Всегда найдутся критики и скептики, которые будут указывать, что вам под силу, а что нет…Они мотивируют вас двигаться дальше, бросить себе вызов, доказать, что они не правы.
В начале своей карьеры психолога я работала терапевтом в медицинской организации, которая ценила своих научных сотрудников больше, чем врачей-клиницистов. Последние обеспечивали уход за пациентами, а научные сотрудники и исследователи приносили деньги и гранты. Я была перегружена работой, чувствовала себя недооцененной и лишенной вдохновения. Зная об этом и желая помочь, друг сообщил мне о вакансии преподавателя в местной программе подготовки докторов психологии. В этой роли я должна была воплотить в себе несколько ипостасей: преподавателя, научного деятеля, наставника и врача-клинициста. Я работала в университете четыре дня в неделю, а на пятый день занималась частной практикой. Это не было похоже на традиционную академическую среду. Исследования поощрялись, и новым преподавателям выдавались небольшие стартовые гранты на создание лабораторий, но, в отличие от традиционных докторских программ, зарплата была фиксированной и не зависела от грантов. Когда я проходила собеседование на эту должность, произошли три вещи. Во-первых, прямо перед началом моего выступления (устной презентации о моей работе) другие преподаватели вошли в аудиторию, улыбаясь, болтая и обнимая друг друга в знак приветствия. Я никогда не видела ничего подобного в традиционной академической среде. Во-вторых, мой потенциальный начальник, фанат New York Yankees, сказал, что я могу не получить эту работу только в том случае, если буду фанаткой Red Sox. Он знал, что я из Бостона, поэтому уже начал подтрунивать надо мной. Я его обожала. В-третьих, один из преподавателей, зная, что я также планирую пройти собеседование на другую образовательную программу, пошутил: «Наша программа лучше, чем у них». А его коллега-психоаналитик, которой было известно, что я бихевиорист, подмигнула мне: «Мы здесь не опускаемся до таких примитивных методов самозащиты». Я знала, что здесь будут рады любой точке зрения.
Получив предложение, я должна была лишь согласиться на него. Это ведь не так уж и трудно, да? Я смогу реализовать себя, меня будут ценить как клинициста, я начну работать в приятной и дружественной атмосфере. Но на все попытки убедить себя в этом мой разум ответил: «Как ты собираешься помогать студентам с исследованиями, если сама плохо разбираешься в исследовательской работе? Статистика? Ты собираешься помогать студентам со статистикой? Шутишь, что ли? Как долго, по-твоему, ты сможешь притворяться преподавателем? Тебе повезет, если хоть один семестр продержишься».
Все усложнялось еще и тем, что я получила докторскую степень в одном из тех традиционных академических учебных заведений. В моей программе нас (ошибочно) убеждали, что тип университета, в котором я получила работу (в психологии он называется профессиональной школой), был низкопробным. Я считала, что мне невероятно повезло с местом, где я получила образование, ведь факультет очень рисковал, предоставив одно из всего двенадцати мест в моей группе. Я всегда считала, что это было незаслуженно. В моей голове на этот счет тоже нашлась парочка нелестных слов. «Как ты можешь даже думать о том, чтобы перейти на темную сторону? Ты подведешь всех своих бывших наставников и заставишь их пожалеть о том, что они согласились принять тебя. Ты можешь смело попрощаться со своей репутацией».
Мне предстояло принять непростое решение. С одной стороны, я могла прислушаться к своей интуиции, мудрости и ценностям, которые говорили, что это идеальная работа. С другой – я могла послушаться своего внутреннего критика и самозванку и остаться на работе в больнице. Могло показаться, что принять решение не так-то и сложно. Однако вместе с внутренним критиком и самозванкой, которые пытались защитить меня от возможного провала и разочарования, пришли также страх, неуверенность и сомнения. Не пытаться сбежать от этих чувств и потенциальных рисков, чтобы убедиться в правоте своих мыслей, оставив позади вполне стабильную зарплату, было очень рискованно.
Принятие важных решений, связанных с переменами, почти всегда сопряжено с риском. Невозможно предугадать, каким будет результат. Логично, что мысли и чувства часто становятся препятствием для стремления к цели.
К тому времени я уже около восьми лет изучала, обучала и развивала в себе психологическую гибкость. С помощью техник, которые я использовала и которым меня научили, взяла себя в руки и стала беспристрастно, но в то же время с любопытством наблюдать за своими пагубными мыслями. Я поняла, как они пытаются защитить от ошибок. Я приняла страх, сомнения и неуверенность, а затем решила не беспокоиться о результатах. Я обратила внимание на свои ценности, на то, как хотела бы реализовать себя в своей карьере. Я не желала оставаться на неинтересной работе только ради того, чтобы не подвести своего бывшего наставника. Не хотелось упускать потрясающую возможность вырасти как специалист. Я любила преподавать и даже получала за это награды.
Находясь в точке возможности, имея в запасе смелость, готовность работать и навыки (мне действительно нужно было поднатореть в работе со статистикой, но не так уж и сильно, как пытался убедить меня мой разум), я решила быть верной себе и своим ценностям, независимо от своих внутренних переживаний. Я согласилась на эту должность и не пожалела. На второй год работы даже получила награду за выдающийся вклад в развитие факультета. Когда я наконец призналась директору своей бывшей докторской программы, что перешла на «темную сторону», он был очень рад за меня. Он помнил о моих прежних наградах за преподавание и о навыках клинициста. Оказалось, что я никого не обманывала, считая себя традиционным академиком. Слава богу, я не позволила сомнениям и страху принять решение за меня.