Рабочий дневник Альберта Кэмпиона

Том 7, с. 177 и далее

ДЕЛО ПРОФИ И МОШЕННИКА

Дата: 12–16 января 1937 г.

Место: Монте-Карло и Своллоуз-холл, Саффолк, Англия.

Официальные лица: суперинтендант Станислаус Оутс и старший инспектор-детектив Бейкер, Центральный филиал отдела криминальных расследований, Скотленд-Ярд.

Личные заметки: удивительная доверчивость дам среднего возраста.

Стоит запомнить силу этого человека на случай новой встречи.

Рискнул бы он меня убить? Боюсь, что да.

Шагнув с залитой холодными лучами солнца площади Монте-Карло в теплый полумрак казино, мистер Кэмпион увидел простое добродушное женское лицо, напомнившее ему по некой смутной причине об изысканной еде.

Он с любопытством взглянул на женщину. Невысокого роста, с простой, но респектабельной внешностью, она смотрелась бы естественной частью пейзажа на любом сельском церковном празднике, но здесь, среди космополитичной вечерней толпы в пик сезона на Лазурном побережье, она выглядела столь же неуместно, как живой одуванчик в букете восковых орхидей.

Кэмпиона она не заметила, и он двинулся дальше. Выполнив обычные формальности, молодой человек вошел в большой зал, но не направился к столам, а на какое-то время остановился, наполовину скрыв свою долговязую фигуру в тени колонн. Открывшаяся перед ним картина была хорошо ему знакома, но каждый раз вызывала невольный трепет. Помимо обычного большинства туристов, богатых постоянных посетителей и горстки золотой молодежи с яхт в гавани, здесь были профессиональные игроки, серьезные люди со своими системами и, конечно же, странные и даже внушавшие страх старухи, алчно взиравшие из-под вуалей.

Однако вовсе не на них с благожелательным интересом смотрел мистер Кэмпион. Тот тут, то там он замечал в толпе знакомые лица. Его внимание привлекла седая женщина с манерами герцогини, заставив удивленно поднять брови. Он не знал, что миссис Мари Пилер, она же Эдна Мари Джеймс, она же графиня Ришан-Лизье, уже покинула Лондон.

Его интересовали и другие. За одним из столов для игры в баккара он заметил рослого мужчину с голубыми глазами и явной печатью службы на флоте, который сидел рядом с весьма симпатичной девушкой и ее отцом. Мистер Кэмпион сочувственно взглянул на отца и дочь, надеясь, что они могут позволить себе столь дорогостоящее знакомство.

Несколько минут он играл в игру «выследи жулика», прежде чем увидел Дигби Селлерса, который вразвалочку шел через зал, сунув руки в карманы и бросая из-под полуприкрытых век пытливые взгляды по сторонам. Если беспристрастно поразмыслить, решил мистер Кэмпион, его приемы были плохи даже для третьесортного мошенника. Несмотря на свою неприметную одежду, он с первого взгляда производил впечатление именно того, кем и являлся, – подозрительной, не заслуживающей ни капли доверия личности. Восхитившись его успехами в профессии со столь плотной конкуренцией, Кэмпион огляделся в поисках подельника Селлерса, наверняка его сопровождавшего.

Табби Брим был партнером Дигби Селлерса по преступному промыслу столь давно, что полиция двух континентов стала воспринимать их как неразлучную парочку. Обычно, как было известно мистеру Кэмпиону, Брим считался мозгом предприятия. В данный момент его нигде не было видно, и Кэмпиону вдруг стало не хватать солидной респектабельной фигуры с вкрадчивыми манерами и отеческой улыбкой.

Внезапно он поддался желанию внимательнее понаблюдать за мистером Селлерсом. Тихо покинув свое укрытие в тени, Кэмпион последовал за ним в вестибюль и, пройдя через двустворчатые двери, увидел, как Селлерса распекает та самая женщина с простым добродушным лицом. Ее пухлые щеки негодующе вспыхнули, и мистер Селлерс сконфуженно поспешил прочь.

– Я вас не знаю и знать не желаю, мерзкий чужак! – бросила женщина ему вслед.

Услышав ее голос и увидев румянец на щеках, мистер Кэмпион в замешательстве вспомнил, что они уже встречались. Тогда, однако, причиной румянца была жара, а вовсе не злость.

– Вы ведь Роза, если не ошибаюсь? – спросил он, подойдя.

Повернувшись, она уставилась на него.

– О… добрый день, сэр, – облегченно проговорила женщина. – Тут все совсем чужое, верно, сэр?

– Даже очень, – согласился Кэмпион и поколебался, вовремя вспомнив, что, хотя он мог бы счесть присутствие неоценимой саффолкской кухарки госпожи Маргарет Бантингворт одной в казино в Монте-Карло весьма неожиданным, вряд ли ему стоило об этом говорить без риска ее обидеть.

Роза была склонна поболтать.

– Через пять минут за мной придет Элис, – доверительно сообщила она. – Я не пошла прямо в зал, потому что там надо платить, но решила зайти в здание, чтобы потом, когда мы вернемся домой, рассказывать, где я побывала.

Мистер Кэмпион удивился еще больше:

– Элис? Горничная? Господи, она тоже здесь?

– О да, сэр. Мы все здесь, – безмятежно улыбнулась Роза. – Я, Элис, госпожа и мисс Джейн. Люси тоже могла бы поехать, если бы захотела, но она сказала, что лучше поедет в Истбурн, потому что у нее там живет тетя.

– Вот как? Кто такая Люси? – Мистер Кэмпион почувствовал, что больше не в силах скрывать удивление.

– Помощница горничной, сэр, – ответила Роза и, поколебавшись, добавила с подкрепленной двенадцатью годами безупречной службы отвагой: – Мы все остановились в отеле «Мимозита», сэр. Наверняка госпожа будет рада вас видеть, если решите заглянуть.

Всерьез охваченный любопытством, мистер Кэмпион без промедления отправился в отель «Мимозита».

Маргарет Бантингворт встретила его с распростертыми объятиями, как в прямом, так и в переносном смысле. Поднявшись из плетеного кресла на террасе с живостью, угрожавшей как стоявшей у ее пухлого локтя рюмке черносмородинового вермута, так и сидевшему прямо позади нее американцу, она приветствовала Кэмпиона будто родная мать.

