– Лешему всё надоело! – буркнул дедушка Страхман и повалился на диван, подняв такое пыльное облако, что Оттилии пришлось помахать перед лицом руками – иначе ничего не было видно.

Швабра подбежал и, чавкая, с наслаждением проглотил пыль. Девочка попыталась урезонить старика:

– Но вы должны найти себе друга!

– Зачем?

– Как зачем? Вы же помните, что сказано в письме из института про четвёртую фазу эксперимента!

– Лешему плевать.

– Ну а ещё это нужно, чтобы вам не было одиноко.

– Леший любит быть один!

– Но дедулечка! Если ты ни с кем не подружишься, то в конце недели тебя заберут, а мы этого не хотим! – сказала Вольфи.

Сама она сейчас отдыхала от Моны, Лизы и Моны-Лизы, которые ужасно утомили её. Чем тратить время на них, ей было бы куда приятней полежать в своей корзинке, свернувшись клубочком, и погрызть косточку.

Оттилия вздохнула – в последнее время это стало её излюбленным занятием. Она решила пока не записываться в друзья ни к кому из членов семьи, чтобы выручить любого, кто к концу недели не справится с задачей. Вообще-то она надеялась, что это не понадобится: все найдут себе кого-нибудь подходящего. Ну или все, кроме одного. Как же быть, если помощь понадобится двоим? Тогда ей, Оттилии, придётся выбирать? Ну уж нет! Она решила не дожидаться этого, а помочь каждому из Страхманов уже сейчас – всем, чем сможет.

* * *

Му снова пришёл в парк. Побродил немного, плюхнулся на скамейку и театрально запрокинул голову. Нет, не найти ему к концу недели ни друга, ни подруги! Как ни старайся… Вдруг мальчик заметил, что между досками белеет какая-то бумажка. Он достал её. Вместе с ней из щели выпал маленький карандашик. Му развернул листок и прочёл: «Жил однажды…»

Интересно… Чего хотел человек, который это оставил? Му огляделся по сторонам, повертел в пальцах карандашик, перечитал написанное. В конце стояло многоточие. Это означало, что история требует продолжения. Мальчик-дилльдапп улыбнулся, расправил листок и, высунув кончик языка, старательно вывел: «…маленький олень, у которого не было друзей…» Поставив ещё одно многоточие, чтобы кто-то продолжил историю, Му спрятал бумажку обратно в щель между досками. Он не мог не заметить, что от этой игры ему сразу стало веселее.

Шмыг и Роланд всё ещё сидели в белой гостиной. Им было скучно.

– Чем займёмся? – спросил мальчик.

Шмыг принялась напряжённо думать. Потом её личико просветлело:

– Давай во что-нибудь поиграем!

– Я уже давно не играю.

– Почему? Все нормальные дети играют.

– А мне некогда. Вместо этого я каждый день тренируюсь. Мы же должны выигрывать кубки!

– И тебе это нравится?

Роланд пожал плечами:

– Я по-другому не пробовал.

Повисла пауза.

Потом Шмыг спросила:

– Интересно, как долго мы должны просидеть рядом в скучной гостиной, прежде чем станем друзьями?

– Понятия не имею.

– Сколько времени нужно, чтобы подружиться? Час? Два?

– Думаю, часы тут вообще ни при чём.

– А что при чём?

– Надо хорошо друг друга понимать, любить одни и те же вещи, вместе чем-нибудь заниматься, вместе попадать в неприятности и выпутываться из них. В общем, нужно вдвоём через что-то пройти. Только тогда люди становятся друзьями, – задумчиво произнёс Роланд.

Шмыг резко выпрямилась:

– Давай играть в поиск сокровищ!

– Ла-а-адно… А как?

Шмыг тоже не очень хорошо разбиралась в играх нормальных детей. «Сокровища надо искать – вот и всё. Оттилия говорила, что есть такая игра», – припомнила она и, вскочив, стянула Роланда с дивана.

– Идём!

Они вышли на улицу и принялись тщательно оглядывать каждый камешек, каждую трещинку в асфальте, но, сколько ни старались, не нашли ничего, что бы хоть чуть-чуть блестело.

– Дурацкая игра! – заключил Роланд.

Теперь они вернулись в дом и снова сидели в гостиной, растерянные.

– Наверное, – предположила Шмыг, – прежде чем что-то найти, надо что-то спрятать. Желательно золотое. – Девочка-привидение обвела взглядом комнату и вдруг просияла: – Придумала!

