Елена Никитишна с нетерпением ждала со дня на день решения своего дела. Теперь, когда труп Онуфрия Смулева был найден и похоронен подобающим образом, со всеми христианскими почестями и обрядами, Елена Никитишна успокоилась и молила только о скорейшем рассмотрении ее дела, чтобы в каторжных работах найти полное примирение с совестью. Исход дела, при наличности отрытого трупа и при полном ее сознании в подстрекательстве и подкупе убийц, казался Коркиной настолько простым, что решение о ссылке ее в каторгу можно постановить в несколько часов. Между тем дни шли за днями, а Коркина не получала даже приглашения к следователю. О ней точно забыли. В крошечной, полутемной каморке одиночного заключения она сидела под крепким запором и по нескольку дней не видала никого, кроме сторожа, приносившего скудную пищу арестантке. Елене Никитишне разрешили иметь в своей каморке Библию и видеться временами с тем самым священником, которому она поручила устройство похорон Смулева. Это религиозное утешение настолько подкрепило силы несчастной женщины, что она без страха смотрела на будущее и спокойно относилась к настоящему.

Елена Никитишна теперь думала о Коркине больше, чем о Смулеве, и не забывала поминать его в своих постоянных молитвах. Она, сидя в своей крошечной неприглядной камере, большую часть времени проводила за Библией или в тихой молитве.

Однажды к ней вошел вместе со сторожем приличный господин с большим портфелем.

– Я ваш защитник, – сказал он.

– Защитник, – удивилась Елена Никитишна, – какой защитник?

– Поддерживать на суде ваши интересы. Каждый обвиняемый получает по закону защитника.

– Помилуйте, зачем мне защитник, когда я сама обвиняю во всем себя и хочу самого строгого наказания! Нет, благодарю вас, мне не нужно защитника!

– По закону вы имеете право отказаться от защитника, но это делается, когда подсудимый надеется хорошо сам себя защитить или приглашает защитника по соглашению, по выбору, за плату.

– Нет, нет, мне обвинителя пригласить нужно, а не защитника! Вот если бы вы могли сделать, чтобы меня как можно строже обвинили, я пригласила бы вас…

– Что вы говорите? Я читал ваше дело, и вы непременно будете оправданы! За вас целый ряд свидетельских показаний, и если бы вы не наговорили сами на себя, то вас давно бы выпустили и прекратили следствие.

Коркина испугалась.

– Оправдают?! – воскликнула она. – О нет, нет, вы ошиблись! Этого не может быть, убийца мужа, нанявшая кинжал Макарки-душегуба, не может быть оправдана! Это была бы вопиющая несправедливость к памяти покойного; это было бы, наконец, слишком жестоко и ко мне! О! Господь милосерден и не допустит такого горя!..

Защитник удивленно смотрел на Коркину.

«Необходимо, – подумал он, – возбудить вопрос о нормальности ее умственных способностей. Очевидно, она не в полном рассудке; ей место в больнице, а не в тюрьме! И кто же даст ей тридцать два года от роду?! Эта седая старушка одним видом своим убеждает, что суд имеет дело с психически больной женщиной».

– Так вы решительно отказываетесь от защитника? – произнес он вслух.

– Может ли быть даже вопрос об этом?! Повторяю, я охотно заплатила бы несколько тысяч прокурору, чтобы он скорее и подальше сослал меня в каторгу.

– Платить можно только защитнику, а не прокурору. Я убежден в полной вашей невинности и не могу…

– Умоляю вас, не говорите этого! Пощадите меня! Я боюсь, что у меня не хватит сил от одной мысли лишиться последнего утешения. Неужели я так виновна, что не могу надеяться на снисхождение!

«Совсем сумасшедшая», – решил защитник и поспешил откланяться.

– Еще одна просьба! Попросите ко мне священника, – тихо прошептала Коркина.

– Священника? Может быть, доктора?

– О, я теперь здоровее, чем когда-нибудь! Благодарю вас.

Защитник прошел прямо к председателю суда и обиженным тоном обратился к нему:

– Зачем же вы посылаете меня к умалишенным?

– Как так?

– Помилуйте! Эта подсудимая умоляет о снисхождении. Знаете о каком? О каторге без срока! По закону-де следует двадцать лет, так сделайте ей снисхождение и сошлите без срока!

Председатель задумался.

– Она совсем не сумасшедшая. Напротив, очень умная женщина! Она ищет примирения с совестью и не идет ни на какие сделки.

– Мне все-таки кажется, что она ненормальна!

– С социальной точки зрения – да, а с медицинской – нет!

– Она просила прислать ей священника.

– Хорошо, я распоряжусь.

– Так как же с ее защитой?

– Занесем в протокол, что она отказалась от защиты.

– А жаль! Такой богатый материал для защиты редко встречается.

– Да, защита эффектная! Есть струнка для игры!