Осталась позади морозная зима. В дом Кунаватнэими все чаще заглядывало солнышко, приглашая детей поиграть и развлечься на улице.

В месяце крепкого наста у охотников закончилась заготовка мехов, у рыбаков начинался загар на реках и озерах, потому домой Юхур приходил поздно вечером. В коровнике же начинался отел, Айэви тоже задерживалась на работе. Целыми днями дети игрались с телочкой, которую перенесли домой, специально огородив для нее загончик. На улице стояли морозы, и в коровнике даже рядом с мамой Октябриной она может простудиться. С утра поят молоком из бутылочки. Бабушка помогает подогреть его, чтобы малышка не заболела. Три малыша тянутся друг к другу, беленькая телочка вытягивает шею, требуя молока, дети гладят, обнимают ее.

Теперь Кунаватнэими с рассветом будила внуков, поила чаем, дети кормили малышку Зореньку, сама она собирала узелок с едой. Дети успевали запрячь своих собак: пешком идти для них далековато. На легкие нарточки, смастеренные сыном, Кунаватнэими привязывала узелок с продуктами, чайник и три пары лыж. Дети со скоростью собачьего бега трогались в путь. За ночь морозец крепко сковал рыхлый снег. Кунаватнэими шла по утреннему насту за внуками: дети где-нибудь обязательно остановятся, ожидая бабушку.

В дневное время солнце растапливало снежный покров, и даже тропинки становились рыхлыми, потому все заботы по хозяйству Кунаватнэими старалась выполнить до обеда. Ребятишек дома одних никак не оставить, когда они рядом, душа спокойна. Дети где-то вдалеке уже свалились с нарточки и с визгом неслись вслед за собачьей упряжкой. Сейчас время заготовки утлапа и дров – работы у них с детьми много, у совхозников тоже.

Наст поскрипывал под ногами, идти было легко и удобно. Дети играли, катались на пригорках, где снег был обледеневшим. Они садились на подолы меховой одежды и с визгом скатывались вниз. Своими криками будили окрестности: лес, деревья и даже весеннее раннее солнце. С шумом оставили за собой хмурый, темный кедровник, вскоре добрались в светлую березовую рощу.

Бабушка, поговорив о чем-то с березками, начала работать. Кунаватнэими острым топором валила наземь сгорбленные от долгой жизни, почерневшие от времени старушки-березки, осину, лиственницу.

– Не от безделья мой топор касается ваших ног! Турам так повелел людям: обогреваться, предавая вас Богине огня. Молодые побеги не трогаю, здесь полно больных да старых, – тихонько разговаривала Кунаватнэими с деревьями.

Ребятишки в это время искали чаговые наросты. Отковырнув их топориком, клали в мешочек. Когда надоедало это занятие, Питлорэвие с Борькой начинали помогать бабушке: счищали со сваленных деревьев ветки да сучки. Легкие топорики им смастерил дядя Юхур. Закончив, звали бабушку:

– Бабушка, посмотри, мы отчистили дерево от всех веток!

Бабушка оставляла свой топор, спешила к детям. Полюбовавшись внуками, хвалила:

– Как чисто, аккуратно вы сумели все веточки снять, не видать никаких сучков! Я за это время кое-как дерево успела свалить!

Потом бабушка поднимала очищенную древесину, прислоняла ствол к добротной лиственнице. Теперь эта лиственница должна держать тяжелый груз на себе до самой осени. С первым снегом Юхур приедет в лес, увезет домой уже сухие дрова.

Наработавшись, набегавшись, дети грелись возле костерка, где уже закипал чайник. Бабушка доставала всякие вкусности: конфеты, печенье, лепешки. Выкладывала мясо, варку, кусочки вытопленного оленьего жира, и все дружно садились к пеньку пить ароматный чаговый чай.

Ближе к полудню солнце начинало припекать: видимо, умывшись пригоршней хрустящего снега, дневное светило так натирало свое лицо, что щеки его начинали гореть. Солнце пристально всматривалось в белые снега, а детям было больно глядеть на него вверх. От жарких лучей светила снега начинали плакать, подтаявшие снежные шапки падали с деревьев, оголяя набухающие почки.

Заготовив дрова, дети подняли собак: те отдохнули, подъели все, что осталось после людей. Бабушка отвязала от нарточек лыжи. Питлорэвие с Борькой, быстро нацепив их на ноги, убежали за упряжкой. Кунаватнэими, не торопясь, прибрав топоры за пояс, тоже встала на свои лыжи. Обратно шли по рыхлому снегу. Уж если проваливались в сугроб, выбраться было очень сложно!

– Деточки мои, об одном прошу: не спешите! Провалитесь – не смогу я вас из сугробов достать. Уж очень сейчас глубоко. Я сниму лыжи – и провалюсь, ни сама не выберусь, ни вам не смогу помочь.

И как бы детям ни хотелось бежать, они не могли ослушаться бабушку и шли осторожно. А собаки уже умчались домой.