– О мой дорогой мальчик! – Слова ее, как обычно, спотыкались одно о другое. – О Альберт, дорогой! Садись, выпей. Что за фантастическое место! Как, во имя всего святого, ты тут оказался?! Ну не абсурд ли? Идем в холл. Там прохладнее, мухи не столь назойливы и нет таких толп.

Солидного вида американец, единственный, кого было видно в эту пору сиесты, с легким упреком взглянул на нее, но она уже утащила мистера Кэмпиона за собой.

Маргарет – натуральная блондинка сорока пяти лет, пухлая и энергичная, – внешне походила на сельскую жительницу. Глядя на нее через столик в роскошном холле «Мимозиты», мистер Кэмпион подумал, что она так толком и не повзрослела. В ее фарфорово-голубых глазках плясал детский восторг, а кружева на пышной груди были украшены маленькими коралловыми безделушками, какие продают туристам по всему побережью.

– Восхитительно, – проговорила она. – Я всегда хотела сюда приехать, но у меня никогда не хватало денег. Мы с Морти когда-то давно говорили про Монте-Карло. Жаль, что Морти здесь нет, – добавила она, слегка нахмурившись, будто эта мысль только что пришла ей в голову. – Он бы сразу рассказал мне, что делать. Но все равно мы здесь, и счета оплачены до конца недели, так что, думаю, все в порядке. До чего же я рада тебя видеть!

Мистер Кэмпион моргнул. Он всегда считал, что покойный Бантингворт носил имя Джордж, но, достаточно хорошо зная Маргарет, понимал, что она с легкостью могла переименовать мужа в собственных мыслях или с тем же успехом говорить о герое последнего понравившегося ей романа. Его, однако, встревожило упоминание о неких трудностях. Маргарет была не из тех, кто с легкостью мог найти выход из затруднительного положения.

– Что случилось? – спросил он. – Внезапно разбогатела?

– О нет, все не столь радужно. – Голубые глаза на мгновение погрустнели и тут же снова вспыхнули. – Я сдала внаем дом, мой дорогой, – за хорошую цену.

Мистер Кэмпион попытался скрыть замешательство.

– Не Своллоуз-холл? – невольно вырвалось у него.

– Это единственный дом, который у меня есть, мой милый, – рассмеялась она. – Он дорог мне как память, но зимой в нем жутко холодно, и, конечно же, на мили вокруг нет никакого жилья. К тому же он нуждается в ремонте, так сказать, в модернизации: вода, свет, центральное отопление и все такое. Так что я была только рада, когда те люди его у меня забрали. Они дали мне сто пятьдесят фунтов аванса и пообещали еще сто пятьдесят в конце недели. Я сразу же согласилась. А ты бы нет?

Кэмпион уставился на нее из-за очков в роговой оправе.

– Триста фунтов? – еле слышно проговорил он. – Ты продала дом?

– Нет, только сдала внаем. – Маргарет лучезарно улыбнулась. – На три месяца за двадцать пять фунтов в неделю. Разве плохо?

– Невероятно, – прямо заявил ее гость. – Тебе следовало бы быть главой министерства торговли. И никакого обмана?

– Ну… Вообще-то, остальное мне пока не заплатили и задерживают деньги уже неделю, – с серьезным видом проговорила миссис Бантингворт. – Жаль, что нет Морти. Он бы подсказал, какую телеграмму послать.

Мистер Кэмпион был по-прежнему озадачен.

– Не сочти за невежливость, – сказал он, – но в вашей части Саффолка аренда обычно стоит дешево, так ведь?

– Знаю, – улыбнулась миссис Бантингворт. – И это самое восхитительное. Те люди просто явились откуда ни возьмись и предложили деньги. Они настояли, чтобы я взяла отпуск, и сказали, что им не нужен никто из слуг, а когда я задумалась, куда бы мне поехать, они вдруг посоветовали мне взять номер в отеле, который они забронировали, но не могут им воспользоваться. Идея выглядела несколько дикой, но Роза и Элис работают у меня много лет, и у них ни разу в жизни не было приличного отпуска, так что я вдруг решила – почему бы и нет? И вот мы все здесь.

– Погоди, – пробормотал мистер Кэмпион, приходя в замешательство. – Кто забронировал отель? Кто не мог им воспользоваться?

– Естественно, те, кто снял дом, – спокойно ответила миссис Бантингворт. – Миссис Сакрет и ее муж. Его я не видела. Мы с ней договорились обо всем сами.

После долгой паузы она вдруг подняла взгляд, ставший из обычно глуповатого неожиданно проницательным.

– Тебе не кажется, что все это слегка дурно пахнет? – спросила она. – Мне теперь кажется, хотя, если честно, я стараюсь об этом не думать. Миссис Сакрет – на вид такая приятная женщина, богатая и дружелюбная. А я была уже сыта по горло. Содержание дома пожирает мои доходы, и радости от него мало. Там ужасно холодно и невероятно скучно. Так что я согласилась на их предложение и так обрадовалась, что у меня не было времени как следует подумать, пока я не оказалась здесь. Мы приехали через неделю после того, как она увидела дом, и теперь я начинаю сомневаться. Разве не странно, что кому-то хочется похоронить себя в Своллоуз-холле посреди зимы? Жаль, что со мной нет Морти…

– Но полторы сотни ты все-таки получила, – постарался ее утешить мистер Кэмпион.

Маргарет посмотрела ему в глаза.

– Как по мне, это как раз самое подозрительное, – заметила она, озвучив его собственное личное мнение. – Ты даже не представляешь, как я беспокоилась. В доме, само собой, нет ничего ценного, ничего такого, что они могли бы украсть, и там нет никаких спрятанных сокровищ или вроде того. Альберт, ты постоянно имеешь дело с полицией. Если кто-то и может мне помочь, так это ты. Если это нечестные люди, что им могло понадобиться в Своллоуз-холле?

