22 ноября 996 г. от ВР.

…Поздний отбой никак не сказался на привычке просыпаться в шесть утра по времени Белоярска. Да, я смог себя «уговорить» отключиться еще на два часа, но в четверть пятого по времени Владимира глаза открылись сами собой и напрочь отказались закрываться. Пришлось вставать, принимать душ, одеваться и отправляться на промысел, так как организм требовал внимания.

Аромат чего-то съедобного я унюхал еще в большой гостиной, поэтому ускорился, добрался до кухни и обнаружил в ней Красовскую. В футболке и коротких шортах, приобретенных во время второго набега на магазин элитной одежды.

Аппетитной попкой и стройными тренированными ножками любовался буквально две секунды. Потом неимоверным усилием воли поднял взгляд значительно выше, уставился на счастливое лицо помощницы, только-только начавшей поворачиваться ко мне, улыбнулся и ляпнул:

— Доброй ночи, Наташ. Выглядишь просто убийственно: я примчался на запах оладушек, но до сих пор вижу только тебя!

— Доброй ночи, мой господин! Если бы вы знали, как мне приятно это слышать…

— Как я понимаю, ты успела сбегать за продуктами? — спросил я, так как точно помнил, что вечером в холодильнике было шаром покати.

— Ага: мне захотелось вас порадовать чем-нибудь вкусненьким. А то вы меня балуете, а я вас — нет. Непорядок… — весело заявила она, переложила со сковородки на тарелку еще четыре оладушка, придирчиво оглядела результат своих трудов и решительно выключила плиту: — Если не лопнем от обжорства, то нажарю еще. Садитесь за стол, мой господин!

Я не послушался: собственноручно врубил чайник и — о, ужас! — открыл банку сгущенки. А вот перетащить на стол чашки, блюдца и чайные ложечки не успел — Природница, как раз начинавшая мыть руки, нагло отпихнула меня от нужного шкафчика крутым бедром!

— Стараешься быть самой собой? — ехидно поинтересовался я и не угадал:

— Неа: наслаждаюсь текущим мгновением!

— Здорово… — выдохнул я и почувствовал, что снова улыбаюсь.

— Ага! — поддакнула она, быстренько сервировала стол, посадила меня в кресло, вскрыла коробку с заваркой и снова поймала мой взгляд: — Я счастлива. Как в детстве, когда мир казался добрым и теплым…

— Надо тебя почаще баловать… — «предельно серьезно» заключил я.

Красовская жизнерадостно рассмеялась:

— Вечерний набег на магазин, безусловно, доставил море удовольствия, но я счастлива по целой куче других причин: дома все хорошо — ваша матушка и Аня взяли аж по три уровня, продолжают уничтожать динозавров и скучают; межродовая война, объявленная Белосельскими Нарышкиным, закончилась уничтожением убийц магов, так что врагов у нас стало значительно меньше; фильм, который мы выложили в Сеть, комментируется в невероятно приятном ключе. А еще я нажарила вам оладушки сама; вы вошли на кухню, улыбаясь; сделали комплимент, от которого сладко екнуло сердце; ждете, пока я вас покормлю, радуетесь жизни вместе со мной и принимаете меня такой, какая я есть на самом деле…

— Вот это, я понимаю, доклад! — заявил я для того, чтобы дать понять, что оценил все, что она успела сделать с момента пробуждения. А потом отпустил тормоза и за то время, пока заваривался чай, довел помощницу до смеховой истерики любимыми анекдотами батюшки.

Кстати, смеялась она жизнерадостно, красиво и… как-то правильно, что ли. Поэтому на втором слое сознания мелькали только теплые воспоминания из «прошлой жизни», и дуракаваляние не отдавало ни горечью, ни грустью.

Не менее приятным получился и завтрак: мы хватали оладушки руками, макали в сгущенку, уминали за милую душу, весело подначивали друг друга и даже не вспоминали о мире за пределами кухни. А еще славно повоевали. За самый последний оладушек и за почетное право помыть руки первым. В итоге нахохотались до колик в животе и залили водой весь пол.

Последнюю, конечно же, благополучно испарили, а потом Природница в приказном порядке отправила меня расслабляться, а сама осталась на кухне. Наводить порядок.

