также чтение стихов, посвященных спасателям, работавшим на месте терактов 11 сентября. Их автором был немолодой мужчина по имени Джерри Мацца:

Как ты могла так поступить с ними,

Госпожа Свобода,

лишить их права, их свободы

работать и снова быть.

Этих людей-великанов, чья внутренняя

сталь в конце концов расплавилась от термейта

и ядов в воздухе,

сталь, взлетевшая облаком,

что украло небо и улицы.

Пока я сидел там, наблюдая за этой сюрреалистической сценой, потягивал пиво и старался записать как можно больше искренних строк Маццы, мои мысли постепенно начали рассеиваться. Я спросил себя — уже далеко не в первый раз: «Как именно я здесь оказался?»

Не называйте их «чокнутыми»

Мое знакомство с Движением за истину об 11 сентября произошло при весьма неожиданных обстоятельствах: в степенном мире канадской политики.

В преддверии федеральных выборов в Канаде 2008 года левоцентристская Либеральная партия (канадский аналог американских демократов или британских лейбористов) испытывала нехватку денег и кадров. Сбор средств шел из рук вон плохо. В результате многие кандидаты получили партийное благословение еще до того, как прошли тщательную проверку биографии.

Одним из таких рядовых членов партии, ускользнувших от бдительного ока партийного руководства, оказалась Лесли Хьюз — неравнодушная мать среднего возраста и общественная активистка, баллотировавшаяся от либералов в Виннипеге, городе на Среднем Западе. Как и большинство либералов, Хьюз занимала решительно левоцентристские позиции в вопросах внешней политики. Однако, как обнаружил один местный блогер с помощью обычного поиска в Google, ее взгляды выходили далеко за рамки стандартных партийных клише: в своей колонке 2002 года, написанной для малоизвестного издания, она утверждала, что известные ей источники «указывают на то, что ЦРУ заранее знало о готовящихся терактах и высокопоставленные чиновники в правительстве США были причастны к атакам на Всемирный торговый центр».

Она также писала, что «израильские компании, арендовавшие офисы в башнях, покинули помещения за неделю до терактов, пойдя ради этого на расторжение договора аренды», предполагала, что война в Афганистане была частью американского заговора с целью захвата природного газа и наркотиков, и ссылалась на сообщения о том, что Усама бен Ладен проходил лечение в американском госпитале в Дубае.

После этих разоблачений Хьюз выставили из партии. В результате она превратилась в своего рода громоотвод и мученицу для североамериканского Движения за истину об 11 сентября. В этом я убедился лично, когда опубликовал короткую заметку в блоге на сайте своей газеты, мимоходом раскритиковав «чокнутые» взгляды Хьюз. Буквально за несколько часов мой почтовый ящик завалили письмами разгневанных Трусеров, которые распекали меня за наивность.

Вот что писал один типичный корреспондент из США:

Давайте отбросим взаимные оскорбления и осмелимся последовать за фактами и доказательствами. Мне было бы проще принять версию, что за теракты в моей стране ответственны мусульманские экстремисты. Так мне было бы легче. Однако я, как американец, позволил «военно-промышленному комплексу», о котором предупреждал президент Эйзенхауэр, объединить усилия с неоконами... Любое непредвзятое исследование неизбежно приводит к осознанию того, что подобное событие никак не могло быть организовано, срежиссировано и осуществлено исключительно силами Аль-ЦРУиды... Проведите собственное расследование, и вы не сможете избежать вывода: события 11 сентября 2001 года и всё, что последовало за ними, были и остаются действиями в рамках глобального государственного переворота. Иметь мужество следовать за уликами, куда бы они ни вели, нелегко. Это требует признания горькой реальности и готовности разделить ответственность за исправление ситуации. Я салютую Лесли Хьюз за то, что она откликнулась на зов долга.

Как и большинство журналистов, чей рабочий электронный адрес находится в открытом доступе, я каждый день нахожу в своем почтовом ящике кучу конспирологической писанины — в основном от одиноких параноиков, изливающих злобу на арендодателей, бывших супругов и муниципальных политиков. Иногда они присылают мне пухлые пачки юридических документов, якобы доказывающих, что то или иное государственное ведомство десятилетиями плело против них заговоры, или напечатанные на машинке и набранные капслоком гневные тирады о той или иной группе меньшинств. По бисерным каракулям, разбросанным по полям этих документов, а зачастую и на самом конверте, еще до прочтения первого слова становится ясно, что имеешь дело с человеком с поврежденным рассудком.

К тому же на дворе стоял 2008 год — время, когда значительная часть Запада находилась во власти того, что Чарльз Краутхаммер назвал «синдромом помешательства на Буше» (Bush Derangement Syndrome) — «острого приступа паранойи у в остальном психически здоровых людей, вызванного политикой, президентством — да что там, самим фактом существования Джорджа Буша-младшего». Будучи членом редакционной коллегии проамериканской канадской газеты (которая к тому же поддержала вторжение в Ирак), у меня уже выработался иммунитет к нападкам многочисленных читателей, обвинявших меня в том, что я выступаю апологетом военного преступника.