Целую неделю ночной мороз и весеннее солнце боролись друг с другом: кто кого осилит. Бабушка с внуками за это время успели заготовить столько дров, что хватит на месяц страшных морозов. Остальные заготовят Юхур и Айэви. Они не разрешали Кунаватнэими заниматься этим, только вот привыкла она жалеть своих детей. Заодно приносила домой тальниковые черенки – до апреля надо еще утлап заготовить.

Вслед за весенними хлопотами уже и летние, теплые дни тут как тут. Питлорэвие с Борей частенько уютно устраивались на мостике саймы. С ковшиком и стеклянной баночкой в руках они ловили мальков: в речке косяками плавали крохотные рыбки! Чуть-чуть накрошив хлебца, чтобы приманить их к себе, они черпали их ковшом, а потом вместе с водой переливали в баночку. Мелких рыбок было так много, что за короткое время они наполняли банку до края. Потом дети наблюдали, как они мельтешат в тесной посуде, и выпускали обратно в речку, а иногда просто забывали об этом. Мальки к следующему дню под жарким солнышком, конечно, всплывали кверху брюшками.

Бабушка, придя однажды за водой, заметила детей за столь жестоким занятием и сказала:

– Ем! Плохим делом вы занимаетесь! Нельзя играть с водой, нельзя трогать мальков, ведь это будущая рыба, которую мы едим.

Кунаватнэими никогда не ругала внуков. Слово «ем» – «святость» – действовало на детей магически. Но речка была рядом и притягивала их своей зеркальной гладью. Освободиться от ее мощного притяжения детвора была просто не в силах!

Однажды, возвращаясь от соседской бабушки, живущей через речку, которой они отнесли бидончик молока, дети опять решили посмотреть, как плавают мальки. Две части деревни соединял большой добротный мост, сложенный из круглых бревен. По нему ходили даже запряженные в телеги лошади! Дети легли поперек высокого сооружения, наблюдая за рыбками.

Низко свесив головы с моста, крошили остатки конфет, которыми угостила бабушка-зырянка, а затем и вовсе начали плеваться в воду. Наблюдая, как от плевка рыбки разбегаются в разные стороны, а потом вновь собираются в стайки в ожидании следующей порции конфетных крошек, они громко смеялись. Увлеченные забавой, совершенно забыли о времени. В какой-то момент дети почувствовали на своих затылках чьи-то сильные руки. За неприглядным занятием их застал дядя Юхур. Он поднял племянников на ноги, неодобрительно качая головой, повел домой.

– Разве можно свешиваться с моста, к тому же плевать в воду? – возмущался дядя Юхур.

Дома он подтолкнул племянников к бабушке и рассказал ей, чем они занимались. Бабушка готовилась к обеду и сновала от печки к столу. Бросив на детей строгий взгляд, отвернулась:

– Подумайте пока, что вы неправильно сделали, почему дядя Юхур вас поругал.

Уже сидя за низким обеденным столиком, дядя Юхур весело, как бы в шутку предложил детям:

– Так красиво чай пьете из блюдечка, аппетитно! Вы в речку так красиво плевали, так, может, плюнете себе в блюдечко, да и выпьете содержимое?

Племянники, на миг оторопев, удивленно посмотрели на своего любимого дядю. Бабушка же спокойно сказала:

– Видите, как неприятно вам даже думать о том, что из оплеванной посуды можно выпить чаю? А речке было приятно, когда вы ей в лицо плевали, ее ясные глаза оплевывали?

– Как в лицо? – недоумевали дети. – Просто в воду плевали…

Теперь Питлорэвие с Борькой часто заглядывала в воду, желая увидеть лицо речки, но в ней отражались только их любопытные мордашки.

Что только они ни придумывали, чтобы обмануть хозяйку саймы и увидеть ее глаза. Делали вид, что совершенно не интересуются речкой, старались смотреть в сторону – в небеса, разглядывали цветы, а потом резко кидали взгляд в воду. Но в ее зеркальном отражении видели то облака, то свои искусанные комарами лица.

Однажды пристали к бабушке, когда она наполняла ведра прозрачной, как воздух, водой:

– Унанки! А какое лицо у речки, как выглядит? Почему мы никак не можем увидеть ее глаза? Она, наверное, обиделась на нас и не хочет показываться?

Бабушка не удивилась, задумчиво сказала:

– Речка наша очень добрая, ее глаза – это и ваши глаза. Посмотрите ей в лицо – и увидите свое. А какое ваше отражение, река сама разберется! Ее воды всегда кормили, поили нас. В ней рождается столько рыбы, сколько может съесть каждый человек. И для меня, и для вас она дает рыбу, и для мамы твоей Айэви, и для дяди Юхура, и многим-многим другим. Только ее нельзя обижать: плевать в нее, бросать мусор или прыгать и шуметь в лодке, если куда-то едешь, говорить ей обидные слова нельзя, делать ей плохо. Она может рассердиться, и в следующий раз улова у рыбака не будет. А еще река может, сильно разгневавшись, забрать человека к себе.