Расслабляться в одно лицо, да еще и после настолько отвязного веселья, было неинтересно. Поэтому я раскрыл диван в большой гостиной, с намеком завалился на одну половину и занял себя делом — вывел поисковик на экран телевизора, проглядел странички нескольких сетевых магазинов, определился, что дарить «доблестным защитникам», и приобрел на редкость симпатичного андроида-рысенка,

полупрофессиональный световой имитатор для отработки техники перемещений при практической стрельбе и три керамбита. Похожих на тот, который мне преподнес батюшка на девятилетие.

Пока оформлял и оплачивал срочную доставку, на пороге нарисовалась Наташа, правильно интерпретировала хлопок ладонью по свободной половине дивана, переместилась к нему рывком, легла рядом со мной и с интересом уставилась на экран.

Игрушку оценила на любимые двенадцать баллов из десяти возможных. Потом вытрясла из меня ТТХ тренажера и подробнейшее описание принципа его работы, весело заявила, что Пете он однозначно понравится, а его старшим родичам — не факт, и залюбовалась фотографией керамбита:

— Он красивый. Но, судя по форме клинка, должен использоваться не так, как обычный нож.

— Ага… — поддакнул я, нашел в Сети учебный видеокурс по работе с этим видом холодняка, и добавил: — Будет желание — покажу, как им работают. Но ставить технику не буду: она, увы, помешает осваивать тычковые ножи…

…Закончив тратить деньги, я решил составить личное впечатление о реакции соотечественников на «фильм» о Воздаянии Руслану Нарышкину и зашел на нужную страничку. Один из первых комментариев оказался написан любителем самоутверждаться за счет охаивания всего и вся, так что неслабо разозлил. Но, как вскоре выяснилось, таких отзывов было немного — почти все авторы искренне восторгались мужеством матери, отомстившей убийце сына, глумились над Великими Дуэлянтами и… жутко страдали из-за того, что толпа этих самых Дуэлянтов не решилась атаковать нас с Наташей и не доставила ценителям красивых боев изысканного удовольствия героической гибелью.

Вот мое настроение и вернулось на отметку «Прекрасное». А эдак через полчасика такое времяпрепровождение начало надоедать, и душа потребовала продолжения праздника. Вот я на часы и посмотрел. Потом простимулировал затылок, пришел к выводу, что без четверти семь утра нормальный праздник длительностью в шестьдесят-семьдесят минут не устроить, расстроился и… прозрел:

— Ната-а-аш?

— Ау?

— Тут, в «Ключах», есть прекрасный спорткомплекс. Тренироваться мне, честно говоря, лениво, зато перспектива поплескаться в бассейне уже гонит в гардеробную. Компанию составишь?

— В гардеробной или в бассейне? — ехидно уточнила она.

— Само собой, и там, и там! — парировал я, задавил проснувшуюся, было, фантазию, остудил себя заморозкой и продолжил в том же духе: — Я не знаю, купила ли ты себе вчера купальник, так что не смогу подобрать к нему плавки нужного цвета. И во время плавания предпочту любоваться фигуркой личной помощницы, а не чьей-либо еще…

Она рассмеялась, признала поражение в этой пикировке, призналась, что купить купальник не догадалась, и пожала плечами:

— Впрочем, если спорткомплекс тут не самый дешевый, то в нем должен обнаружиться спортивный магазин. В общем, придется подбирать купальник под плавки, а не наоборот…

Подобрали. К моему искреннейшему сожалению, без многочисленных примерок. Потом разошлись по раздевалкам и встретились уже в бассейне, в котором плавали аж четыре дамочки значительно старше моей матушки. В глазах Наташи, оценившей их фигуры, заискрились смешинки, а я сделал вид, что возмущен:

— Ты — лучшая по определению. Дальше объяснять?

— Не надо. Лучше любуйтесь… — вполголоса хихикнула она, прыгнула в воду, пронырнула метров десять-двенадцать, красиво всплыла на поверхность и помахала мне рукой.

Я задвинул куда подальше желание выпендриться, изобразив переднее или заднее сальто, вытянулся в обычном прыжке, почти без брызг скользнул в «свою» стихию, получил море удовольствия от фантастически насыщенного чувства Воды, открыл глаза, позалипал на фигурку Красовской и слишком уж быстро всплыл рядом с ней.