Но Трусеры, которые со мной связывались, были другими. Они не были ни уличными параноиками, ни типичными партийными активистами. Большинство из них казались внешне вполне «нормальными», умеющими ясно выражать свои мысли людьми, которые следили за новостями и работали в офисах, — но при этом умудрились одержимо зациклиться на весьма специфических и крайне радикальных теориях касательно тех, кто стоит у руля американского правительства. Среди моих первых корреспондентов были: инженер-механик, работающий на ядерном реакторе, финский ИТ-специалист, врач, взрывотехник, президент финансовой корпорации и несколько университетских профессоров. Одна из моих корреспонденток, Элизабет Вудворт, в прошлом возглавляла библиотеку Министерства здравоохранения Британской Колумбии, а впоследствии посвятила себя работе в качестве «добровольного помощника» Дэвида Рэя Гриффина — суперзвезды среди Трусеров, занявшего 41-е место в списке самых влиятельных людей мира по версии журнала New Statesman за 2009 год (о нем мы еще поговорим позже).

Как я выяснил, эти люди вовсе не похожи на одиночек из стереотипных «Секретных материалов». Как раз наоборот: подобно другим конспирологам эпохи доткомов, Трусеры кооперировались в интернете, чтобы создать детально проработанную мифологию с налетом профессионализма и даже научности. И они отлично умеют держать единую линию: просматривая входящую почту, я поразился тому, насколько строго Трусеры следовали главным тезисам своего движения:

Теракты 11 сентября были тайным заговором под руководством Дика Чейни, Дональда Рамсфелда и Пола Вулфовица с целью получить предлог для развязывания имперских завоевательных войн и захвата тающих мировых запасов нефти и природного газа;

Усама бен Ладен — лишь козел отпущения для американского правительства, а «Аль-Каида» — полностью контролируемый филиал ЦРУ;

Плохо подготовленные пилоты «Аль-Каиды» ни за что не смогли бы выполнить маневры, необходимые для того, чтобы направить пассажирские лайнеры в здания Всемирного торгового центра и Пентагона;

Командованию воздушно-космической обороны Северной Америки (НОРАД) 11 сентября намеренно приказали «бездействовать», чтобы угнанные самолеты могли достичь своих целей;

Здания Всемирного торгового центра обрушились в результате взрыва заранее заложенных бомб уже после того, как в них врезались самолеты;

Жидкий металл, который, как утверждается, вытекал из Всемирного торгового центра, был расплавленной сталью — результатом применения термита, экзотического высокотемпературного пиротехнического состава, произведенного правительством;

Клубы воздуха и пыли, вырывавшиеся из нижних этажей башен-близнецов при их обрушении, а также аккуратное обрушение зданий со скоростью свободного падения строго в пределах собственного фундамента указывают на применение спланированной схемы контролируемого сноса;

Арендатор Всемирного торгоческого центра Ларри Сильверстайн публично признался, что одно из зданий ВТЦ было «снесено» изнутри;

Данные биржевых торгов показывают, что накануне 11 сентября 2001 года были сделаны многомиллионные ставки на акции авиакомпаний, что указывает на то, что инвесторы заранее знали о готовящихся терактах.

Я долгое время полагал, что ненормальные теории рождаются в ненормальных головах. Но этих людей нельзя было просто списать со счетов как фриков. На самом деле внешне они выглядели и рассуждали точь-в-точь как я. И оглядываясь назад, на историю создания этой книги, я думаю, что именно этот ключевой факт привлек меня к ним и вызвал любопытство к тому, что же ими движет. Как и у многих написавших мне Трусеров, у меня тоже есть слабость к узким гиковским увлечениям — настольным варгеймам, шахматным задачам, спортивной статистике, интернет-баталиям. На одном из прошлых этапов моей жизни, когда я писал магистерскую диссертацию по металлургии, я часто проводил по шестнадцать часов в сутки перед компьютером, создавая математическую симуляцию, которая была бы полезна от силы двум десяткам человек во всем мире.

Иными словами, я знаю, каково это — погрузиться с головой во всепоглощающие интеллектуальные упражнения, которых окружающие просто не понимают, а возможно, даже презирают. Но для меня это всегда оставалось хобби или научным поиском — и никогда не перерастало в мировоззрение или политическую философию. Именно эту черту переступили эти люди. И мне хотелось понять, почему.

Поначалу я не воспринимал Любо Зизаковича всерьез.

В своем пространном электронном письме ко мне этот человек кем только себя ни называл — и успешным инвестиционным банкиром, и ИТ-предпринимателем, и титулованным исследователем в области бизнеса, однажды делившим трибуну с Джорджем Бушем-старшим, и игроком, пробившимся в состав баскетбольной команды Мэрилендского университета без спортивной стипендии, и, что запомнилось больше всего, бывшим дефенсив-эндом «Нью-Йорк Джайентс». Когда я неохотно принял предложение Зизаковича пообедать в суши-ресторане неподалеку от моего офиса, я ожидал встретить запутавшегося человека, живущего в мире фантазий.

Но едва вошедши в ресторан, я понял, что ошибался. Любо Зизакович — мужчина ростом два метра три сантиметра, подтянутый, как инструктор по йоге моей жены, с ладонями размером с небольшой настольный вентилятор. Неудивительно, что такой богатырь смог сделать карьеру в американском футболе.