Мистер Кэмпион молчал. Перед его мысленным взором вновь возник большой неопрятный дом эпохи Тюдоров, стоявший среди деревьев в трех милях от ближайшего селения. Он представил себе этот дом зимой – холодный и продуваемый сквозняками, освещенный парафиновыми лампами.

– Одному Богу ведомо, – пожал плечами Кэмпион, беспомощно посмотрев на Маргарет.

– Мне не следовало его сдавать, – нахмурилась она. – Но они очень этого хотели. Сперва я с ходу отказалась, но не могла от них избавиться. Женщина заявила, что дом пришелся ей по душе, и предлагала все больше и больше денег, пока мне просто не пришлось их взять. Что мне делать? Я так далеко.

– Я возвращаюсь домой. – Мистер Кэмпион улыбнулся. – Я был в круизе с друзьями и сошел с яхты в Сан-Ремо. Утром у меня самолет из Марселя. Постараюсь кое-что для тебя разведать, хорошо?

На лице Маргарет отразилось искреннее облегчение.

– О, если бы у тебя получилось, дорогой! Ты такой ужасно умный, Альберт. Ты единственный из всех, кого я знаю, кроме Морти, кто всегда находит выход из сложных ситуаций. Помнишь, как ты чудесно справился, когда протекла крыша?

Мистер Кэмпион скромно проигнорировал похвалу.

– Послушай, – спросил он, – а как выглядит эта миссис Сакрет?

Маргарет задумалась.

– Довольно приятная женщина, – ответила она. – Примерно моего возраста, невысокая, загорелая и изящная, с небольшой челкой.

Кэмпион озадаченно взглянул на собеседницу.

– Она, случайно, слегка не косит на один глаз, что, впрочем, нисколько ее не портит? – тихо спросил он.

Миссис Бантингворт уставилась на него:

– Откуда ты знаешь?

Кэмпион молчал. Похоже, сейчас в Своллоуз-холле была не кто иная, как Дороти Доусон. Раньше она выдавала себя за миссис Табби Брим, а напарник Табби Брима, Дигби Селлерс, следил за горничной Маргарет Бантингворт здесь, в Монте-Карло. И все это весьма немало значило.

Маргарет проводила его до дверей отеля.

– Самое странное – что, ради всего святого, могут делать эти Сакреты в Своллоуз-холле, если они жулики? – спросила она, прощаясь. – На что они в конечном счете рассчитывают?

– Вот именно – на что? – повторил мистер Кэмпион и собственно с целью прояснить данный вопрос отправился на следующее утро после возвращения домой в Скотленд-Ярд.

Суперинтендант Станислаус Оутс встретил его в приподнятом настроении и со скрытой симпатией.

– Селлерс и Брим? – переспросил он, откидываясь на спинку жесткого стула за идеально чистым столом. – Мошенники? Бейкер – вот кто тебе нужен. Сейчас его позовем.

Оутс поговорил по местному телефону и улыбнулся гостю.

– Смотрю, ты постоянно в последнее время чем-то занят, – заметил он. – Похоже, все твои друзья рано или поздно попадают в переплет. Ты что, специально их выбираешь или простофили сами к тебе тянутся?

– Ни то ни другое. Просто я считаю, что обязан им помочь. Простофиль на свете не меньше, чем жуликов, да ты и сам это знаешь.

– Угу, только мне за это платят, – отозвался суперинтендант и повернулся в сторону вошедшего полицейского. – Привет, Бейкер, это мистер Кэмпион. Занимается расследованием из любви к искусству.

Инспектор Бейкер, коренастый молодой человек с серьезным взглядом, сурово посмотрел на Кэмпиона, но охотно согласился помочь.

– Думаю, те двое разделились, – сказал он, взглянув на машинописный листок у себя в руке. – Селлерс две недели назад вернулся из Канады и покинул страну три дня спустя. Брим последние полгода жил в Лондоне в квартире на Мэйда-Вэйл. С ним была та женщина, Доусон. Мы, естественно, вели за ними обычную слежку, и один из наших людей около месяца назад решил, будто они что-то затевают, но клиент не стал делать глупостей, и ничего не обнаружилось. Теперь они оба исчезли, и, боюсь, мы их потеряли. Как мне кажется, они слишком забеспокоились. Брим любит комфорт, и обычно ему требуется небольшой капитал для поддержания имиджа. Похоже, начали заканчиваться средства.

Мистер Кэмпион изложил свой небольшой запас сведений об этой парочке, и двое полицейских внимательно его выслушали.

– Уединенный дом? – уточнил суперинтендант. – Уединенный и большой?

– Вне всякого сомнения, уединенный и достаточно большой, но не слишком подходит для жилья зимой, – сообщил мистер Кэмпион. – Ванну приходится наполнять из кухонного бойлера.

– Но все же в свое время это был неплохой дом? – уточнил инспектор Бейкер. – И чего-то стоил?

Кэмпион все еще был озадачен.

– Да, – кивнул он. – Цены на недвижимость в тех краях, конечно, упали, но в его лучшие времена, лет сорок-пятьдесят назад, за него можно было бы выручить десять-пятнадцать тысяч фунтов. Но я все равно не понимаю…

– Похоже, опять «старый дом». – Инспектор взглянул на своего начальника.

– Очень даже похоже, – задумчиво проговорил Оутс. – Селлерс! – вдруг воскликнул он. – Селлерс, естественно, познакомился с тем простофилей на корабле, когда возвращался домой из Канады. Он, Брим и Дороти, вероятно, собирались провести весь сезон в Монте-Карло, но по возвращении у него уже готов был план, который появился на корабле. Брим и Дороти обработали миссис Бантингворт, сплавив ее в уже забронированный ими отель, поскольку не были уверены, что смогут от нее избавиться иным способом. Селлерс последовал, чтобы держать ее под наблюдением, – в доме он, естественно, появиться не мог, в то время как Брим и Дороти сейчас там и, полагаю, развернулись вовсю. Вот, собственно, и все.

Мистер Кэмпион откинулся на спинку стула, вытянув перед собой длинные худые ноги.

– Все это очень интересно, – спокойно заметил он, – но я никак не пойму, что вы имеете в виду под «старым домом»?