— Чувство Воды плотнее, чем чувство Воздуха… — проартикулировала Наташа. — Я «держу» весь бассейн и, при желании, запросто сфокусируюсь на ком или чем угодно. Но мне это не надо. А герои-любовники, вероятнее всего, домогаются к девушкам со страшной силой. Кстати, блондинка, плававшая по третьей дорожке, явно перебралась на первую, чтобы выйти за пределы вашей области контроля.

— Айда на последнюю… — предложил я и усмехнулся: — Да, это ничего не изменит, но блондинке полегчает…

Посмеялись. Нырнули. Вынырнули. И в самом ленивом режиме из всех возможных поплыли к дальнему бортику. Так как напрягаться не хотелось от слова «вообще», а ощущение единения с Водой дарило невероятно спокойное удовольствие.

— Кажется, дверь в наш бассейн надо менять на сейфовую. И закрывать окна мощными решетками… — притворно вздохнула Наташа, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Потом уставилась на пять часов и потемнела взглядом: — О, а вот и первый герой-любовник…

Я тоже развернулся, оглядел неплохо сложенного парня лет двадцати-двадцати двух, хищно изучавшего «охотничьи угодья»,

засек момент, когда он навелся на Красовскую, и взял под контроль всю воду в радиусе двух метров от нее. Прыжок «героя-любовника» в «мой бассейн» вызвал раздражение. Скольжение по соседней дорожке в нашу сторону — злость. А наглая попытка «дотянуться» до Наташи — бешенство. Вот я и ударил. Все той же Водой, но из-под парня и вертикально вверх.

Подбросило его метра на полтора. Потом приложило моим разрядом и воздушным кулаком моей помощницы. И пусть били мы совсем слабо, хамло потеряло сознание и чуть не утонуло. Пришлось «реанимировать». Вторым разрядом. А потом объяснять, что это было:

— Сударь, еще одна попытка дотянуться Водой до любой дамы, плавающей в бассейне — и я отобью вам всякое желание пользоваться этой стихией.

Он имел глупость разгневаться и заявить, что я уже труп. Зря: покров уровня, эдак, двадцать четвертого продавился с полпинка, литра полтора-два воды нашли подходящее отверстие, и тело с изрядно округлившимся животом выпорхнуло на бортик.

— Мне кажется, что вам пора… — мило улыбнулся я и добавил в голос закаленной стали: — Кстати, не поймете и этот намек — я разозлюсь…

Герою-любовнику резко расхотелось строить из себя Непобедимого Бойца — он осторожно поднялся на ноги и, забыв обо всем на свете, медленно пошел к двери в мужскую раздевалку. Двигался… как роженица в ожидании очередной волны схваток. Поэтому блондинка, прислушивавшаяся к нашей «беседе», прозрела и расхохоталась на весь спорткомплекс…

…Вопреки моим ожиданиям, конфликт в бассейне не испортил, а поднял настроение. Поэтому домой мы вернулись, улыбаясь во все тридцать два зуба, быстренько привели себя в порядок, поели, спустились в гараж, загрузились в «Кошака» и вырулили к центральному входу в ЖК. Все три машины служб доставки уже дожидались нас на открытой стоянке, так что я остановился возле каждой, затолкал в багажник все четыре коробки и покатил по хорошо знакомому маршруту в Екатерининский лицей.

Кстати, через пару минут после начала движения спросил у Наташи, нет ли у нее, часом, желания потоптаться на самолюбии ее бывшего работодателя, и услышал чертовски приятный ответ:

— Бог с ним и с его самолюбием: я счастлива, живу текущим мгновением и уже отпустила прошлое…

— Здорово… — сказал я, перестроился во вторую полосу и набрал Дарью. А после того, как услышал ее голос, весело ухмыльнулся: — Привет, сестренка! Мы с Наташей ненадолго прилетели во Владимир. В данный момент рулим в ваш лицей. Будем там… минут через семь-восемь и хотели бы пересечься с тобой, Татьяной и Петей. Боевая задача понятна?

