Он молча держал ее руки в своих и рассматривал то самое кольцо, которое когда-то подарил ей.

Они сидели в лобби гостиницы, в разноцветных бархатных креслах.

– Как ты здесь очутилась? – спросил Альберто, сияя от радости и точно не веря своим глазам.

– Мне нужно было разобраться с прошлым.

С тревожно бьющимся сердцем, разрываясь от переполнявших ее чувств, Ида рассказала ему о том, как отец перехватывал их письма.

Альберто покачал головой, затем нежно, тыльной стороной руки, погладил ее по лицу.

– А я-то думал, что ты предпочла Браски.

Иде казалось, что долгих лет, пролетевших с их последнего поцелуя, будто не было, ее понесло, точно полноводную реку: она принялась рассказывать ему о том, как встретила Джулию, как та рассказала ей о сестрах Кометта-Мандзони, как затем она узнала о профессоре Ривере.

– Я точно шла по крошкам, собирая одну за другой те, что приведут меня к нужному месту.

– И добралась до берлоги и нашла в ней медведя.

Ида посмотрела на него. Похоже, время нисколько его не изменило. Он все такой же остроумный и красивый. Даже стал еще лучше: его темные волосы слегка припылились сединой, а в темно-зеленом взгляде читался опыт.

– Когда мы виделись в Риме в последний раз, ты должен был сказать мне, что писал. Мы бы все выяснили уже тогда.

Ида прикрыла глаза и вдохнула запах сандала, который никак не могла забыть.

– Я хотел поговорить с тобой, пытался понять. Как ты думаешь, зачем я столько раз приходил в библиотеку? Но когда я встретил тебя в последний раз, то понял, что уже слишком поздно. Ты вышла замуж. – Он улыбнулся.

– Но почему ты так внезапно исчез в тридцать восьмом?

– Я давно об этом думал. Мне больше не нравилось в Италии. Режим слишком давил. Я чувствовал, что вот-вот разразится буря и это затронет всех нас. Кроме того, моя работа мне не нравилась, а в любви я тоже потерпел неудачу. Я потерял тебя. И уже нельзя было ничего вернуть. Тебе не кажется, что причин было более чем достаточно?

– А как же Этторе? Разве он не был к этому причастен?

– Не совсем. Скажем так: наши долгие разговоры о Пиранделло внесли определенный вклад в принятие этого решения. И тогда родилась идея, что можно попробовать вырваться из клетки, в которую иной раз запирает нас жизнь. Если ты чувствуешь себя в ловушке, решение все же есть. Так он тоже здесь?

– Ничего не понимаю. Разве ты был не с Этторе? Я видела пачку «Македонии».

– Я сам их курю, хоть и редко. Их нелегко здесь найти.

– Но ведь с тобой кто-то был. Я его видела.

– Да, этот кое-кто, как и я, собирается уехать из Аргентины. Здесь слишком переменчивая политическая ситуация. Я хочу до Рождества перебраться в Венесуэлу.

– В Венесуэлу?

– А почему бы и нет?

Воцарилось недолгое молчание. Альберто закусил губу. Ида улыбнулась. Затем встала и с понимающим взглядом взяла его за руку.

– Пойдем. Я так долго тебя ждала, – сказала она и направилась к лестнице.

У двери номера она остановилась, он обнял ее за талию и, прижав к груди, одарил глубоким поцелуем.

Солнечный свет пробивался сквозь белые хлопковые занавески, так что вся комната была залита золотом. И хотя из открытых окон доносился шум города, Ида слышала лишь стук их сердец.

Их губы слились и оторвались друг от друга лишь для того, чтобы с нежной страстью познать все прочее. В этот момент во всем мире существовали лишь они двое, и каждый раз, когда он к ней прикасался, она чувствовала, как ее накрывает сильной, живой, горячей волной.

Утолив голод страсти, они отстранились друг от друга.

Они лежали, завернувшись в белоснежные простыни. Положив голову ему на грудь, она рассказала Альберто об их потерянном сыне, о Доре, о том, как жила во время войны, и о своей жизни в Турине.

Затем воцарилась тишина, долгая тишина, чтобы чувства немного остыли.

– У тебя всегда были короткие волосы, – вдруг сказал он, гладя ее по голове.

– А так тебе не нравится?

– Я люблю в тебе все. – Он поднял ее подбородок. – Ты всегда мне нравилась. С того самого лета двадцать девятого я никогда не думал о другой женщине, – прошептал он, но его светящиеся глаза говорили куда больше слов. Они молча свидетельствовали о том, что их связь, несмотря ни на что, никогда не прерывалась.

– Мы как два магнита, – проговорила она. И подумала, что впервые сказала это вслух.

Альберто кивнул, а Ида спросила:

– Но Джулия… Как она вошла в твою жизнь и почему вы расстались?

– Когда ты уехала в Катанию, я был совершенно потерян. Джулия была прекрасна, но не была тобой. Ей не хватало самой мелочи – то есть всего, чтобы быть тобой. Я старался как мог. Но внутри меня словно выросла стена.

Альберто вновь посмотрел на кольцо, которое подарил ей много лет назад, и снова поцеловал ее.

– Но как ты сюда добралась? Ведь твой муж…

Поначалу Ида опустила глаза, но затем подняла голову и с вызовом ответила:

– Я все тебе расскажу, при условии, что ты расскажешь, где Этторе. В Италии чего только не думают по поводу его исчезновения. Что он покончил с собой, что он никогда не садился на пароход до Неаполя, что он укрылся в монастыре, что он уехал сюда… Мне даже приходилось слышать, что некто узнал его в каком-то бездомном. Мой брат уверен, что он погиб, но уже в тридцать девятом, после исчезновения.

– Я расскажу тебе все, что ты пожелаешь узнать, обещаю, – ответил Альберто, погладив ее руку.

После такого обещания Ида принялась рассказывать о себе и о своих отношениях с Раффаэле Браски.

– Я-то надеялся, что ты счастлива, – опечалился Альберто, слушая ее рассказ. – Как мог этот доктор пренебрегать такой женщиной и изменять тебе с другими?

Их руки сплелись.

– Я думаю, поначалу он был искренне влюблен в меня, но, когда он понял, почему я не могу иметь детей, он отдалился и с каждым днем отдалялся все больше. Мы были близки лишь на короткое время, но то была вовсе не страсть, скорее доброе партнерство.

Ида улыбнулась и продолжила рассказывать о том, как узнала о ребенке Раффаэле.

– Поначалу я была совершенно раздавлена и сильно страдала. Я завидовала ему и его любовнице. От этой новости во мне как будто бомба взорвалась. Она разбудила всю боль, которую я так долго прятала в сердце. Но с тех пор как я приехала сюда, на другой конец земли, я увидела все другими глазами и подумала, что так даже лучше. Раффаэле никогда не хотел, чтобы так случилось. Он такая же жертва моего отца, который убедил его в том, что я буду счастлива выйти замуж и что я все еще девственница.

Ида покачала головой.

– Как просто взять и лишить будущего ребенка, – заметил Альберто.

Ида кивнула, а затем с сомнением добавила:

– А ты? Ты женат?

– Я закоренелый холостяк, – покачал головой Альберто и ласково добавил: – До сих пор надеялся на случайную встречу вроде этой.

Альберто взял ее лицо в ладони и медленно прижался губами к ее губам. Второй поцелуй был еще настойчивее, чем первый. Казалось, его охватила нескончаемая жажда, и его язык касался ее языка, пока их тела вновь не слились, охваченные наслаждением.