– Господи, наконец-то он хоть чего-то не знает. – Скорбное лицо суперинтенданта вдруг просияло. – Скажите ему, Бейкер. Хочу на него посмотреть.

Инспектор устремил на гостя ледяной взгляд.

– Видите ли, мистер Кэмпион, – начал он, – время от времени какой-нибудь житель колоний, у которого неплохо идут дела, возвращается в страну с намерением купить за любую цену свой старый дом. Иногда он по глупости начинает болтать об этом на корабле, и умный жулик может выманить у него все подробности. За время путешествия жулик обычно успевает оценить потенциальную жертву и решить, стоит ли игра свеч. Если да, он находит сообщника, чтобы завладеть домом. Иногда они покупают его задешево, иногда просто снимают. Так или иначе, дом оказывается у них в руках, а потом, поскольку они всегда тщательно выбирают по-настоящему богатого человека, они подбивают его на сделку и получают куш. Если бы они купили дом, это, конечно, не преступление, но в данном случае, если они его просто сняли, они нарываются на обвинение в подделке документов на право собственности и бог знает на что еще.

Мистер Кэмпион продолжал молчать, и суперинтендант рассмеялся:

– Он, похоже, размышляет о порочности и изобретательности этого пройдохи. Меня это порой самого удивляет. Тебе лучше было бы обратиться в полицию графства, мой мальчик. Они, естественно, ничего не могут сделать, пока жертва не заплатит реальные деньги, но Брима и Дороти рано или поздно поймают – либо они, либо мы. Что ж, надеюсь, мы доставили тебе удовольствие. Есть еще что-нибудь, что тебе хотелось бы знать?

– Да, – спокойно кивнул Кэмпион. – Пожалуй, есть. Вы, конечно же, правы, но есть одно, чего я все равно никак не пойму. Как-нибудь расскажу. Благодарю за лекцию. Весьма поучительно. Увидимся, когда вернусь.

– Ох, Кэмпион… – бросил ему вслед Оутс, когда тот был уже у двери, и стало ясно, что он вовсе не шутит. – Будь осторожнее с Бримом. Когда этот жулик загнан в угол, от него можно ждать любых мерзостей.

– Дорогой мой, – улыбнулся Кэмпион, – я ничто так не берегу, как свою драгоценную шкуру.

– Если бы… – буркнул Оутс. – В любом случае не говори потом, что я тебя не предупреждал. Пока.

Мистер Кэмпион вернулся в свою квартиру, где ему пришлось потратить время на неожиданного гостя. Последующий день тоже принес неизбежные задержки, и лишь ближе к вечеру третьего дня после своего возвращения он остановил свою большую четырехлитровую «лагонду» на заросшей подъездной дорожке Своллоуз-холла.

Длинный и низкий, наполовину деревянный дом, летом изящно оплетенный розами, в середине января выглядел неухоженным и обветшалым. Миниатюрный парк производил впечатление заброшенного, железная ограда во многих местах погнулась, длинная нескошенная трава пожелтела.

Пока Кэмпион медленно шел по замшелой дорожке, ему показалось, будто в одном из нижних окон вернулась на место откинутая занавеска. На его звонок также ответили с подозрительной быстротой, и, когда открылась дверь, он увидел перед собой Дороти Доусон собственной персоной.

Одета она была вполне соответственно: в хорошее, но слегка потертое сельское платье, макияж практически отсутствовал. Женщина взглянула на него, и он заметил, как блеснули ее глаза. Несомненно, она ожидала увидеть вовсе не Кэмпиона, но понять, узнала ли она его, было невозможно. Взгляд ее оставался вежливым, и в нем застыл немой вопрос.

– Могу я видеть мистера Сакрета? – спросил Кэмпион.

– Да. Не хотите войти? – очень тихо ответила она. – Я позову мужа.

Она проворно препроводила его в обветшалую гостиную Маргарет. Мистер Кэмпион слегка удивился. Хотя она внешне никак не проявляла спешки, все произошло с невероятной скоростью, и он вдруг сообразил, что никогда прежде не входил в какой-либо дом со столь небольшой задержкой. Он взглянул на часы. Было без одной минуты три.

В следующую секунду послышались быстрые шаги по каменным плитам коридора, с легким звоном портьерных колец распахнулась дверь, и в комнату поспешно вошел Табби Брим. На его круглом белом лице играла самодовольная благожелательная улыбка. Опрятный черный костюм и седые волосы, гладко зачесанные по обе стороны от проходившего через центр головы пробора, придавали ему сходство с мирянином-проповедником.

С притворным удивлением Брим остановился на пороге.

– Чтоб мне провалиться, если это не мистер Кэмпион, – проговорил он. – Любопытный и дружелюбный мистер Кэмпион. Моя дражайшая супруга сказала, что ей вроде бы почудилось, но точно она не уверена. Господи, до чего же жаль, что вы выбрали именно этот момент, чтобы к нам заглянуть!

У него был низкий, с хрипотцой голос, и все время, пока он говорил, его маленькие глазки бросали быстрые взгляды то в окно, то на лицо гостя. Он был ниже ростом, чем Кэмпион, но с мощными плечами и бычьей шеей.

– До чего же жаль, – повторил он. – Столь неудачное время. Послушайте, вы ведь не имеете никакого отношения к полиции, мистер Кэмпион? Всего лишь дилетант, если можно так выразиться.

Мистер Кэмпион пожал плечами.

– Я старый друг миссис Бантингворт, – начал он. – Это единственная причина, по которой я здесь.

– Господи! – Глаза Брима округлились. – Господи, до чего же интересно! Вы давно ее знаете, мистер Кэмпион?

– С детства.

– Тридцать с лишним лет? – Брим потер пухлые ладони. – Какая жалость! Воистину, не может быть ничего печальнее. Вам нельзя доверять, а у нас крайне мало времени. Собственно… – Он потянул за цепочку карманных часов. – Времени на самом деле вообще нет. Осталась одна минута. Руки вверх, мистер Кэмпион.

Это был новый трюк, который, как почувствовал мистер Кэмпион, мог в немалой степени пополнить копилку его знаний. В пухлой белой руке словно ниоткуда возник зловещего вида короткоствольный кольт, и цепочка безвольно повисла.