* * *

Тем временем Мона, Лиза и Мона-Лиза практиковались в парикмахерском искусстве, используя Вольфи как подопытного кролика. Она сидела, стиснув зубы, а они больно дёргали её за волосы, заплетая ей маленькие косички.

– Ну теперь вы вступите в мой клуб? – спросила девочка-вервольф и невольно скривилась: Мона в очередной раз чуть не вырвала ей целую прядку.

Вместо ответа неумелая парикмахерша прицепила к своему творению заколку в виде бабочки и восторженно воскликнула:

– Так ещё красивее!

– Теперь ты выглядишь почти как одна из нас! – удовлетворённо сказала Лиза.

Три девчонки сделали шаг назад и полюбовались своей работой.

– Значит, мы подруги? – осторожно спросила Вольфи.

Должна же была эта процедура принести ей хоть какую-то пользу! Вероятно, вот в таких странных вещах и заключается дружба. Ничего, со временем она, наверное, привыкнет…

– Это так быстро не происходит, – фыркнула Мона. – Сначала ты должна кое-что сделать.

– И что же?

– Исполнить все наши желания. Ну и парочка дружеских подарков не помешает.

Вольфи встрепенулась. Подарки? Их она любит!

* * *

– Шмыг, ты уверена, что это хорошая идея? – робко спросил Роланд.

Ребята достали из книжки-шкатулки ключ, открыли витрину и сложили все кубки и медали в одеяло, которое завязали, как мешок, и теперь тащили за собой. Металлические предметы позвякивали, ударяясь друг о друга.

– Ещё как уверена! Это отличное сокровище – лучше не придумаешь! Уж я-то в таких вещах разбираюсь. В замке, где я жила, их было навалом.

– И где же мы будем прятать наш клад?

Роланд был взволнован и не обратил внимания на то, что Шмыг упомянула за́мок.

– Лучше всего зарыть его на необитаемом острове. Здесь такие есть?

Мальчик покачал головой.

– Тогда можно закопать сокровища в лесу или спрятать в какое-нибудь дупло. Но до леса далеко идти, а сейчас так жарко…

Ребята остановились. Мешок был тяжёлый, переулок казался бесконечным. Шмыг заглянула за ближайший забор и увидела сад с прудиком.

– Гляди-ка! Маленькое море!

– Там живут Мюллеры, а они не любят детей, – возразил Роланд. – Может, лучше…

– Твой отец тоже не любит детей! – выпалила Шмыг.

– Меня любит!

– Потому что ты его хобби!

Роланд застонал.

– Нам повезло. Они куда-то уехали, – обрадовалась девочка-дух, заметив, что перед домом Мюллеров нет автомобиля. Но, встав на цыпочки и посмотрев поверх заборчика, она разочарованно протянула: – Нет, этот пруд не годится. Он совсем маленький. Наши сокровища будут оттуда торчать. Нам нужно что-то поглубже.

– Большой пруд есть в парке, недалеко отсюда, – сказал Роланд, поразмыслив. – Но, Шмыг, где бы мы ни утопили или ни закопали наш клад, мы же будем знать, где он! У нас получится самый скучный поиск сокровищ за всю историю.

Шмыг подумала и ответила:

– А мы возьмём и забудем, куда мы их дели!

– Нельзя забыть что-то нарочно.

– Ещё как можно! В этом я специалист, – улыбнулась Шмыг.

Оттилия нашла на улице пуговку для своей коллекции. Она поместит её в один из пяти больших ящиков с ячейками. Скорее всего, в тот, где хранятся жестяные пробки и другие пуговицы. Да, лучше всего туда. Оттилия везде выискивала и подбирала вещи, которые остальные считали бесполезным хламом. Её коллекция всякой всячины росла и росла.

В последнее время Оттилия только и делала, что заботилась о Страхманах. Сегодня ей для разнообразия нужно было позаботиться о себе. Сдать библиотечные книги, чтобы потом не платить штраф. Она привезла их в маленькой тележке и сложила в контейнер автоматического возврата, а потом побежала в детский отдел и вернулась оттуда с новой высоченной стопкой.

– Доброе утро, Оттилия, – сказала фрау Шнайдер, библиотекарь. Она поняла, кто это идёт к стойке выдачи, хотя лица девочки не было видно из-за книг. – Ты же знаешь, что мы можем выдать тебе за раз только десять томов!

– Да, фрау Шнайдер, вы каждый раз это говорите, – ответила стопка.

Оттилия закатила глаза, но досадовала она не на библиотекаршу, а на себя. Ей всегда очень трудно давался выбор. Сейчас она разложила все книги перед собой, ещё раз полистала их и со вздохом отодвинула несколько штук в сторонку.

