Королева обладала многими достоинствами, в том числе и мужеством: никогда и ни при каких обстоятельствах не теряла она присутствия духа. Единственное, чего она боялась, – это грома во время грозы. Едва до нее доносились первые его раскаты, как она забивалась в угол и просила непременно, чтобы кто-нибудь побыл с нею рядом. Часто она звала к себе восьмилетнюю дочь своего двоюродного брата, читала ей «Малое учение» или «Жизнеописание добродетельных женщин», учила ее прясть и вышивать. Вообще вела она жизнь скромную и тихую, никого и ни в чем не винила, оставалась добросердечной, какой была и раньше. Служанки любили и жалели ее.

Прошло три года с того дня, как умер ее отец. Она по-прежнему горевала о нем, часто плакала, ни о каких развлечениях не помышляла, а драгоценностей и изысканных яств даже видеть не желала. Когда приносили ей какие-либо наряды, она говорила:

– Негоже преступнице ходить в шелках. Шейте мне одежды и белье из грубого холста.

И тогда принесли ей юбку и кофту из невыбеленного холста – она их надела и застелила постель таким же холстом.

Изгнав жену из дворца, король провозгласил королевой придворную даму Чан – он возвел ее на престол и повелел оказывать ей королевские почести. Придворные сокрушались, поминали добрыми словами королеву Мин, а преданные ей вельможи и сановники в знак протеста покинули дворец, не произнеся ни слова одобрения. Рассвирепев, Чан тут же решила отомстить им – она присвоила своему отцу придворный титул первого класса, а старшего брата Чан Хи Чжэ назначила начальником военной академии. Гражданские и военные чиновники были до глубины души возмущены нарушением закона и воинского устава, однако открыто негодовать не осмелились. По всем восьми провинциям страны бродил ропот, носились панические слухи… В давние времена мудрые государи и умелые правители не раз бывали обмануты клеветниками, но они изумились бы, узнав, как бездумно поверил король Сукчон наговорам Чан и какой вред нанес он государству своими неправыми деяниями!

Минула двенадцатая луна, наступил год Кёно. Король торжественно провозгласил сына королевы Чан своим наследником. Королева Чан возгордилась неимоверно: на всех придворных смотрела свысока, говорила с ними презрительно, помыкала не только слугами, но и придворными дамами из своей свиты – ее бесстыдные речи и омерзительные поступки не описать словами! Братец ее, Чан Хи Чжэ, был ей под стать: человек жестокий и вероломный, он творил зло по всей стране, и не находилось никого, кто осмелился бы сказать ему хоть слово поперек.

Прошло еще три, четыре года. Известно: все в природе и в жизни человека меняется – рассеиваются облака, и вновь сияет на небе солнце, уходят горести, и приходят радости. Король постепенно прозревал. Он увидел, как алчна и злобна Чан, какие преступные дела творят ее узколобые и вороватые пособники, и понял он, что несправедливо поступил с женой. День за днем размышлял он, беседовал с ближайшими своими советниками и наконец решил воздать справедливость ей и всей ее семье.

Узнав о решении короля, Чан в страхе кинулась к брату, и вместе они замыслили коварный план: казнить всех преданных королеве Мин, а саму ее отравить. Король почуял неладное и, зная, на что они способны, учинил расправу: разжаловал всех их родственников, разогнал всех их прихвостней, а на их места посадил старых и верных своих вассалов. В третью луну года Капсуль король трижды посылал гонцов к жене, а в начале четвертой луны объявил о восстановлении ее в правах королевы и возвращении во дворец. Он направил в Ангуктон своего посланника и придворных дам, призывая жену вернуться ко двору. Но она отказалась исполнить волю мужа:

– Государственная преступница не имеет права принимать у себя придворных и брать из их рук послание короля.