– Ты совершаешь большую ошибку, Брим, – начал Кэмпион, но тот его прервал:

– Поднимите руки. Время не терпит. Поднимите руки.

Мистеру Кэмпиону ничего не оставалось, кроме как это сделать.

– Повернитесь кругом, пожалуйста. – В самодовольном голосе Брима прозвучали неожиданно жесткие нотки. – Боюсь, я не могу оставить вас в гостиной. Мы ждем важного гостя, который должен прибыть в три часа. Дороти, дорогая…

Мистер Кэмпион в очередной раз укрепился во мнении, что женщины тоже на что-то годны. Он не слышал, как в комнату вошла Дороти Доусон, но, чувствуя приставленное между его лопаток дуло кольта, был вынужден позволить ей связать ему запястья за спиной. Мягкие веревки жестоко врезались в плоть, и он сразу же понял, что тут поработал специалист. Ему даже захотелось сделать ей комплимент.

– Без разговоров, пожалуйста. – Брим дышал Кэмпиону в затылок, чуть сильнее прижимая к его спине дуло револьвера. – Сюда, прошу вас. В кладовую с корзинами. Боюсь, там тесно и сыро, мистер Кэмпион, но вас, знаете ли, никто сюда не звал. Побыстрее, пожалуйста.

Кэмпион позволил запихнуть себя в чулан в другом конце коридора, где Маргарет хранила свои садовые корзины. Там было сыро и воняло мышами.

Едва нога связанного по рукам молодого человека коснулась кирпичного пола, Брим прыгнул на него сзади. Не ожидавший подобной атаки и не имевший возможности защититься, Кэмпион рухнул как подкошенный. Он попытался дать пинка, но, получив удар рукояткой пистолета за ухом, лишился чувств.

Когда несколько минут спустя он пришел в себя, его лодыжки были столь же крепко связаны, а рот забит скомканной бумагой, которую удерживал душивший его носовой платок.

– Табби, он здесь, – донесся из-за открытой двери в коридор голос женщины, а затем послышался ответ Брима:

– Впусти его, дорогая. Я только приведу себя в порядок. До чего же неудачное время выбрал этот дурак для своего визита!

Дверь чулана закрылась, в замке мягко повернулся ключ, и Кэмпион услышал удаляющиеся шаги. Молодой человек лежал не шевелясь. Последствия удара пока не прошли, и он не осмеливался испытать свои путы на прочность, пока не убедился, что к нему полностью вернулась способность соображать.

Тем временем происходило немало интересного. Он услышал, как в конце коридора открылась входная дверь. Ему даже не приходилось напрягать слух – новоприбывший изо всех сил пытался говорить тише, но каждый раз терпел неудачу, и его голос, явно принадлежавший привыкшему отдавать команды на плацу военному, эхом разносился по старому дому, заставляя звенеть стекла.

– Миссис Сакрет? Получили мое письмо? Весьма любезно с вашей стороны. Только что вернулся, знаете ли. Естественно, не терпится снова увидеть свой старый дом. Все так же, все так же… Ни единый камешек не изменился, слава богу.

В этот момент незнакомец, судя по всему, высморкался, и, несмотря на острый дискомфорт, в котором пребывал мистер Кэмпион, он широко раскрыл глаза и насторожил уши. Подобный тип англичанина невозможно было воспроизвести – лишь создать неубедительную карикатуру. Кэмпион пожалел, что не может увидеть простака из колоний, которого подцепил Дигби Селлерс, поскольку, судя по голосу, тот был вполне настоящим, и в его мозгу вновь всплыл тот самый вопрос, который озадачивал его с тех пор, как он побывал у суперинтенданта, и который привел его в Своллоуз-холл, став причиной нынешнего затруднительного положения.

Тем временем по дому, судя по всему, проводилась экскурсия. Время от времени раздавался зычный голос гостя, перемежавшийся тихим бормотанием женщины и не столь частыми вкрадчивыми репликами Брима.

Новоприбывший постоянно твердил об одном и том же:

– Ничего не изменилось, ничего не изменилось. Я здесь когда-то играл, знаете ли. Счастливые денечки: юность… детство… Боюсь, я кажусь вам полным идиотом. Но до чего же трогательно, знаете ли, до чего же трогательно…

В чулане с корзинами мистер Кэмпион сражался со своими путами. Руки и ноги онемели, кляп душил. Он страдал от боли и злости. Даже попытки произвести хоть какой-то шум оказались тщетны, поскольку он не только не мог пошевелиться, но и чувствовал себя слабым и беспомощным из-за последствий удара, плюс добавилась нехватка воздуха.

Тем временем компания, похоже, переместилась в сад. Голос гостя, приглушенный, но вполне слышимый, пробивался сквозь стены из дранки и штукатурки. Кэмпион разобрал несколько обрывочных фраз:

– …остановился в Ипсвиче на пару дней… Надо все обдумать, знаете ли… куча денег… нужен ремонт… Кому принадлежал дом до вас, не знаете?.. Что?.. Господи помилуй!

Последовала долгая пауза, нарушаемая лишь крайне мерзкими скребущими звуками в стенной панели возле левого уха Кэмпиона. Негромко обругав назойливую тварь, он закрыл глаза.

В себя он снова пришел почти час спустя, когда дверь осторожно приоткрылась, и он увидел в слабом свете коридора очертания головы и широких плеч.

– Пожалуй, теперь можно заняться и другим нашим гостем, дорогая моя Дороти, – донесся до него вкрадчивый голос Брима, в котором слышались нетерпеливые нотки. – Ну как, мистер Кэмпион, надеюсь, вам было удобно?

Он мягко шагнул в чулан, умудрившись с силой вогнать каблук в руку Кэмпиона. Тот заставил себя не подать виду, за что был вознагражден.

– Дороти, – резко бросил Брим, – иди сюда. Принеси свет.

– Что случилось? Что случилось? Ты его не убил?

– Ну это выглядело бы крайне некрасиво, дитя мое. Он ведь старый друг полиции. – В его голосе послышалась усмешка, но отнюдь не веселая.