Когда Оттилия наконец вышла из библиотеки с десятью книжками, Му уже ждал её перед зданием.

– Почему ты не вошёл? – спросила она.

– Тут такая же заколдованная дверь, как в супермаркете. Я предпочитаю с ними больше не связываться.

Му помог подруге погрузить книги, и они вместе потащили красненькую тележку.

– Ну? Как дела? – спросила Оттилия.

– Не особенно хорошо.

– Что насчёт Егеров?

Му грустно пожал плечами.

– Я к ним больше не пойду.

– Почему?

Его лицо потемнело.

– Не пойду, и всё. Не хочу.

– Рассказывай, Му. Не заставляй меня всё вытягивать из тебя клещами.

– Они действительно охотники, Оттилия, – мальчик-дилльдапп сглотнул. Мороз пробежал у него по коже. – У них в гостиной висит голова оленя.

Оттилия широко раскрыла глаза. Она могла себе представить, что её друг, сам наполовину олень, испытал при виде такого трофея.

– О нет! Мне ужасно жаль, Му! – сказала она, ласково дотронувшись до его руки. – Если бы я знала, я бы ни в коем случае…

– Всё нормально. Давай не будем терять время и сделаем ещё одну попытку, – по-мужски ответил Му.

Оттилия достала свой список.

– Кстати, как насчёт ребёнка из третьего дома? – спросил дилльдапп.

– В третьем доме нет никакого ребёнка. Там вообще никого нет, – ответила Оттилия уверенно. – Старая фрау Михль умерла, а после неё никто не въехал.

– Но я сам видел, что кто-то есть!

Ребята как раз проходили мимо третьего дома. Му подвёл Оттилию поближе к ограде.

– Видишь? – прошептал он. – На веранде что-то лежит. Каждый раз, когда я прохожу мимо, там бывают разные предметы: то игрушка, то маленькая лопатка… А однажды я видел, как в окне мелькнуло чьё-то лицо. Детское.

– Хм… – Оттилия задумалась. – Знаешь что? Мы испечём пирог и поприветствуем новых соседей. Помнишь гугельхупф, который я вам принесла? С него-то всё и началось…

Мальчик вздохнул.

– Что такое, Му?

– Похоже, ты сама, Оттилия, очень не хочешь быть нашей подругой. Иначе ты бы не тратила столько сил, пытаясь найти нам кого-то ещё.

Девочка помолчала, поджав губы, а потом ответила:

– Неужели ты не понимаешь? Если я выберу кого-то одного из вас, это будет несправедливо по отношению к остальным.

– Если этим одним окажусь я, то это не покажется мне несправедливым, – сказал Му и улыбнулся.

Оттилия улыбнулась в ответ.

– Ты тоже заметил?

Он кивнул.

– Ну же! Открывайте! – взволнованно сказала Вольфи.

Вытряхнув из копилки в виде косточки все свои сбережения, она сходила в супермаркет и купила подарки для Моны, Лизы и Моны-Лизы.

Девочки разорвали яркую бумагу.

– Пластиковая курица? – произнесла Мона, подняв брови.

– Плюшевая кость? – удивилась Лиза, а Мона-Лиза воскликнула:

– Теннисный мяч на резинке?

– Классные штуки, правда? Курица пищит, если на неё нажать. Косточка очень мягкая, приятная для зубов. А мячик вообще потрясающий: кидаешь его – он возвращается! – пояснила Вольфи, захлёбываясь от восторга.

– Но у нас нет собак, – сказала Лиза, озадаченно вертя свой подарок в руках.

– Я думала, вам самим понравится… – Вольфи заметила по лицам девочек, что они совсем не рады, и теперь её голос звучал разочарованно.

– Ну а я что-нибудь получу? – спросила она после паузы.

– Ты? С чего бы это?

– Почему нет, если это подарки в честь начала нашей дружбы?

– Только новая подруга должна что-то дарить, – объяснила Мона-Лиза.

– Но для меня вы тоже новые.

– Дурочка! Мы уже дружили между собой, а ты, если хочешь к нам присоединиться, должна для этого что-то сделать.

– Чем-то нас обогатить. Ведь вообще-то нам не нужна ещё одна подружка.

– Ну и чего же вы хотите? – спросила Вольфи почти в отчаянии.

– Расскажи нам тайну, – прошептала Лиза.

– Какую?

Мона-Лиза недовольно закатила глаза.

– Если бы мы знали какую, это была бы уже не тайна.