И она даже не пустила их на порог. Три дня посланник короля уговаривал ее отворить ворота, но она была непреклонна. Когда королю передали ответ королевы, он счел его разумным и тут же послал к ней одного из самых высоких чиновников Палаты церемоний. Однако королева не пожелала отворить ворота и ему. Тогда король направил к ней самого министра и своего личного посланника – но и с ними королева поступила точно так же. Король обратился к ее родственникам:

– Передайте королеве, что ее упрямство раздражает меня. Уговорите ее принять моих посланцев!

Выслушав приказ, родственники долго упрашивали королеву, но она и им отказала. Король посылал к ней одного за другим самых высоких и достойных сановников и вельмож, но ни одному из них королева так и не отворила ворота. Она велела передать королю:

– По милости Неба государственная преступница еще жива, а пока она жива, она не смеет принимать у себя придворных и брать из их рук указы государя. Ей стыдно и неловко, что она вынуждает короля тратить на нее время.

Множество раз вельможи и сановники, родные и друзья уговаривали ее отворить ворота – и вот вечером двадцать первого дня четвертой луны она отворила их, и посланцы короля вошли в сад. Травы здесь были уже в рост человека, и слугам пришлось скосить их, чтобы расчистить дорожки. Ступени дома покрыты мхом, окна запылены, в них ничего не разглядеть. Гости вздыхали, по щекам их текли слезы… Служанки привели в порядок большой зал, и все уселись в ожидании выхода королевы. Запустелый дом снова ожил, суетились служанки, радуясь за свою госпожу. Королева оставалась внешне спокойной и ничем не проявляла своих чувств. Посланник короля и четыре придворные дамы полдня провели в ожидании королевы – все это время родственники уговаривали ее принять высоких гостей, дабы прекратить смуту в стране. И королева вышла к ним. Придворные дамы склонили перед ней головы и попросили прощения за все, в чем были повинны в прошлом. Печально вздохнув и опустив глаза, как бы не смея взглянуть на пришедших, королева приняла из их рук послание короля. Отвесив четыре поклона на север, она распечатала его и стала читать. Король писал, что сожалеет о содеянном, раскаивается и просит королеву вернуться во дворец. Окончив читать, она молча вернула послание. Придворные дамы пали перед ней ниц:

– Король ожидает вашего решения, он велел нам не возвращаться без вашего ответа.

Помолчав, королева ответила:

– Возвращайтесь во дворец и передайте королю ответ его преступной жены: она не смеет исполнить то, о чем он просит.

Долго уговаривали придворные дамы королеву, но так и не смогли уговорить. Вернувшись во дворец, они доложили обо всем королю. Король встревожился: он решил, что королева не может простить ему обиды. На следующее утро он отправил ей новое послание, а с ним и подарки – дорогие одежды, расшитые узорами одеяла и подушки, посуду из драгоценных металлов.

Королева приняла придворных дам, ничем не выдавая своих чувств, она была величава, как глубокая и широкая река.

– Вчера король расспрашивал нас, – говорят дамы, – есть ли у королевы нарядные одежды, красивые одеяла и дорогая посуда. Мы ответили, что не видели в ее доме ничего такого. Тогда король огорчился и сказал: «Я был несправедлив к ней и хочу исправить свою ошибку». И он повелел приготовить для вас подарки. Казначей заявил, что платья и одеяла он выдать может, а вот дорогой посуды в его кладовых нет. Тогда король приказал доставить к нему серебряный сервиз, изготовленный для церемонии поминания предков, осмотрел его придирчиво и велел послать вам. Потом король перебрал белье, распорядился заменить подушки, украсить все вышивками с изображениями фениксов и за одну ночь сшить для вас новые одежды. Он потребовал, чтобы шелк был темно-синего цвета, и чтобы к утру все было готово. Утром король сам все внимательно осмотрел и велел везти к вам.

Говоря это, придворные дамы давали понять королеве, что они восхищены заботливостью короля. Королева выслушала их не очень внимательно, слегка поклонилась и ответила:

– Милости его величества безграничны, и я обязана повиноваться ему и как государю, и как супругу. Однако не приличествует держать вещи из королевского дворца в частном доме. Особенно подушки и одеяла. Я не могу все это принять. Несите обратно.