Несмотря на свою устрашающую внешность, Зизакович вовсе не был тупым громилой. За обедом из сырой рыбы он быстро расположил меня к себе, рассказывая о своем опыте в профессиональном американском футболе, состоянии мировой экономики, волонтерской работе в Специальной Олимпиаде и радостях воспитания детей в своей просторной загородной усадьбе. Описанные им достижения оказались реальными, как и его карьера инвестиционного банкира. И, судя по всему, он действительно хорош в своем деле.

Но время от времени, когда он заводился, обсуждая ту или иную тему, в нем проскальзывали черты того самого 130-килограммового дефенсив-энда, который в 1990-х вколачивал квотербеков соперника в газон. Под этой благообразной внешностью прилично одетого инвестиционного банкира Любо Зизакович скрывает глубокую злость — злость, которая стала его верной спутницей со времен определяющего исторического события нашей эпохи.

«[11 сентября] я был на тренинге [для инвестиционных банкиров] в Брикет-Вуде, неподалеку от Лондона, — рассказывал он мне. — Когда вошел инструктор и сообщил, что первый самолет врезался в [Северную башню Всемирного торгового центра], мы все сразу же восприняли это как какую-то каверзную вводную задачу, подброшенную нам в рамках тренинга. Настолько это казалось немыслимым.

«Когда я понял, что теракты происходят на самом деле, моей первой реакцией было: „Боже мой! Как какая-то группировка смогла провернуть это с такой эффективностью? Три прямых попадания из четырех? Четыре угнанных самолета из четырех? Где была НОРАД? Где были системы ПВО?“ Я учился в бакалавриате Мэрилендского университета, поэтому проводил много времени в окрестностях Вашингтона и часто проезжал мимо Пентагона. Я просто не мог представить, как кому-то удалось провернуть подобное».

В первые дни после 11 сентября администрация Буша возложила вину за теракты на «Аль-Каиду» и даже установила личности девятнадцати угонщиков, находившихся на борту четырех обреченных авиалайнеров. Но для Зизаковича — серба по происхождению, чье недоверие к правительству США переросло в навязчивую идею, когда НАТО приняло сторону противников Слободана Милошевича во время Балканских войн 1990-х годов, — официальная версия не выдерживала никакой критики. Более того, она лишь усилила его подозрения.

«Американское правительство, судя по всему, мгновенно во всем разобралось, — сказал он мне. — Именно тогда я впервые почуял неладное. [И] когда Соединенные Штаты за столь короткое время превратили сочувствие всего мира в лютую ненависть, я понял, что здесь что-то не так. Когда они напали на Ирак под надуманным предлогом и не нашли там никакого оружия массового уничтожения, я в глубине души осознал: кучка парней, живущих в пещерах Афганистана, не могла устроить 11 сентября.

«Решающим аргументом стали слова Буша о том, что бен Ладена, возможно, никогда не найдут. Американские военные со всем их современным спутниковым оборудованием и военной мощью могут найти иголку в стоге сена — но не человека, заблокированного в одном-единственном регионе? Здравый смысл с самого начала указывал на сокрытие правды, и мне нужно было лишь потратить немного времени на поиск конкретных доказательств... [Теперь] я без тени сомнения знаю, что 11 сентября было преступлением, совершенным структурами внутри правительства США — назовем его теневым правительством — против собственных граждан».

Майкл Кифер — это живое воплощение того, что большинство из нас представляет себе при слове «ученый». Высокий, худощавый, бородатый, седовласый и мягкий в общении, Кифер живет в просторном столетнем кирпичном доме в западной части Торонто вместе со своей женой, известной писательницей. Комнаты уставлены книжными полками, забитыми классическими трудами, которые он накопил за сорок лет своей преподавательской карьеры в качестве профессора английской литературы.

Несмотря на всю свою книжность, Кифер происходит из династии воинов. Его отец — пресвитерианский старейшина — высаживался в Нормандии. Его дед чуть не погиб в Галлиполи, а во время Второй мировой войны служил в Бирманском корпусе. Сам Кифер в конце 1960-х окончил Королевский военный колледж Канады. Пока мы беседуем в его гостиной, он указывает мне на портрет над каминной полкой, с которого смотрит Кифер с особенно свирепым выражением лица. «Это мой прапрадед, — говорит он. — Его отца, дядю и бабушку вышвырнули из Нью-Джерси после Американской революции. В конце концов семья перебралась на полуостров Ниагара».

После его окончания Кифер стал офицером военно-морского резерва Канады, а затем защитил докторскую диссертацию в Сассекском университете в Англии. Его диссертация, над которой он работал пять лет, корпя над ренессансными текстами на латыни и немецком языке, была посвящена идеологическим истокам мифа о Фаусте. Со временем он стал признанным авторитетом как по Уильяму Шекспиру, так и по Кристоферу Марло, а также опубликовал подробнейшую статью о философии Рене Декарта.

И да, он Трусер.

Что-то в характере Кифера всегда располагало к активизму: еще в начале своей карьеры в Гуэлфском университете он включился в безуспешную четырехлетнюю кампанию по спасению от сноса местного исторического моста. Его интерес к более глобальным проблемам пробудился в 1990-х годах, когда он объединил коллег по университету для протеста против участия Канады в первой войне в Персидском заливе и последовавшего за ней режима санкций. «Для меня очевидно, что то, что совершили [союзники] в 1991 году, было военными преступлениями, — сказал он мне. — Два сотрудника ООН подали в отставку в знак протеста против санкций в отношении Ирака — оба назвали их преступными. Я собирал информацию о подобных вещах».

