– Ну теперь-то мы подруги? – спросила Вольфи, умоляюще переводя взгляд с Моны на Лизу, с Лизы на Мону-Лизу.

– Опять ты торопишься! Сначала пижамная вечеринка.

– Пижамная вечеринка? – тихо простонала Вольфи, подумав: «Звучит не слишком многообещающе».

– Ну да. Мы переночуем вместе. Будем красить ногти, делать маски для лица, закручивать волосы на бигуди и смотреть фильмы про любовь. Ну как тебе? – спросила Мона-Лиза.

– Ужасно глу… здо́рово!

Следующей ночью Му решил посмотреть, отважится ли ребёнок из третьего дома ещё на одну прогулку. Долго ждать не пришлось. Вскоре мимо окон Страхманов пробежала, не оглядываясь ни вправо, ни влево, вчерашняя фигурка. Му, уже одетый, спустился и пошёл за ней так тихо, как только мог. К его величайшему удивлению, она исчезла за чугунными воротами кладбища.

Мальчик-дилльдапп посмотрел сквозь ограду, и ему стало жутко. Нет, туда он не пойдёт. Спрячется в кустах и будет ждать. А чтобы не скучать, побеседует вон с тем зайчиком, который как раз скачет мимо. Когда косой рассказывал ему о своей аллергии на травы, загадочная фигурка снова показалась и заспешила к дому.

– Пока, приятель! Было очень интересно, в следующий раз поболтаем ещё, ну а сейчас мне надо бежать, – сказал Му ушастому собеседнику и скрылся в темноте.

Вдруг фигурка, за которой он следовал, исчезла. Му огляделся и навострил чуткие уши, но не услышал ни дыхания, ни шороха.

– Зачем ты за мной идёшь? – произнёс чей-то голос, странно растягивая слова.

Испуганно обернувшись, Му увидел девочку – всю в чёрном, очень бледную, с тёмными кругами под глазами. Её острые зубки напоминали клычки Вольфи.

– Я не специально… – начал дилльдапп.

– Не лжи мне! – сказала девочка вместо «не лги». – Я шла по переулке и чувствовала тебя за собой! – добавила она сердито и, прежде чем Му успел сказать что-нибудь в своё оправдание, закричала: – Убирай отсюда! Проваливайся! Поверь, так будет лучше для тебя!

После этих слов она подобрала полы накидки, повернулась вокруг своей оси и снова исчезла. Му услышал только какое-то лёгкое трепыхание. Лишь теперь он заметил, что дрожит. Эта девочка кого-то ему напомнила. Причём дело было не в зубках, острых, как у Вольфи, а в чём-то другом. Дилльдапп сделал несколько шагов и резко остановился. Речь! Ну конечно! Она тянула слова и делала ошибки. Как в той записочке!

Му побежал в парк и достал из щели между досками скамейки сложенный листок. Развернул, перечитал. Теперь он понял, кто помогал ему сочинять историю. Девочка, которая придумала такую славную игру, не могла оказаться злым существом.

Он сел, дописал сказку до конца и положил листок в карман.

* * *

– Ну разве пижамные вечеринки – это не классно?! – восторженно воскликнула Мона.

– Теперь мы наконец подруги? – спросила Вольфи в сотый раз.

Она сделала всё, чего от неё потребовали три задаваки, и теперь сидела посреди комнаты на вращающемся офисном стуле. Мона, Лиза и Мона-Лиза уже потрудились над внешностью девочки-вервольфа и теперь наносили «последние штрихи».

– Ты выглядишь просто изумительно! – взвизгнула Мона.

– Кто бы мог подумать, что из такого гадкого утёнка получится не совсем уж гадкий лебедь! – сказала Лиза.

– Этого бы не произошло, если бы я не разбиралась так хорошо в косметике, – заметила Мона-Лиза.

– А я в одежде, – добавила Лиза.

– А я в причёсках, – похвалила себя Мона.

Вольфи терпела. Ей срочно нужна была подруга, а времени оставалось мало.

– Ну так что? Подруги мы или нет? – повторила она свой вопрос.

Вместо ответа девочки подкатили её к зеркалу и хором крикнули: «Зацени новый имидж!» Сначала Вольфи не могла понять, почему вместо собственного отражения видит чьё-то чужое: губы красные, как светофор, веки зелёные, на щеках килограмм румян, волосы утыканы бесчисленными заколочками. Догадавшись, что это существо в розовом платьице с кружевным воротничком – она сама, Вольфи закричала.

– Нравится? – спросили девчонки.

– Не то слово! – прохрипела она и, сделав над собой невероятное усилие, приподняла уголки рта, чтобы изобразить улыбку.

– Ну а теперь красить волосы! – объявила Мона, направляясь в ванную, и через пару секунд вернулась с каким-то тюбиком в руках.

– Блондинистый блонд! – выкрикнула Мона-Лиза.

Вольфи сглотнула.