– Ох, только не это. – Женщина, похоже, была всерьез напугана. – Ты такой жестокий. И вовсе незачем было его бить по голове. Если ты его убил…

– Помолчи, дорогая. Помоги мне его отсюда вытащить. Все в порядке, он жив.

Вместе они выволокли молодого человека в коридор. Брим склонился над ним и выдернул изо рта кляп. Женщина принесла стакан воды. Мистер Кэмпион выпил и слабо ее поблагодарил.

Услышав его голос, Брим усмехнулся.

– Уже лучше, уже лучше, – проговорил он, приглаживая борта пиджака большими влажными ладонями. – Слишком неудачно вышло. Не люблю никому доставлять подобных неудобств, особенно гостю. Но это исключительно ваша вина, что вы выбрали столь неподходящий момент. Поверьте мне, мой юный друг, если бы вы явились в любое другое время, вообще в любое, все было бы совсем иначе. Но так уж получилось, что вы поставили меня в крайне неловкое положение. Даже не знаю, что с вами делать. Если бы только вам можно было чуть больше доверять… – Он замолчал и, с сожалением вздохнув, взглянул на свою жертву с печальной улыбкой на белом круглом лице. – Как ваши запястья? – спросил он. – Болят? Боюсь, что да. Господи, до чего же неловко получилось! Возможно, вам придется еще на какое-то время здесь остаться. Не знаю, что еще я могу сделать – а ты, дорогая Дороти? Поскольку он неосмотрительно влез в мое… гм… деловое предприятие, боюсь, ему придется остаться здесь до завершения проекта. Видите ли, мистер Кэмпион, если я вас отпущу, вы можете с легкостью испортить всю мою прекрасную работу.

Кэмпион страдальчески поморщился.

– Надеюсь, вашему гостю понравился его старый дом, – язвительно заметил он.

– О да, еще как! – В круглых глазках мелькнули проницательные искорки. – Вы его слышали, да? У него довольно-таки громкий голос, не так ли? Боюсь, что вы могли его слышать. Что ж, это практически решает дело. Вам определенно придется провести у нас день-другой. Иного выхода я не вижу. – Брим немного помолчал, задумчиво глядя на Кэмпиона. – Да, ему в самом деле очень понравилось, – наконец продолжил мошенник все тем же добродушно-вкрадчивым тоном, не исчезавшим в течение всего их разговора. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что он прямо-таки влюбился в этот дом. Воистину обаятельный человек, мистер Кэмпион! Вас бы тронуло до глубины души, если бы видели, как вспыхивали его глаза! Думаю, утром мы получим от него предложение. Искренне на это надеюсь. Когда я сказал ему, что собирался вырубить деревья и сменить фасад, он, похоже, сильно встревожился.

– Полагаю, он не пытался одолжить у вас десятку? – пробормотал мистер Кэмпион, открыв глаза.

– Нет. – Брим удивленно поднял брови, и улыбка на мгновение исчезла с его лица. – Нет, не пытался. Вряд ли он из таких людей. Как жаль, что вы не могли познакомиться.

Мистер Кэмпион рассмеялся. Несмотря на усталость и боль, веселье его было неподдельным.

– Брим, – еле слышно проговорил он, – есть хоть одна причина, по которой я должен помогать тебе решать твои грязные делишки? Тебе всегда не хватало мозгов, и теперь, черт побери, ты вполне заслужил то, что тебя ждет.

Последовала долгая пауза. Кэмпион лежал не шевелясь, с закрытыми глазами. Брим придвинул стул и сел. Внешне он оставался невозмутим, хотя явно что-то подозревал, как свойственно любому жулику.

– Мистер Кэмпион, зачем вы на самом деле сюда явились? – тихо спросил он.

– С миссией милосердия. – Слабый голос Кэмпиона был полон презрения. – Неверно понятой, как и большинство актов чистой благотворительности. Можешь пойти и повеситься, Брим, прежде чем я тебе помогу. Скорее всего, ты так и поступишь, если это не сделает за тебя государство.

– Может, все-таки объяснитесь? – все так же мягко поинтересовался Брим. – Моя жена сейчас в дальних комнатах. Упоминаю об этом, поскольку женщины порой легко ранимы, и вы могли бы подумать, что в ее присутствии я не решаюсь заставить вас говорить.

Он начал отбивать медленную чечетку каблуком на берцовой кости пленника.

– С чего, по-твоему, я сюда приехал? – В голосе Кэмпиона звучал вполне убедительный праведный гнев. – Думаешь, мне нужна твоя жалкая драная шкура? Это работа для полиции. Я пришел с вполне дружескими намерениями. У меня имелась полезная информация, которая сэкономила бы тебе время и деньги, а поскольку ты оказался в доме моей подруги и после раскрытия всех карт мог бы выместить свой вполне естественный гнев на самом доме, я намеревался дать тебе дружеский совет. Но вместо того чтобы меня выслушать, как подобает здравомыслящему человеку, ты устроил какую-то дурь. Подумай как следует, Брим.

– Но, мистер Кэмпион, вы не оставили мне выбора. – Во вкрадчивом голосе появились сомневающиеся нотки, и лежавший на полу Кэмпион тут же воспользовался своим преимуществом.

– К черту выбор! – весело бросил он. – Ты настолько боялся, что появится твой птенчик и обнаружит меня, что у тебя не выдержали нервы. Если бы ты подумал об очевидном, возможно, до тебя бы дошло, что, если бы у меня имелись враждебные намерения, мне достаточно было бы обратиться в полицию графства, которая бы дождалась, пока ты не совершишь что-нибудь такое, за что тебя можно будет привлечь, и явилась бы в нужный момент, чтобы арестовать тебя как положено.

– Но, мистер Кэмпион, подумайте сами, – с несчастным видом проговорил Брим. – Предположим, вы зашли сюда случайно…

Кэмпион попытался пошевелиться.

– Разве этот дом похож на тот, куда кто-нибудь мог зайти случайно? – спросил он. – Миссис Бантингворт сейчас на юге Франции. Я расстался с ней три дня назад. Когда она описала мне твою жену, я сразу же ее узнал, а когда я пришел на следующее утро в Скотленд-Ярд, мне любезно объяснили, какую игру ты, скорее всего, ведешь. И потому, поскольку я знал кое-что такое, чего не знал ты, я в дружеском расположении духа рысью помчался сюда, вместо того чтобы пойти в полицию. Но теперь, можешь мне поверить, мое дружеское расположение полностью испарилось, так что можешь сидеть тут и ждать неминуемой расплаты.