«Примерно с 2002 года, — рассказывает он мне, — я начал замечать, что специалисты по компьютерной безопасности бьют тревогу по поводу американских систем голосования. В ночь выборов 2004 года я внимательно собирал данные экзитполов от CNN. На следующее утро я заметил, что все ключевые цифры экзитполов за ночь изменились по сравнению с тем, какими они были в полночь. Их изменили так, чтобы они соответствовали окончательным результатам подсчета голосов. Я доказал, что цифры были подтасованы, и опубликовали [свой анализ] в интернете. Статья набрала четырнадцать тысяч просмотров за неделю. В ней я, по сути, утверждал, что выборы 2004 года были украдены».

Продолжая исследовать выборы 2004 года, Кифер находил все новые взаимосвязи — в том числе то, что он называет доказательством того, что решающие результаты по штату Огайо были отправлены в офис Майкла Коннелла, доверенного лица Карла Роува, еще до того, как их официально заверил секретарь штата Огайо. «Коннелл погиб в авиакатастрофе в декабре [2008 года], — сухо отмечает Кифер. — Вполне возможно, это было связано с выборными махинациями».

На основании этих расследований Кифер все больше убеждался, что все, о чем заявляет правительство США, — совсем не то, чем кажется, включая «официальную» версию терактов 11 сентября 2001 года.

В годы после 11 сентября Кифер, ранее не выходивший за рамки научных журналов и заседаний кафедры, начал изучать просторы интернета, налаживая контакты с другими левыми авторами и теоретиками. Особое влияние на него оказали работы Мишеля Чосудовского, радикального критика США и глобализации.

Какова же теория Кифера относительно 11 сентября? «Я пришел к выводу, что высокопоставленная группа внутри правительства США хотела подтолкнуть американскую общественность к поддержке радикальной программы перекройки карты Ближнего Востока и Центральной Азии. И я думаю, они понимали, что единственный способ получить поддержку этой геополитической программы — нанести мощный удар по психике американцев. Эти люди — кем бы они ни были — организовали как бездействие американской ПВО, так и разрушение башен Всемирного торгового центра».

По ходу нашего долгого интервью Кифер начал подробно излагать свою теорию — словно приводя сноски в одной из своих тщательно проработанных научных статей по философии эпохи Возрождения: время проведения военных учений NORAD, подозрительные клубы дыма, валившие из Северной башни, странности в поведении угонщика 11 сентября Мухаммеда Атты (Кифер называет его «предполагаемым угонщиком»). Все это он излагает спокойно, методично, авторитетно — словно его слова не были не то что радикальными, но даже спорными.

Затем внезапно разговор повернул в другое русло, и мы снова заговорили о Фаусте, Декарте и дрязгах университетской политики. Через несколько минут я уже почти забыл, что этот блестящий ученый, сидящий напротив меня за чашкой кофе, считает правительство США виновным в массовом убийстве трех тысяч ни в чем не повинных людей солнечным утром 2001 года.

Расстались мы с дружеским рукопожатием и улыбкой: как и большинство Трусеров, которых я встречал, он не держал на меня обиды за то, что я не разделяю его взглядов. Ему было приятно, что я нашел время его выслушать, и он надеялся, что со временем я тоже приду к Истине с большой буквы.

Кифер и Зизакович — лишь двое из многих конспирологов, с которыми я встречался. Я решил включить их в первую главу, потому что они наглядно показывают, как конспирология проникает в среду хорошо образованного среднего класса. Зизакович — уважаемый и успешный банкир, принимающий решения по многомиллионным инвестициям. Кифер — выдающийся писатель и университетский профессор, которому доверено обучение сотен молодых умов. Ни один из них не вписывается в стереотип о нелюдимом конспирологе, строчащем свои туманные тезисы в убогой студенческой квартирке.

Они похожи и в другом: для Кифера и Зизаковича, как и для большинства Трусеров, 11 сентября — лишь верхушка айсберга, симптом гораздо более масштабного метазаговора, организованного тайными мировыми элитами.

В каждом новом интервью разговор об 11 сентября неизбежно возвращался к одной и той же группе, казалось бы, никак не связанных между собой людей и корпораций — Генри Киссинджеру, группе «Карлайл», Дэвиду Рокфеллеру, Ротшильдам, Джорджу Соросу (которого Гленн Бек и другие в современном конспирологическом фольклоре считают кем-то вроде почетного Ротшильда), Unocal, Halliburton, Бильдербергской группе, Федеральной резервной системе США, Совету по международным отношениям, Международному валютному фонду, Дику Чейни, ЦРУ, Моссаду, пакистанской ISI, Аднану Хашогги, Э. Говарду Ханту, Збигневу Бжезинскому — а также к теориям, связывающим их самыми сложными и интригующими способами. В сознании убежденного конспиролога подобные теории разрастаются до тех пор, пока не охватят буквально все аспекты человеческой жизни: от воды, которую мы пьем (насыщенной фторидами — «смертоносным нейротоксином», разработанным нацистами для «усмирения узников концентрационных лагерей»), до воздуха, которым мы дышим (отравленного созданными правительством «химтрейлами», которые распыляют двигатели пролетающих над головой реактивных самолетов), и крови, пульсирующей в наших венах (отравленной обязательными правительственными вакцинами).