– Мы сделаем из тебя другого человека – вот увидишь, – пообещала ей Лиза.

– Стоп! – Мона-Лиза предостерегающе подняла руку. – Нам нужны полотенца, большая банка крема, чтобы лицо не окрасилось вместе с волосами, и три пары перчаток для нас!

Теперь все три юные стилистки исчезли в ванной.

– Сейчас вернёмся! – крикнула Мона через дверь.

– Ты себя не узнаешь, – сказала Лиза, и её голос не предвещал ничего хорошего.

– Может, нам её ещё и постричь? – предложила Мона-Лиза.

Вольфи запаниковала. Оглядевшись, она увидела платяной шкаф, стоящий в соседней комнате. Ручка двери ванной опустилась, но, прежде чем три подружки вышли, их жертва исчезла. Девочка-волк, к счастью, умела быть быстрой. Очень быстрой.

Запрыгнув в шифоньер, Вольфи с облегчением вздохнула. Потом принюхалась: пахло человеком. Она была не одна.

– Ты кто? – прошептала она тихо-тихо.

Из коридора послышался голос Моны:

– Вольфи, ты где? Всё готово! Иди скорее сюда, а то краска засохнет! Она дорогая!

– Чик-чик! – пропели Мона и Лиза, щёлкая ножницами.

Осторожно отодвинув вешалки с одеждой, Вольфи увидела мальчика лет десяти.

– Ты здесь живёшь? – спросила она.

Он кивнул и вынул из ушей наушники.

– В шкафу?

– Нет, конечно. В квартире. Я брат Моны-Лизы.

– Не знала, что у неё есть брат, – удивилась Вольфи.

– Многие не знают. Я не люблю выходить из дома.

– Сидишь всё время здесь?

– Нет, только иногда. Это моё любимое местечко. Тут меня никто не дёргает и я могу спокойно слушать свои аудиокниги. Хочешь тоже? – Он протянул Вольфи один наушник. – Только предупреждаю: будет страшно. Я обожаю зомби, монстров, вервольфов и всякое такое.

Из наушника послышались голоса, рассказывавшие историю о двух детях, которые бродили ночью по заброшенному замку. Вольфи понравилось. Она долго и с интересом слушала, а потом сказала:

– Я Вольфи. Вольфи Страхман. Наша семья совсем недавно здесь поселилась.

– Какие у тебя зубы!

– Спасибо. – Девочка потрогала языком свои клычки. Многие не замечали, что они слишком большие и острые. Люди часто бывают невнимательны, и иногда это даже к лучшему. – Ну а тебя как зовут?

– Карл-Фридрих. Но я в этом не виноват. Меня родители так назвали. Я в семье паршивая овца.

– Обожаю паршивых овец! – сказала Вольфи.

Мальчик кивнул и снова заткнул уши.

* * *

– Проваливайся! – услышал Му голос девочки, которая, судя по всему, стояла прямо за дверью с другой стороны.

Очень близко к нему.

– Подожди, я тебе кое-что принёс, – быстро сказал он, сглотнув, и сунул в щёлку над полом листок с историей, написанной в парке.

Бумажка исчезла. Судя по шуршанию, донёсшемуся с той стороны, малышка её развернула. Му облегчённо вздохнул и стал ждать, прислушиваясь к дыханию девочки.

– Мы вместе придумали сказку. Ты и я. Может, всё-таки впустишь меня? Мы могли бы посочинять ещё.

Несколько секунд было тихо. Потом девочка сказала:

– Мне нельзя открыть дверь.

– Почему?

– Потому что я… я…

– Ты можешь мне всё рассказать. Я пойму. Я тоже из Института не таких, как все.

Пришлось немного подождать, прежде чем девочка снова обрела дар речи. Наконец она тихо переспросила:

– Ты тоже?

Му кивнул, хотя собеседница его не видела.

– Моя семья поселилась в тринадцатом доме несколько недель назад. Сейчас мы проходим четвёртую фазу эксперимента. Так что давай открывай.

– Но тогда я на тебя наброшусь.

Дилльдапп засмеялся:

– Думаю, я это переживу.

– Не уверена. Я очень голодная. Несколько дней не ела.

– Ну так давай я тебе чего-нибудь принесу: лазанью с брокколи, салат или… Что ты любишь?

– Кровь, – послышалось из-за двери.

– Чего-чего?

– Я питаюсь кровью. Я вампир!

* * *

– Один пернатый незнакомец, который сидит на крыше дома № 3, просил передать тебе вот это, – сказал фельф и заговорщицки подмигнул вороне.

Страхманы условились забалтывать их надзирательницу по очереди. Сегодня настал черёд Хольгера. Задача была не из лёгких. Он вылез из слухового окна и со стонами прополз по черепице под любопытным птичьим взглядом, ну а теперь вынул из кармана пижамы бумажечку и, откашлявшись, прочёл:

Хольгер был в восторге от собственного стихотворения.

– Очень красиво, правда? – спросил он и искоса посмотрел на ворону.

