Прошел месяц – казалось, лето подходило к концу. Поиски Майораны ни к чему не привели, но не это было причиной печали Иды. Ее огорчали воскресшие воспоминания и страх, что Ида, которую она искала в себе, погибла вместе со своим ребенком в ужасной лачуге.

Она невольно погладила себя по животу и подумала, что именно Раффаэле, по иронии судьбы, оказался единственным, кто пытался ее поддержать. Он звонил ей каждый день, в один и тот же час. Уверял, что всегда будет рядом. Что его отношения с Аделе совсем не то, что мать его ребенка должна будет смириться с тем, что он все равно любит жену. Ида была уверена, что его обходительность и настойчивость убедили ту, другую женщину принять ситуацию как вполне нормальную. Таков уж был Раффаэле: он всегда умудрялся повернуть все так, чтобы ненормальное казалось вполне нормальным, и у другого человека возникали сомнения в собственной правоте.

Но Иду на этом больше не поймать. Да и Раффаэле особо не настаивал. В одном она была точно уверена: при мысли о том, что он станет отцом, ее сердце обливалось кровью. Ей как никогда было больно из-за того, что она не стала матерью. После многих лет старая рана вновь принялась кровоточить. И лишь теперь Ида осознала, насколько чудовищный шрам оставил тот день не только в ее теле, но и в ее душе.

Единственным утешением была мысль о том, что тогда, когда все произошло, для нее это было единственным выходом. Имея такого отца, без гроша в кармане, без какой-либо помощи, когда ее сердце было разбито исчезновением Альберто, она не видела другого выхода. Отчаяние было столь велико, что ее совершенно не заботило, что с ней будет дальше.

Она понимала, что нельзя предвидеть будущее. Если бы люди знали, к каким последствиям приведут их действия, если бы имели жизненный опыт, который помогал бы им избежать ошибок юности, жизнь была бы слишком простой. Но люди ошибаются и расплачиваются за это. Можно договориться с собственной душой, но чувство вины всегда может проявиться и лишить покоя. Единственный способ не терзаться – признать свою хрупкость, свои пределы. И попросить у себя прощения.

Пока Ида работала в Центре помощи женщинам, она узнала, что насилие бывает разным, не обязательно физическим. Мысли ее вернулись к Лючии. Как знать, сколько раз та приходила к дону Паоло с тех пор, как Ида уехала. Кто знает, сколько лет ей понадобится, чтобы спастись от мужа, который имеет на нее столь сильное влияние, что может убедить в чем угодно.

Облокотившись на подоконник, Ида смотрела на серое небо, а затем вышла на террасу и долго вдыхала аромат влажной земли. Ветер донес до нее запах дождя, смешанный с запахом мелиссы, ветер раздул юбку, и ноги обдало холодом.

Альфио, слуга, кивнул ей издалека, показывая, что для нее кое-что есть. Подойдя ближе, он в знак приветствия снял поношенную клетчатую кепку и протянул ей письмо.

– Пришло с другого конца света.

Ида взяла письмо, придерживая руками юбку. Поблагодарив старика, она посмотрела на красно-белую марку. Из Аргентины.

Она вскрыла конверт.

Это был ответ Элеоноры Кометта-Мандзони на ее запрос о Майоране. Она пробежала глазами письмо, затем с огорченным видом уселась на кованый стул.

Подошла Мара с корзиной винограда.

– Что это ты такая мрачная?

– Я получила ответ от той самой женщины из Аргентины[12].

– И что она пишет? – спросила Мара.

– Что они ничего не знают о Майоране.

– Ты смотри. Стало быть, женщина, с которой общалась Джулия Берни, ошиблась?

– Мне кажется, Этторе мог попросить их не говорить, где он. Разве ты не выполнила бы просьбу друга?

– Или же в Аргентине его нет и не было, – отрезала Мара, положив в рот виноградину. – Должно быть, Берни сказала неправду. Хитрая лиса всегда остается верна себе, дочка.

– Не думаю, ведь и физик из Чили тоже считает, что Майорана в Аргентине. Вот только я не знаю, как с ним связаться.

– Брось это дело, успокойся. Ты просто теряешь время. – Мара поставила корзину с виноградом на белый мраморный стол.

– В письме я спрашивала ее и об Альберто Гварнери, – призналась Ида.

Мать обеспокоенно смотрела на нее.

Женщины молча наблюдали друг за другом. В воздухе стоял мерный стрекот кузнечиков.

– Она пишет, что, возможно, видела его несколько лет назад. Но больше ничего не помнит.

Ида положила письмо на колени и принялась нервно крутить на пальце тройное кольцо.