Кифер, например, подозревает, что 11 сентября — лишь одна из глав в непрерывной саге об операциях «под чужим флагом», вынашиваемых структурами внутри правительства США или союзными ему силами, включая взрыв на вокзале в Болонье в 1980 году. Он также считает, что существуют доказательства того, что «оккупация Афганистана связана с участием правительства США в мировой торговле наркотиками» — отголосок обвинений эпохи 1980-х годов в том, что ЦРУ занималось контрабандой кокаина в Центральной Америке в рамках своей кампании против сандинистского режима в Никарагуа.

Разговаривая с конспирологом, никогда нельзя знать наперед, куда заведет беседа. Один из самых первых Трусеров, которых я встретил — обаятельный нью-йоркский бывший газетный колумнист по имени Даллас Хансен, потерявший работу из-за своих спорных взглядов на теракты во Всемирном торговом центре, — связывал 11 сентября с целым рядом поистине ошеломляющих теорий: от убийства Кеннеди до вероятной цели следующего теракта «под чужим флагом».

«Мой прадед владел автобусной линией в Голландии и прятал евреев в своем загородном доме, — рассказывает он мне. — Мой дед был еще подростком, когда участвовал в засадах на нацистские грузовики со снабжением... Я не первый, кто сравнивает 11 сентября с поджогом Рейхстага и замечает появление своего рода «мягкого фашизма». Новости изобилуют историями о тирании полицейского государства: от людей, скончавшихся от ударов электрошокером... до полицейских, насильно берущих кровь у "подозреваемых в нетрезвом вождении"».

Больше всего мне запомнилось его предположение, что Джордж Буш-младший уедет на пенсию в Парагвай, чтобы наслаждаться там защитой и братством бывших нацистов. «С какой стати ему это делать?» — спросил я. Он ответил, что судьба семьи Буш давно переплетена с судьбой нацистов, и принялся описывать финансовые связи между предками Джорджа Буша и гитлеровским режимом.

(К моему изумлению, позже я обнаружил, что в истории Хансена была доля правды: в статье британской газеты Guardian за 2004 год сообщалось, что «дед Джорджа Буша, покойный сенатор США Прескотт Буш, был директором и акционером компаний, получавших прибыль от сотрудничества с финансовыми покровителями нацистской Германии». Это был классический пример того, как единичный исторический фактоид используется для оправдания нелепой теории заговора — эту закономерность мне предстояло наблюдать еще не раз.)

Как более подробно объясняется во второй главе, через все эти теории проходит несколько общих нитей, которые постоянно переплетались друг с другом в ходе моих интервью. Среди них — убеждение, что ход истории тайно контролируется небольшой группой влиятельных, фантастически богатых людей; что эта властная структура смертоносна и морально разложена; и что политический мир, в котором мы живем, в своей основе иллюзорен, подобно сконструированной реальности в фильме 1999 года «Матрица».

«Миром правит элита, которая режиссирует мировые события ради собственной выгоды, — заявил Зизакович, когда я попросил его описать место 11 сентября в масштабе современной истории. — Прочитайте «Подлинную историю Бильдербергской группы» Даниэля Эстулина [влиятельную конспирологическую книгу, краткое содержание которой приведено в следующей главе]. В 1954 году правящая элита начала координировать свои усилия. Они представляют собой глобальное теневое правительство, имеющее влияние и контроль практически над каждым крупным правительством в мире... Их цель, которая, пожалуй, уже достигнута, — это мир с единым правительством и единой валютой, где массы не имеют реального богатства, а все ресурсы находятся в руках [элиты]».

Когда конспиролог пускался в подобные рассуждения, я обычно просто откладывал ручку и слушал, как мы вместе погружаемся в кроличью нору. Иного не дано: эти метанарративы настолько сложны и масштабны, что по сути описывают альтернативные моральные вселенные — неузнаваемые миры, в которых то, что западное правительство направляет самолеты на собственные города, кажется совершенно логичным.

Запутанные, детальные теории Трусеров о контролируемом сносе, соучастии NORAD и сговоре ЦРУ с «Аль-Каидой» — это не просто параноидальные сказки. Это основополагающие нарративы в конструировании этой альтернативной реальности, которые пересказываются на собраниях Трусеров с той же ритуальной точностью, с какой на религиозных службах зачитываются псалмы или недельные главы Торы. Как и другие радикальные политические движения нашего времени, движение «За истину» выходит за рамки простого активизма: для многих приверженцев оно стало главной духовной силой в жизни — этот паттерн подробно описан в шестой главе.

Безусловно, феномен движения «За истину об 11 сентября» невозможно объяснить чисто политическими причинами. Если когда-то я полагал, что Трусеры — это просто радикальные представители антиамериканских, ненавидящих Буша левых сил, то многие из встреченных мною Трусеров на самом деле оказались консерваторами, которые видят в событиях 11 сентября часть заговора с целью лишить американцев свободы и передать суверенные полномочия Вашингтона Организации Объединенных Наций. С приходом к власти либерала Барака Обамы этот воображаемый день расплаты становится только ближе.