– Мистер Кэмпион… – От добродушных манер, тщательно соответствующих костюму Брима, не осталось и следа. Он все еще оставался настороже, но взгляд его был полон тревоги. – Мне становится очень интересно…

– Вполне вероятно, но я страдаю от боли, – возразила его жертва. – У меня содраны запястья, и меня распирает от злости. Если у тебя осталась хоть капля благоразумия, развяжи меня. В конце концов, у тебя есть револьвер, а у меня нет.

Похоже, жулик счел просьбу вполне разумной. Осторожно перерезав веревки, он отступил на шаг.

– Лодыжки, пожалуй, трогать не стану, если вы не против. Я не настолько ловок, как прежде, и я не могу вам доверять.

С трудом сев, Кэмпион потер израненные запястья. Его светлые волосы были растрепаны, бледные глаза полны гнева.

– И что ты теперь собираешься делать? – спросил он. – За нападение, знаешь ли, грозит немалый срок, а за покушение на убийство – тем более.

Брим вздрогнул.

– Врешь, – тихо проговорил он.

– Да брось, – раздраженно отозвался Кэмпион. – Можно подумать, есть хоть какое-то иное разумное объяснение, почему я вообще сюда пришел. Разве я не сказал тебе очевидную истину? Разве я не вел себя так же, как любой другой разумный человек в подобных обстоятельствах? Это ты потерял голову и заработал себе неприятностей по уши. Однако окажу тебе еще одну любезность, просто чтобы доказать, насколько хорошего мнения я о тебе был. Я говорил тебе, что знал миссис Бантингворт всю свою жизнь, но не упомянул о том, что знал также ее отца и мать, которые жили в этом доме до самой своей смерти, после чего его пришлось выставить на продажу. Как я понимаю, его купил муж миссис Бантингворт. Соображаешь, к чему я клоню?

Тобби Брим выпрямился на стуле, и его пухлое лицо побледнело еще больше.

– Да, мистер Кэмпион, продолжайте.

– Миссис Бантингворт была единственной дочерью своих родителей, – все с той же усталой злостью продолжал Кэмпион. – Так что шумный джентльмен средних лет, который примчался сюда, разглагольствуя о своем старом доме, – на самом деле фальшивка, несчастный мой друг. Он всего лишь такой же жулик, как и ты, – с взятыми в кредит деньгами, поддельным чеком, или на чем там он еще специализируется. По сути, он обвел тебя вокруг пальца. Можешь меня поблагодарить.

На скулах Брима проступили желваки.

– Но Селлерс… – начал он.

– Я видел Селлерса в Монте-Карло, – презрительно бросил мистер Кэмпион, – и, поверь мне, ему даже наивную девочку не обмануть. Все наоборот – твой приятель из колоний увидел Селлерса на корабле, признал в нем богатого дурачка и разыграл перед ним простофилю, надеясь помериться умом с тобой, когда придет время. Лучше смирись.

Брим поднялся на ноги и медленно прошелся по комнате. Тяжелые плечи и короткие мощные руки придавали ему внушительный вид. Ясно было, что он сосредоточенно размышляет над аргументами Кэмпиона, и те выглядят для него достаточно убедительными, сколь бы неприятными они ни были.

– Даже не пытайтесь, Кэмпион! – внезапно развернувшись, резко произнес он.

Молодой человек отдернул руки от пут на лодыжках, уставившись в дуло маленького кольта.

– Ладно. – Он пожал плечами. – Но, честно говоря, я не вижу в этом никакого смысла. Что, собственно, в свете всех имеющихся фактов ты намерен делать?

– Выяснить, правы ли вы.

– А когда окажется, что я прав?

Брим неприятно рассмеялся, и мистер Кэмпион, хотя и не был трусом, почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Тогда, естественно, я не стану больше впустую тратить время, – ответил он. – Мы уберемся отсюда. Увы, я не верю, что вы перестанете лезть в мои дела, так что, естественно, вам придется остаться. Знаю, в доме холодно, но вы человек крепкий. Думаю, вы еще будете живы, когда вас найдут.

Мистер Кэмпион недоверчиво посмотрел на него.

– Но это же чистой воды самоубийство, – проговорил он. – В Скотленд-Ярде знают, что я поехал сюда из-за тебя. Если я умру, тебя повесят, Брим.

Человек в аккуратном черном костюме развел руками.

– Придется рискнуть, – сказал он. – Могу сказать женщине из поселка, чтобы в понедельник пришла сюда прибраться. Если она не подведет… Что ж, вам придется провести здесь всего четыре дня.

Кэмпион с трудом сел, уставившись на него. В его бледных глазах возник страх, который заставил Брима улыбнуться.

– Моя дорогая женушка говорит, что в кухне завелись крысы, – начал он. – Естественно, они станут искать тепла рядом с вами, но это вполне компанейские зверюшки, когда не голодны. – Голос его снова изменился, и ярость, которую он пытался скрывать, на мгновение прорвалась наружу. – Если вы правы, надеюсь, они за вас примутся. Эй, для вас это что, уже чересчур?

Глаза мистера Кэмпиона закрылись, и он, пошатнувшись, рухнул на камни, побледнев и приоткрыв рот. Брим осторожно подошел и пнул неподвижное тело под ребра. Оно безвольно перекатилось на бок, и Брим рассмеялся.

Убрав револьвер в карман, он наклонился, чтобы приподнять веко жертвы. Из-за его габаритов ему пришлось опуститься на колени, и, когда его тело качнулось вперед, к нему неслышно протянулась рука, и длинные пальцы мистера Кэмпиона перехватили маленький револьвер.

– Отойди назад. Закричишь – пристрелю.

Энергичный голос застиг Брима врасплох не в меньшей степени, чем внезапное движение его противника, который нацелил на него оружие. Он метнулся назад, и Кэмпион со зловещей улыбкой взглянул на его прижавшуюся к противоположной стене фигуру.