Она постаралась сохранить равнодушный вид, но её крошечное сердце забилось чуточку быстрее.

* * *

На следующий день, прямо с утра, Му подбежал к дому № 3 и настойчиво позвонил, но ему, как и в прошлый раз, никто не открыл. Тогда он громко, чтобы было слышно через толстую деревянную дверь, сказал:

– Это я. Мы вчера ночью с тобой говорили, помнишь? Я тебе кое-что принёс. – В руках у Му была корзинка, которую он теперь поставил на придверный коврик. – Я тут полистал кое-какие книги и выяснил: в нормальном мире вампиры могут питаться не только кровью, но и обычными продуктами. Нужно только попробовать разную еду, чтобы понять, что тебе нравится. А когда ты насытишься, мы, вероятно, могли бы подружиться. В ИНТКВ это одобрят.

Дверь приоткрылась, и ручка в чёрной перчатке быстро забрала корзину. Му остался за порогом и терпеливо ждал. Его чуткий слух улавливал жадное чавканье, доносившееся из дома. Представляя себе, что эти звуки издаёт маленькая хрупкая девочка, он невольно улыбался.

Через какое-то время дверь снова открылась. На этот раз пошире.

* * *

– А где твои родители? Или тебе их не дали? – спросил Му, сидя на пыльном диване под гирляндой из паутины.

Помещение давным-давно не проветривалось. Пока Оттилия не научила Страхманов наводить порядок, в их доме было примерно так же, только гораздо просторнее. Жилище девочки-вампира состояло всего из одной комнаты. Вверху виднелись балки и крыша, а в углу стоял гробик.

– Мой гроб-палатка, – пояснила хозяйка, проследив за взглядом гостя. – Я в нём сплю, это походный вариант. Я думала, что найду здесь родителей или даже целую семью. Но никого не нашла.

– А вы не вместе сюда приехали? И откуда вы? Прямо из Тумана, как и мы?

– Оттуда. Прямиком. Каждый год вампиры летят на юг, потому что на севере ночи становятся слишком короткими.

Девочка, как и накануне, делала грамматические ошибки и растягивала звук «и», но Му это не беспокоило.

– Извини, что я так говорю. Я родом из Новгорода. Мы, вампиры, жили там, пока не появился Институт не таких, как все.

– Ты умеешь летать?

Девочка кивнула.

– Классно! Шмыг тоже умеет. Это моя сестрёнка. Она дух, и чаще всего её не видно. Мама тоже летает туда-сюда. Она джинн. Ещё у нас в семье есть фельф, вервольф и швабра. А я дилльдапп. Меня, кстати, зовут Му.

Мальчик-олень снял шапочку и показал рожки. Маленькая вампирка взглянула на них, нисколько не удивившись.

– Это, наверное, чудесно – иметь семью, – сказала она. – Меня зовут Пиявка или просто Пия. Пия Жуть.

– Очень приятно, – сказал Му, приветливо улыбнувшись, и посмотрел на пустые баночки и тюбики, валявшиеся на полу. – Ну как тебе человеческая еда? Понравилась?

Пия облизала губы.

– Это не так вкусно, как кровь, но я думаю, что привыкну.

– Вот и замечательно, – обрадовался Му.

* * *

Вольфи и Карл-Фридрих незаметно принесли себе с кухни кое-что вкусненькое и продолжили вместе слушать аудиокнигу. Вольфи так увлеклась страшной историей, от которой у неё даже мурашки по коже забегали, что совсем забыла о времени.

Мона, Лиза и Мона-Лиза давно перестали её искать. Они накрутили себе волосы на розовые бигуди, разложили на полу матрасы, улеглись и засопели. Им даже в голову не пришло, что Вольфи сидит в шкафу. Они думали, она сбежала, не попрощавшись, и злились на неё за это.

Наконец в замочную скважину двери шифоньера проникло солнце.

– Ну, я пошла, – тихо сказала Вольфи Карлу-Фридриху.

– Постой! У тебя в волосах осталось вот это. – Он осторожно снял с её головы несколько розовых ленточек. – Подозреваю, ты не захочешь идти домой в таком виде.

Вольфи усмехнулась:

– Это уж точно.

Пошарив вокруг себя, Карл-Фридрих нашёл полотенце и протянул его Вольфи, чтобы она хотя бы частично стёрла с лица косметику. Платье, под которым у неё были джинсы и футболка, она сняла.

– Теперь у тебя не такой жуткий вид, – улыбнулся мальчик.

Уходя, Вольфи обернулась и сказала:

– Может… ты бы зашёл ко мне как-нибудь в гости? У меня тоже есть шифоньер. Он говорит по-французски.

– Говорящий шифоньер? Да, я бы охотно с ним познакомился! – от души засмеялся Карл-Фридрих, и Вольфи заметила, что он ей нравится.

Взаимно ли это, она точно не знала. Когда в школе проходили тему «Симпатия», она не очень внимательно слушала.