Ида вцепилась в кожаные зеленые подлокотники. Ее охватил ужас.

Как ей только могло прийти в голову взять билеты на этот ужасный летающий автомобиль? Но по морю она бы добиралась слишком долго, а из Чили меж тем уже пришел ответ: Ривера будет ждать ее в аэропорту Буэнос-Айреса, прежде чем вернуться к Гейзенбергу в Германию.

Последние дни оказались для нее непростыми. Она уехала из родного дома, не в силах вынести ни единой ночи под одной крышей с собственной матерью. Она добралась до Рима, где, ожидая перелета в Аргентину, сняла номер в гостинице на виа Панисперна, неподалеку от кафе-мороженого, где они бывали с Этторе.

Она глубоко вздохнула.

Раз.

Два, три.

Ида пыталась подавить страх, но инструкции безопасности на случай аварии или экстренной посадки самолета лишь усиливали его.

Затем загудели моторы.

Самолет стал разгоняться по полосе, пока шасси не оторвалось от земли. Ида почувствовала, как у нее перехватило дыхание и скрутило желудок.

Она вспотела. Принялась крутить на пальце кольцо.

Через какое-то время, когда самолет выровнялся, страх исчез. Чтобы немного отвлечься, Ида принялась разгадывать кроссворды.

Высокая стройная стюардесса в голубом костюме с укороченным рукавом, улыбаясь, подошла к Иде и протянула ей бокал шампанского.

– Добро пожаловать на борт компании «Алиталия» по маршруту Рим – Буэнос-Айрес. Вы путешествуете одна? Так далеко? – с наивным видом поинтересовалась она, все еще улыбаясь.

Ида кивнула, и на лице женщины промелькнуло беспокойство.

– Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, обращайтесь.

Ида поблагодарила девушку, выпила золотистый напиток и закрыла глаза.

Проснулась она от ужаса. Ей приснилось, что она находится в кабинете Ферми и тот протягивает ей пробирку. Пробирка взрывается, и на месте Института физики образуется гигантская воронка. Вокруг одни обломки и рядом две женщины в белых одеждах. Первая, с растрепанными светлыми волосами и красными щеками, представляется: «Ида Ноддак». Вторая повторяет вслед за ней: «Лиза Мейтнер». Обе молча смотрят на огромную бездонную воронку. Ида обращается к ним, но женщины точно не слышат. И вдруг появляется Этторе. У него длинные волосы, и он ужасно бледен.

«Она зашла в тупик, – шепчет он Иде. – Все это было слишком опасно. Можно ли было такое представить? Физика зашла в тупик, и мир тоже. Я сразу это понял, как только прочел письмо Иды Ноддак. Ты оставила его на столе. Собиралась занести в каталог, а я его взял. Я быстро перевел текст. Мне хватило нескольких минут, чтобы понять то, чего не понял никто. Она была права. Это был ядерный распад. – Этторе проводит ладонью по волосам. – Немецкие физики оказались умнее американцев. Смотри».

Тут откуда-то возникает Леонардо Шаша с сигаретой в руке. Он задумчиво затягивается и указывает на воронку. «Вот что бывает, когда теория отдается на волю практике, наука – на волю смерти!»

«Да, – эхом откликается Майорана, – мы выпустили атомную энергию…» И прыгает в бездонную воронку, которая кажется Иде преддверием дантовского ада.

Ида потерла глаза, не в силах поверить в то, что увидела.

Перед ней возникла стюардесса с белым подносом в руке. На нем был обед: рис с шафраном, тефтели в соусе и кусочек торта.

– Что будете пить? – спросила девушка, указав на тележку, где стояли бутылки.

– Просто воду, спасибо, – ответила Ида, все еще во власти кошмара.

Придя в себя, она принялась разглядывать пассажиров.

«Кто знает, куда они направляются», – думала она. И как ей найти Этторе и Альберто?

Затем она с горечью подумала о матери и брате. Ей не верилось, что они могли нанести ей удар в спину и равнодушно смотреть, как она истекает кровью. Ведь у нее было именно такое ощущение. Впервые она поняла, что, если бы они поддержали ее, у нее бы сейчас был сын. Но вместо этого они решили молчать, что было трусливо, но гораздо проще. Они не смогли противостоять деспотизму отца и толкнули ее в объятия Браски.

И хотя Ида понимала, почему они так поступили и, подобно ей, стали жертвами отца, который лишил покоя всех, но все равно то, что они молчали, узнав о письмах, было непростительно. Даже узнав правду, они продолжали идти по пути лжи.

Что бы это изменило?

Возможно, ничего, потому что ничего уже нельзя было вернуть. И все же не поздно было идти вперед.

Но, не заботясь о ее чувствах, родные предпочли замести пыль под коврик, даже не понимая последствий. А мать сделала еще хуже. Она пыталась оказать ей поддержку, но, даже узнав, как сильно Ида любила Альберто, продолжала молчать.

Ида задавалась вопросом: жалеют ли они о сделанном? Но что толку? Даже если бы они хотели поступить иначе, содеянное зло уже никак не зачеркнуть. Это прекрасно показал Достоевский, но, кажется, люди забыли об этом.

Время тянулось медленно, и Ида завороженно смотрела из иллюминатора на голубое небо и быстрые облака, мелькающие внизу. Как далеко ушла наука и куда это приведет человечество?

Ида уже не боялась, она размышляла. Ей хотелось поскорее оказаться на месте. Она знала, что ее решение граничит с безумием. Но чувствовала, что нужно идти вперед. Ей вспомнилось, как Ферми разместил парафин между источником нейтронов и ураном. И когда она спросила его – зачем, ответил, что действует интуитивно. Точно так же действовала и она, когда решила предпринять это путешествие. Только так, как показывает жизнь, можно сделать настоящее открытие. Неожиданное открытие.

Стюардесса предложила Иде кофе. Ида взяла чашку и посмотрела на девушку. Что-то в ней напомнило Иде молодую Джулию Берни. Быть может, прическа, светлые волосы, подчеркивающие нежные линии лица.

Ида прекрасно помнила свою последнюю встречу с Джулией в институте – как, глядя на нее, подумала о том, что перед ней девушка, у которой большое будущее в атомной физике.

Не забыла она и о том, как долгие годы несправедливо винила Джулию в своих несчастьях.