Новость, что Витур остался учиться, узнали все, а плакала Айэви одна.

Прошло всего несколько дней, она после работы забежала в ларек за сладостями для детей. В тот же день утром купила в совхозной конторе оленье мясо: соскучились в семье без оленины. В очереди стоял и Якур ики с мамой Щарэнсоймими. Тетушка Щарэнсоймими осведомилась у Айэви:

– Доченька, когда прибудет домой наш зять? Все одна да одна ты.

Айэви рассказала про письмо, о том, что отец Питлорэвие задержится еще на три года. Якур ики, видимо, в тот момент вспомнил о покупке племянницы в совхозе.

– Айэви, ты за оленину-то расплатись!

– Дядя! Я утром сразу в конторе расплатилась за тушу.

– Я не видел накладную на оплату за мясо. Может, ты обманываешь меня? Зарплату самую большую берешь, работаешь, не разгибая спины. Все деньги хочешь в совхозе заработать одна да еще платить не хочешь!

– Да, работаю, мне ребенка надо кормить. Вот и тружусь за двоих.

– Не надо было за первого встречного замуж идти, не сбежал бы он от тебя! А теперь одна работаешь. Если бы не брат с матерью, сейчас бы уже спину поломала!

Мать Якур ики с укоризной посмотрела на сына и промолвила:

– Зачем при всем народе племянницу оскорбляешь? Ей и так тяжело.

– А ты чего защищаешь блудницу? Вся деревня знает, как она сбежала к этому сироте-прохвосту. Этого безродного бригадир наш на ноги поднял, а он из приличных семей девушек выбирает. Ему как человеку землю охотничью выделили, от моей родовой земли участок отхватили, а он сбежал. Ну ладно три года отслужил, а теперь учиться навострился! Чему учиться сиротам? Испокон веков сироты миром кормились да на мир и работали, а тут учится! Как русские, работу хорошую хочет искать? Ишь чего захотел!

Айэви, не дожидаясь своей очереди, подошла к продавщице и протянула ей деньги:

– Возьми оплату за тушу оленя. Моей зарплаты хватит два раза заплатить за одно и то же.

Расплатившись, вновь встала в свою очередь.

– Стыдно, сыночек! Не трогай племянницу, – вступилась мама Якур ики. – Теперь каждый может ее словом обидеть. Не забывай: братья ее в обиду не дадут. Мы ведь тоже были бедны, а ее муж – всего лишь сирота. Отец Айэви не раз нам оленя выделял из своего стада, вот отрабатывал наш отец недобросовестно. Помнишь, вместо того чтобы на забойке работать, неделями святую воду пил? А свою родовую землю он продал за несколько бутылок водки Каневсаран икия.

Якур ики, что-то купив, багровый от злости, выскочил из магазина, дернул за собой мать. На улице он с кулаками набросился на старушку:

– Ты почему меня оскорбляешь принародно? Я теперь большой начальник, я председатель совхоза! А ты рассказываешь о нашей бедности.

Взбешенный хозяин Кушевата ударом сбил мать на землю и, уже лежащую, продолжал пинать ее ногами.

– Я начальник здесь, самый главный! Я самый богатый! Мне не нужны олени: у меня денег столько, что жена пачками складывает в сундук. Сколько захочу, столько и куплю оленей. Но они мне не нужны. Пусть дураки пасут свои стада! Мерзнут, каслают. А у меня все есть, я теперь все сам могу купить. Вся нищета теперь на меня работает, и оленей у них теперь нет, нет, слышишь? Все они в моем совхозе «Советский Север» на меня работают. Слышишь? Каждому оленю я хозяин, я начальник здесь каждому человеку!

Последний раз со злостью изо всех сил пнул он затихшую мать, когда-то вскормившую его своей грудью, и пошел к своему дому.

Старушка осталась лежать на земле. Она не двигалась, а может, и не хотела двигаться. Такое сотворить с матерью мог лишь зверь, но зверь помнит свою мать.

Вскоре из магазина вышла Айэви, увидела лежащую на земле Щарэнсоймими.

– Имае! Ты упала? Что с тобой случилось? – И тут она увидела кровоподтеки на лице старушки. – Имае! Кто тебя так? Кто может бить стареньких? Давай я тебя подниму и доведу до дома.

– Не надо, доченька. Полежу немного и сама пойду. А ты беги домой. Скажи маме, пусть завтра придет обмыть меня. Подземный бог решил меня прибрать к себе.

– Имае! Не на улице же тебе лежать! Я доведу тебя, потом побегу домой.

Айэви подняла совсем обмякшую старушку, довела до дома. Из сеней выскочил Якур ики, старушку приняла его жена, уложила на постель. Айэви побежала рассказать маме, что тетушка Щарэнсоймими назавтра пригласила ее к себе.

Наутро в Кушевате было шумно: умерла избитая накануне сыном Щарэнсоймими, а еще выстрелом из охотничьего ружья был убит председатель совхоза Якур ики. Убийца не скрывался, сам пришел в совхозную контору, доложил о содеянном.

– Я убил председателя совхоза, – сообщил его брат начальству. – А он убил мою маму!

После признания брат его замолчал, молчал до самого суда. Похоронили Щарэнсоймими с сыном Якур ики в один день. Брату разрешили проводить маму в последний путь. После похорон его увезли на долгих десять лет.

Семья Якур ики постепенно угасала, ушли из жизни и его сыновья.