Для Алекса Джонса все началось с Дэвида Кореша и осады в Уэйко.

Джонс вырос в пригороде Далласа, всего в двух часах езды от ранчо «Ветвь Давидова» на горе Кармель. В 1993 году, когда Джонс едва окончил школу, семинедельная осада, проводившаяся Бюро по контролю за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием (ATF), закончилась гибелью в огне семидесяти шести членов культа. Он помнит, как завороженно следил по C-SPAN за слушаниями в Конгрессе по поводу этого фиаско. Этот эпизод превратил Джонса в бескомпромиссного борца против правительства Соединенных Штатов.

Кореш и его последователи, по мнению Джонса, были безобидными и невинными людьми, которых убили генеральный прокурор Джанет Рино и циничные агенты ATF, стремившиеся поднять авторитет своего ведомства. «Я помню, как смотрел на экран телевизора и видел те знаменитые кадры, где сотрудники ATF заряжают свои видеокамеры перед тем, как войти, — рассказывал мне Джонс. — Они вот-вот должны были лишиться финансирования. Это была пиар-акция. Их ведомство собирались упразднить. Вот почему они это сделали».

Два года спустя Тимоти Маквей взорвал федеральное здание имени Альфреда Марра в Оклахома-Сити — теракт должен был спровоцировать народное восстание против правительства США. Но Джонс пришел к выводу, что взрыв на самом деле был частью заговора, состряпанного самими федералами, чтобы подавить зарождающееся движение за права штатов. К этому времени его мнение уже имело вес: у двадцатиоднолетнего Джонса уже была собственная передача на кабельном телевидении. Год спустя он начал вещание на радио. К тому времени, когда Джордж Буш-младший уже находился на своем втором президентском сроке, Джонс, пожалуй, стал самым популярным и влиятельным конспирологом в Америке. Его синдицированное «Шоу Алекса Джонса» выходит на десятках AM-, FM- и коротковолновых радиостанций по всем Соединенным Штатам — эта платформа дает ему беспрецедентное влияние внутри движения Трусеров.

Джонс считает, что теракт 11 сентября был делом рук самих властей, осуществленным, скорее всего, с помощью технологии дистанционного управления, позволившей перехватить контроль у пилотов захваченных самолетов. Согласно этой теории, девятнадцать угонщиков были лишь марионетками, которые думали, будто участвуют в санкционированных военных учениях, — хотя многие последователи Джонса верят, что эти люди до сих пор живы, и создали обширную литературу с подробным описанием встреч с ними.

Когда спрашиваешь Джонса обо всем этом, первое, что он обычно заявляет, — это то, что он «предсказал» 11 сентября. На самом же деле произошло вот что: 25 июля 2001 года в эфире своего телешоу «Инфоварс» Джонс предупредил зрителей, что правительство США планирует террористический акт против собственных граждан, выведя на экран номер телефона Белого дома, чтобы люди могли позвонить и умолять президента отказаться от этого подлого заговора. В той трансляции, которая сейчас широко расходится в Интернете, Джонс не называет Всемирный торговый центр будущей мишенью, но заявляет — в типично джонсовской манере, — что «Соединенные Штаты — это сияющая жемчужина, которую глобалисты хотят уничтожить, и для достижения этой цели они используют терроризм в качестве предлога», а Усама бен Ладен — это «пугало, которое необходимо [правительству] в этой оруэлловской системе».

Разговаривать с Джонсом утомительно. Он выпаливает каждое предложение так, словно звонит в полицию, чтобы сообщить о совершающемся прямо сейчас преступлении, подкрепляя каждое ошеломляющее заявление хаотичными (но на удивление точными) ссылками на источники новостей в Интернете. Как выразился Джебедайя Рид, автор журнала Radar, Джонс говорит «хриплым баритоном, который подошел бы для диктора на шоу монстр-траков, — настолько грубым голосом, что кажется, будто он притворяется».

Он сыплет аббревиатурами вроде «PNAC» («Проект „Новый американский век“» — навязчивая идея Трусеров, о которой более подробно рассказывается далее в этой книге) и как бы между прочим рассуждает о роли НАТО в организации «атак 888» (его термин для короткой войны между Россией и Грузией в 2008 году). Джонс годами живет и дышит подобными теориями заговора. Непохоже, чтобы этот пророк Нового мирового порядка мог просто взять и отключить свою одержимость — хотя сам он утверждает, что хотел бы этого... если бы только мир позволил ему. «Когда ты открываешь для себя реальность, то, что уже открыто признается, все эти преступления, а потом пытаешься достучаться до зомбированных СМИ и просишь людей почитать обо всем этом, а они только хихикают и твердят, будто ничего этого нет и что правительство хорошее, — это выводит из себя, и ты пытаешься разбудить людей», — говорит он мне, лишь слегка сбавляя темп своей маниакальной тирады и переходя на усталый тон политического мученика. — «Над нами смеялись, а теперь все это сбывается. Хоть мне и осточертело этим заниматься, я все равно продолжаю. Кто-то же должен это делать».

Казалось бы, сокрушительное поражение республиканцев на выборах 2008 года должно было принести Джонсу душевное спокойствие: уж наверняка Барак Обама и чиновники его новой администрации первым же делом разоблачат кровавую ложь об 11 сентября, которую плодили их свергнутые оппоненты.