– А разве тайны вообще кому-то рассказывают? Или это то, что держат при себе? – возразила Вольфи с раздражением.

– От настоящих подруг ничего не скрывают.

– Расскажи нам про своего странного брата, – предложила Мона.

Девочка-вервольф вздрогнула и насторожилась, но карканья, к счастью, не услышала: ворона опять пропустила слово «странный» мимо ушей.

– Или про Оттилию, которая каждый день к вам ходит, – сказала Лиза.

– Или про всю вашу чудну́ю семейку, – брякнула Мона-Лиза, и Вольфи снова напряглась, но и на этот раз тревога оказалась ложной.

Девочка-вервольф закусила губу. Она поняла, в чём заключается её главная тайна: в том, кто она такая. Но если Мона, Лиза и Мона-Лиза узнают, что она оборотень, как они на это отреагируют? Бедняга совсем растерялась. Ей непременно нужно было найти друзей, и, возможно, именно сейчас выпал единственный шанс. Могла ли она его упустить?

– Ну если ты не хочешь, тогда…

– Ладно! – Вольфи выпрямилась на стуле и начала: – Я вервольф, то есть в полнолуние я превращаюсь в волчонка, а Шмыг летает, потому что она привидение. Му – наполовину олень. Мама спит в бутылочках, а отец машет волшебной палочкой и очень любит блёстки. У дедушки-лешего на шляпе живёт говорящее растение фрау Кусака. Наш чемодан тоже умеет разговаривать. Как и мебель. Ну а пёс Швабра – действительно швабра. Мы купили его в Универмаге живых вещей.

Всё это Вольфи произнесла на одном дыхании, а слушательницы, когда она закончила, на несколько секунд вообще перестали дышать. Потом они прыснули со смеху и хохотали так долго, что неудивительно, если у них заболели животы.

– Уж чего-чего, а фантазии тебе не занимать, – прохихикала Мона-Лиза и впервые посмотрела на Вольфи с одобрением.

* * *

– Итак, ты должна делать всё, что мы скажем, – пропели девочки, идя с Вольфи по улице.

– А это, собственно, почему?

– Ну ты же хочешь стать нашей подругой? – сказала Лиза не совсем дружелюбно.

– Так положено, – добавила Мона.

– Ну хорошо. Что именно я должна делать?

– Позвони в восьмой дом. Там живут братья, которые вечно на всех орут, и их голодная собака.

– И зачем же мне туда звонить?

– Это проверка на храбрость, глупенькая.

– Ну ла-а-адно, – протянула Вольфи, хотя так и не поняла, в чём смысл этой затеи.

Повертев головой и убедившись, что поблизости нет прохожих, она нажала кнопку звонка на калитке перед домом № 8 и стала ждать.

– Убегай! – прошептала Мона-Лиза, спрятавшись за забором.

– Чёрт! Она что – совсем? Чего стоит как вкопанная?

Тут дверь открылась. Большой пёс, гавкая и рыча, побежал прямо к Вольфи.

– Он её сожрёт! – ахнула Мона и закрыла лицо руками.

Но девочка-вервольф посмотрела ему в глаза и сделала едва заметное движение рукой. Пёс сначала сел, потом лёг, потом перевернулся на спину и, поскуливая, показал Вольфи брюхо.

– Тебе чего, девочка? – угрюмо спросил бородатый мужчина, показавшийся в дверях. – Годзилла? – вопросительно произнёс он и несколько раз перевёл взгляд с собаки на Вольфи. – Тебе лучше исчезнуть, малявка, пока мой пёс не встал, а то…

С хозяином произошло то же самое, что и с Годзиллой. Вольфи посмотрела сердитому бородачу в глаза, он задышал часто-часто, опустился на пол и наконец перевернулся на спину.

Мона, Лиза и Мона-Лиза не поверили своим глазам.

– Ну? – сказала Вольфи, пожав плечами. – Что теперь?

* * *

Хольгер сидел на крыше рядом с вороной.

– Видишь ли, Вороночка… Ведь я могу называть тебя Вороночкой? – начал он и, не получив ответа, продолжил: – Я просто не знаю, как мне найти друзей. Все мои ровесники просто ужасно… э… суровые и хмурые. Никто из тех, кого я встречал, не носит яркую одежду и не любит прыгать. И смеются они все вот так… – Хольгер напыжился и пробасил: – Хо-хо-хо! Поверь мне, я ко всем приглядывался. Никто мне не подходит. Или я никому не подхожу.

При последних словах фельф грустно вздохнул. Ворона раздражённо закатила глаза.