— Ура-ура-ура!!! — радостно проверещала она, поздоровалась и здорово удивила: — Я как раз везу эту парочку на уроки. Минуты через четыре заеду на стоянку справа от административного корпуса и включу аварийку…

— Ты купила себе машину?

— Неа! — ехидно хихикнула она. — Я купила машину Таньке, по ее просьбе и на честно заработанные ею деньги. Чтобы твоя самая уважаемая сестричка не приезжала в лицей на чем попало.

Я заржал и спросил, что они себе взяли.

Тут Державина-старшая сделала паузу и развеселила еще сильнее:

— «Лагуну». Черно-розовую… зато с антикрылом и с топовым движком!

— Красивая машинка! — признал я, стараясь не представлять сочетание черного и розового. — А еще маленькая, юркая и шустрая. Поздравляю! Кстати, Танькины родители и Алексей Юрьевич, наверное, встали на уши…

— И стоят до сих пор! — «откуда-то издалека» протараторила моя «самая уважаемая сестренка». — Ведь Дашка — совершеннолетняя, но машина не ее, а у меня «Лагуну» не забрать, так как денежки я выспорила официально… плюс за моей спиной незримо маячишь ты! Вот весь род и дуреет.

— Красотки! — весело хохотнул я, обогнал серо-зеленый «Зубр», начавший тупить, и поинтересовался, почему молчит Петя.

— Серьезен. Как и полагается настоящему мужчине… — прыснула Даша и рассказала о последних личных достижениях этого брата. Потом доложила, что уже въезжает на территорию Екатерининки, посмешила байкой из своей лицейской жизни и выдохнула: — Все, мы припарковались мордой к въезду на стоянку и изнываем от предвкушения…

— Скоро будем! — пообещал я и не обманул — буквально через две минуты зарулил на ту же стоянку, подкатил к «Лагуне», нагло остановившейся между прямоугольниками парковочной разметки, восхитился спортивным обвесом, антикрылом, шириной резины и, конечно же, расцветкой,

выбрался из своей машины и сдался «доблестной защитнице», жаждавшей показать мне «все-все-все». Вот и выпал из жизни минут на двадцать, если не больше.

Кстати, кроссовер не разочаровал ничем, кроме цвета — все остальное, начиная с двигателя и заканчивая материалами обивки салона, было выше всяческих похвал. Поэтому я захвалил обеих девчонок, «убедил» хозяйку разрешить мне проехать вокруг стоянки, прокатился и высказал свое мнение о плавности хода, управляемости и настройках подвески. А после того, как Державины разомлели, открыл багажник «Гепарда» и раздал подарки.

Порадовались все. Но больше всего удовольствия доставили эмоции Танюшки: если Дарья старалась казаться взрослой и держала себя в руках, а Петя онемел от «нужности» приблуды, залез в описания ее ТТХ и забыл обо всем на свете, то «самая уважаемая» сестричка отрывалась в полный рост — сначала затискала андроида и решила, что он будет сопровождать ее на уроки, потом нашла для него место в салоне «Лагуны», а после того, как получила керамбит и информационный носитель с учебным курсом, вцепилась в мой указательный палец и требовательно дернула:

— А ты владеешь керамбитом?

— Ага.

— Тогда будешь принимать экзамены. А то учиться чему-либо серьезному без персонального тренера — редкий идиотизм…

Мы проболтали с ними весь первый урок и получили море удовольствия. Потом мелкие Державины отправились грызть гранит науки, старшая задала мне несколько вопросов по боевому применению ее стихий, пострадала из-за того, что с момента возвращения из нашей усадьбы не взяла ни одного уровня, призналась, что надеется вырваться к нам числа десятого декабря, пожелала всего хорошего и укатила в поместье. Ну, а мы загрузились в «Гепард», завели двигатель, и остались на месте, так как мне позвонила матушка. Я чуть-чуть напрягся, вывел ее голос на внешний динамик телефона, поздоровался и спросил, что случилось.

— Ты не поверишь… — вздохнула она, помучила нас театральной паузой и все-таки ответила на мой вопрос: — Нинка Пришвина только что приручила динозавра. Причем не мелкого и даже не дракошу, а детеныша того, который похож на тираннозавра. А теперь вдумайтесь вот во что: этот детеныш на три головы выше нее!!!