Но Джонс — как и другие Трусеры — лишь насмехается над иллюзией, будто Обама когда-либо добровольно позволит американцам узнать правду (многие активисты называют веру в это «курением демо-крэка»). Когда заходит речь о том, кто на самом деле заправляет всем в Вашингтоне, он говорит мне, что между республиканцами и демократами нет никакой разницы: «Они подчиняются одним и тем же людям. Президент — не более чем зазывала, ширма с Мэдисон-авеню». Как и все убежденные конспирологи, он способен встроить любую новую информацию или историческое событие в свою заранее готовую схему.

Все правительства, по убеждению Джонса, используют терроризм и инсценировки военных действий, чтобы одурачивать своих граждан и заручаться поддержкой своей политики — от потопления броненосца «Мэн» и поджога Рейхстага (любимая историческая аналогия Джонса) до Перл-Харбора («газета The Honolulu Advertiser сообщила читателям о готовящемся нападении за семь дней до того, как оно произошло»). В случае с Обамой Джонс видит зловещие намеки на грядущие события в обсуждаемом углеродном налоге, доходы от которого, как он считает, однажды пойдут в карман мирового повелителя. То же самое касается и государственной программы по спасению банков в Вашингтоне: в снятом им полнометражном фильме «Обман Обамы» — Джонс утверждает, что «международные банкиры намеренно спровоцировали глобальный финансовый крах, чтобы обанкротить государства планеты и установить Мировое правительство».

«В конечном счете будущее в моем представлении выглядит так: на 70 процентов «О дивный новый мир», на 30 процентов — «1984»», — говорит он мне. — «Будет полно видеоигр, наркотиков, сомы, прозака, вечеринок — но стоит тебе выйти за рамки, как тут же нагрянет спецназ».

Несколько оговорок

Эта книга — об истории и мифологии американской конспирологии (главы с 1 по 4), ее психологических и религиозных корнях (главы 5 и 6), ее распространении через современные СМИ, академические круги и сети активистов (главы 7, 8 и 9) и, в более широком смысле, о том, как она подрывает коллективную связь нашего общества с реальностью. В главе 10 я предлагаю варианты борьбы с распространением теорий заговора, включая краткое описание гипотетического учебного курса, который дал бы студентам колледжей инструменты, необходимые для выявления и разоблачения конспирологических идеологий.

Прежде чем двигаться дальше, позвольте мне сделать пять оговорок относительно того, как представлен материал.

Во-первых, эта книга посвящена преимущественно конспирологии в Соединенных Штатах и выросшей на ее основе сетевой конспирологической культуре, хотя в ней также уделяется некоторое внимание видным канадским теоретикам, которые приняли активное участие в продвижении американских конспирологических нарративов. (Верная своему стереотипному образу умеренности, моя родная Канада практически не имеет собственной, самобытной конспирологической культуры, за исключением фобий перед гегемонией США. И потому местные параноики, как правило, перенимают американские объекты одержимости: убийство Джона Кеннеди, события 11 сентября, инцидент с кораблем ВМС США «Либерти» и тому подобное.)

Движение за истину об 11 сентября широко распространено и за пределами Северной Америки — в частности, в мусульманских странах Ближнего Востока и Южной Азии. Но в этих частях света подобные теории тесно и сложным образом переплетены с антиамериканизмом, колониализмом и долгой историей взаимоотношений Запада с тем, что когда-то именовалось третьим миром, — а эти вопросы лежат за рамками данной книги.

Во-вторых, эта книга не задумывалась как опровержение доводов конспирологов. Я также не собираюсь полностью пересказывать их хитроумные доказательства. Тем, кто ищет подробный, пункт за пунктом, разбор утверждений Движения за истину об 11 сентября, уже доступно несколько отличных ресурсов. В частности, я рекомендую вышедшую в 2006 году книгу «Развенчание мифов об 11 сентября»: «Почему теории заговора не выдерживают столкновения с фактами», написанную редакторами журнала Popular Mechanics; составленный Марком Робертсом перечень Links for 9/11 Research; сайты 911 Myths, Debunking 911 и блог Screw Loose Change. Читателям, желающим уделить этому вопросу больше времени, возможно, стоит также ознакомиться с «Итоговым отчетом Комиссии 9/11», опубликованным в 2004 году; книгой Лоуренса Райта «Смутная башня» (получившей Пулитцеровскую премию хроникой событий 11 сентября, опубликованной в 2006 году); а для тех, кто разделяет мой интерес к техническим деталям, — с исчерпывающими «Итоговыми отчетами о федеральном расследовании строительных конструкций и пожаров при катастрофе Всемирного торгового центра», подготовленными Национальным институтом стандартов и технологий (этот труд стоимостью в двадцать миллионов долларов создавался три года силами трехсот штатных сотрудников и привлеченных экспертов). Я также рекомендую краткую, но чрезвычайно информативную статью эксперта по взрывчатым веществам и сносу зданий Брента Бланшара, опубликованную в 2006 году под названием «Критический анализ обрушения башни ВТЦ № 1, а также башен 2 и 7 с точки зрения традиционной индустрии взрывных работ и сноса». Ее можно найти на сайте «Журнала развенчания мифов об 11 сентября», где содержится множество других интересных статей, призванных помочь обывателям опровергать заявления Трусеров.