Трижды придворные дамы просили ее принять королевские дары, но она не слушала их, вернула им подарки и сказала:

– Сожалею, что доставила вам столько хлопот, – примите мое сочувствие.

Дамам ничего не оставалось, как вернуться во дворец, не выполнив наказа короля. Король написал жене новое послание – в нем он корил королеву и уверял, что своей строптивостью она чинит вред делам государства: «Вы попираете законы Неба, насмехаетесь над мужем и унижаете мое королевское достоинство!» И он снова направил придворных дам с подарками к ней, наказав им:

– Горе вам, если опять вернетесь ни с чем!

Королева прочитала послание короля и поняла, что больше не должна противиться его воле. Она приняла подарки, но ответа королю писать не стала. Дядя и братья упрашивали ее, придворные дамы умоляли ее – наконец она взяла кисть и бумагу, написала пять или шесть строк и попросила передать их королю. Король нетерпеливо вскрыл ее письмо – слог письма был смиренный и покаянный, королева просила у него прощения за свою строптивость. Растроганный король умилился. В двадцать третий день четвертой луны, день рождения королевы, он отправил к ней придворных дам с поздравительным посланием и яствами с королевского стола. И снова прибыли дамы к королеве, и снова родственники королевы утирали радостные слезы. Однако королева не приняла дары и в волнении сказала:

– Государственная преступница не смеет лакомиться королевскими яствами в частном доме!

И она отослала дам обратно, так и не притронувшись к яствам. Король трижды просил ее сменить гнев на милость, весь двор побывал в доме королевы, прося ее принять королевские дары, но королева стояла на своем. Чиновники и простолюдины без устали восхищались ее скромностью и стойкостью.

Ежедневно приезжали к ней члены королевской семьи и члены ее собственной семьи – всех принимала она почтительно, хотя и сдержанно, лик ее был печален. У ворот ее дома постоянно дежурила личная стража короля; придворные чиновники и дамы, в соответствии с этикетом, охраняли ее и не допускали до нее никого. Королева была с ними ни ласкова, ни холодна, однако распорядилась открыть широко ворота, дабы в дом мог войти любой желающий.

Астрологи прислали королю уведомление о том, что двадцать седьмой день четвертой луны благоприятен для возвращения королевы во дворец. Король направил к ней посланника с приглашением явиться в этот день к нему. Королева ответила отказом:

– Милости ваши безграничны: отныне я вновь обрела возможность встречаться с родными и близкими – смею ли я, неблагодарная, вернуться во дворец и показаться вам на глаза?

Король приказал семейству Мин, высшим чиновникам государства ехать к королеве и уговорить ее выполнить его просьбу. Ежедневно он писал ей по четыре-пять писем. И королева поняла, что больше противиться она не может. Вздохнув, она надела парадные одежды и отправилась во дворец, взяв с собой племянницу – девочке шел уже четырнадцатый год, ее речи и поступки под влиянием королевы были безупречны. Королева взяла ее за руку и расплакалась – девочка тоже разволновалась и не могла сдержать слез. Служанки плакали, жалея свою госпожу.

Подали золотой королевский паланкин, но королева отвергла его и попросила подать простые носилки. Чиновники и слуги стали отговаривать ее, ссылаясь на то, что король будет недоволен, но она настояла на своем и села в носилки. На голове у нее украшенный цветами убор, вся она закрыта белым покрывалом. Королеву сопровождает почетный караул, возглавляемый начальником военной академии, за ним следуют высшие чиновники королевского двора и придворные дамы, одетые в красные кофты и увешанные драгоценностями. Курятся благовония, сверкают штандарты. День стоит теплый и ясный, веет ласковый ветерок, по небу плывут белые облака. Жители столицы ликуют, многие вспоминают старину и льют счастливые слезы. Жены высоких сановников заняли все окна в лавках, выходящих на улицы, по которым двигается кортеж. Как описать этот день? Все радовались тому, что король вернул народу несправедливо обиженную им добрую и красивую королеву. Женщины столицы и вздыхали, и торжествовали, и плакали, и смеялись.