В-третьих, замечание по терминологии: на протяжении всей этой книги я использую термины «теория заговора» (а также, как взаимозаменяемый, «конспирология») для описания Движения за истину об 11 сентября и подобных ему явлений. Словарь Merriam-Webster определяет это словосочетание как «теорию, объясняющую событие или комплекс обстоятельств результатом тайного сговора». Однако эта формулировка достаточно широка, чтобы охватить и реальные исторические заговоры, такие как фабрикация дела против Альфреда Дрейфуса в 1890-х годах, заговор членов Комитета по переизбранию президента с целью шпионажа в штаб-квартире Национального комитета Демократической партии в 1972 году, а также настоящий заговор «Аль-Каиды», приведший к трагедии 11 сентября. Поэтому взамен я беру на вооружение более узкое определение, сформулированное исследователем теорий заговора из Оксфордского университета Стивом Кларком и Брайаном Кили из Питцер-колледжа (ранее работавшим в Вашингтонском университете): теория, которая связывает важные события с тайной злонамеренной кликой, причем её сторонники в ответ на опровергающие факты неизменно реагируют не корректировкой своей теории, а заявлениями о существовании всё более широких кругов высокопоставленных заговорщиков, контролирующих большинство сфер жизни общества или даже его целиком.

В-четвертых, оговорка касательно различных типов теорий заговора, рассматриваемых в этой книге: как отмечал политолог Майкл Баркун, теории заговора обычно можно классифицировать либо как «событийные», либо как «системные». В первом случае конспиролог лишь стремится объяснить отдельное конкретное событие — например, высадку на Луну или гипотетический заговор елизаветинской эпохи с целью выдать пьесы Фрэнсиса Бэкона за произведения Уильяма Шекспира. С другой стороны, системные теории заговора претендуют на объяснение функционирования целых обществ, а зачастую и всей планеты. В этой книге речь пойдет преимущественно (хотя и не исключительно) о системных теориях заговора, таких как Движение за истину об 11 сентября, поскольку они наносят гораздо больший вред свободному рынку идей. При этом я не стремлюсь во что бы то ни стало классифицировать каждую теорию заговора в тексте по тому или иному разряду.

В-пятых, несколько слов о людях, которые стали объектом исследования, лежащего в основе этой книги.

Многие американцы относятся к Трусерам с глубоким презрением. Колумнист Washington Post Чарльз Краутхаммер, к примеру, заявлял, что Трусеры «безумно оскверняют» память жертв 11 сентября. Хотя я понимаю, почему люди разделяют это мнение, большинство Трусеров, с которыми я встречался, на самом деле внешне демонстрируют уважение к невинным жертвам, погибшим при нападениях на Всемирный торговый центр и Пентагон. На самом деле многие из самых заметных сторонников движения Трусеров — включая некоторых из так называемых «девушек из Джерси» — сами были вдовами погибших 11 сентября или сотрудниками экстренных служб, работавшими на месте трагедии (психологический феномен, который я описываю в подразделе «Травмированный выживший» в главе 5). На мероприятиях Трусеров, которые я посещал в Нью-Йорке и его окрестностях, организаторы собирали тысячи долларов для полицейских и пожарных, заболевших или получивших травмы 11 сентября, и порой (хотя и не всегда) там можно было наблюдать проявления искреннего американского патриотизма.

Более того, следует признать, что далеко не все теории заговора одинаково пагубны.

Некоторые из конспирологических движений, рассматриваемых в этой книге, — такие как Ку-клукс-клан, «Протоколы сионских мудрецов» и отрицание Холокоста, — носят откровенно расистский или антисемитский характер. Приводя эти исторические параллели, я вовсе не хочу сказать, что Трусеры питают подобную ненависть. Напротив, большинство Трусеров позиционируют себя как врагов нетерпимости, чья миссия состоит в том, чтобы раскрыть правду о расистской, «белой», империалистической военной машине, запущенной христианским «крестоносцем» Джорджем Бушем-младшим.

Стоит также упомянуть, что движение «За истину» абсолютно ненасильственно. Их собрания и литература обычно проникнуты призывами к терпимости и уважению. Когда они проводят публичные демонстрации, они получают разрешения и, как правило, четко следуют указаниям полиции. (Я знаю это по собственным наблюдениям: я сам несколько раз маршировал вместе с ними и ни разу не видел, чтобы кого-то арестовали.) В отличие от движимых ненавистью конспирологических движений, которые распаляли своих сторонников призывами к еврейским погромам или расправам над чернокожими (или даже к полномасштабному восстанию против правительства), Трусеры апеллируют к надлежащей правовой процедуре и американской Конституции. Их заявленная цель — предать руководство Америки суду в соответствии с действующими законами страны.

Угроза, которую сегодня представляют современные конспирологи, носит не физический, а культурный характер. Подобно другим группам, фактически устранившимся от американского идеологического мейнстрима, они грозят превратить страну в своего рода интеллектуальную Югославию — лоскутное одеяло из взвинченных сект, кричащих друг на друга на взаимно непонятных языках. И это тенденция, бороться с которой — долг каждого мыслящего человека.