– Естественно, нет ни одной разумной причины, по которой мне не следовало бы тебя прикончить, – дружелюбно заметил он. – У меня законное право на самооборону, так что тут я опережаю тебя на одно очко. Подними руки и отойди подальше от того колокольчика.

Брим не колеблясь повиновался. Лицо его позеленело.

– Это все ваша вина, мистер Кэмпион, – хрипло проговорил он. – Вы сообщили мне дурные новости, вот я и, осмелюсь сказать, разозлился.

– Что ж, решай, – с вызывающей усмешкой бросил сидевший на полу. – Что в тебе взыграло – чувство юмора или дурной нрав?.. Ни с места!

Последняя реплика стала последствием полностью неожиданного развития событий. Входная дверь в другом конце коридора слегка приоткрылась. Кэмпион продолжал держать Брима под прицелом.

– Подойди, – прошептал он. – Если что – буду стрелять, не забывай.

Жулик послушно направился к открывающейся двери, подняв руки. С пола мистер Кэмпион отлично видел все происходящее. Через порог, стараясь не производить ни звука, осторожно шагнул краснолицый светловолосый незнакомец, который, само собой, остановился как вкопанный, увидев стоящего с поднятыми руками Брима.

– Прошу прощения, – провозгласил он, широко раскрыв голубые глаза и краснея от смущения. – Мне не следовало снова так врываться. Весьма глупо с моей стороны. – Он шумно откашлялся. – Я вам расскажу, в чем дело. Собственно, я был уже на полпути в Ипсвич, когда у меня возникло желание окончательно все решить, и я вернулся. Подошел к двери, увидел, что она не заперта, и не смог удержаться от того, чтобы просто не войти, как тридцать лет назад… Господи, что вы на меня так уставились? И почему у вас подняты руки?

– Чтоб меня, – устало пробормотал мистер Кэмпион. – Клиент из колоний.

Брим мгновенно воспользовался преимуществом.

– Берегись! – крикнул он и метнулся мимо ошеломленного гостя к открытой двери.

Кэмпион выстрелил, но промахнулся, пытаясь не попасть в новоприбывшего, и пуля отколола щепку от дверного косяка.

– Господи помилуй! – Незнакомец всмотрелся в полумрак коридора, внезапно разглядев все еще сидевшего на полу Кэмпиона. – Стреляем? – вопросил он. – Так себя в Англии не ведут, уважаемый. Встаньте и сражайтесь, как подобает христианину. О, вижу, он вас связал? Что вы тут делали? Грабили? Положите оружие.

Столь деловая реакция на нечто, мягко выражаясь, из ряда вон выходящее, произвела на Кэмпиона немалое впечатление. Гость выглядел таким идеальным представителем своей породы, что сомнения в его подлинности могли сравниться с подозрением, что колонна Нельсона сделана из гипса.

– Это в самом деле ваш старый дом? – услышал Кэмпион собственный глупый вопрос.

– Конечно. Я провел в этом доме лучшие годы своей жизни и надеюсь в нем умереть. Хотя не пойму, при чем тут вообще вы, черт побери. Что вы делаете, Сакрет?

Вопрос прозвучал на мгновение раньше, чем следовало. Брим, подбиравшийся к Кэмпиону сзади со стороны внутренней двери, еще не достиг цели. Кэмпион попытался приподняться, когда тот прыгнул на него. Револьвер вылетел из его руки и скользнул по камням в сторону незнакомца. Брим метнулся за ним, но Кэмпион схватил его за лацкан, и они покатились по полу.

– Подберите оружие! – крикнул он, пытаясь придать голосу властный тон. – Подберите оружие, ради всего святого! Этот парень опасен!..

Руки Брима сомкнулись на его горле, и слова сменились сдавленным хрипом. Короткие пальцы впились в шею, и Кэмпион почувствовал, что слабеет.

– Осторожнее, вы же его убьете! – отдался эхом зычный голос незнакомца. – Встаньте, сэр! Я его прикрываю. Что вы делаете, черт бы вас побрал?! Он же связан!

Ошеломленный тон, которым была произнесена последняя фраза, возымел действие. Пальцы ослабили хватку, и Брим, шатаясь, поднялся на ноги. Его пухлое лицо исказила пренебрежительная гримаса.

– Боюсь, я забылся, – бросил он. – Он меня напугал. Я заберу револьвер, хорошо?

– Нет! – в отчаянии прохрипел Кэмпион, и незнакомец отступил назад.

– Погодите минуту, – сказал он. – Не приближайтесь, сэр. Развяжите ему ноги. Хотелось бы выяснить все до конца, если не возражаете.

– Да ладно вам, в самом деле… – К Бриму вновь вернулись его вкрадчивые манеры. – Это, знаете ли, мой дом.

– Он врет, – прошептал Кэмпион. – Не давайте ему взять оружие.

– Так что, не ваш? – заинтересовался незнакомец. – Погодите, а чей тогда? Мне нужно точно знать. Объяснитесь оба.

– Все в свое время. – Брим шагнул вперед. – Сперва я заберу револьвер. Слишком уж мой противник опасная тварь.

– Черта с два! Отойдите. – Гость явно проявлял немалое присутствие духа. – Этот парень только что выдвинул серьезное обвинение, и я хочу, чтобы оно было должным образом опровергнуто. Если честно, Сакрет, сегодня днем вы сказали пару вещей, которые меня удивили. Помните, вы показали на старый орешник на нижней лужайке и заявили, что в прошлом году на нем росли прекрасные груши? Тогда я решил, что вы просто оговорились, но теперь начинаю видеть все это в ином свете. К тому же я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то дрался столь грязно.

Брим попятился от револьвера.

– Это произвол, – с чувством произнес он. – Удерживать человека в его собственном доме…

Новоприбывший подозрительно прищурил голубые глаза.

– Чей это дом?! – повысив голос, требовательно спросил он. – В последний раз спрашиваю, сэр, – кому принадлежит этот дом?

– Боюсь, что мне. Что-то не так? – Раздавшийся из дверей за их спинами приятный голос застиг врасплох всех.

В коридор, тяжело дыша, шагнула Маргарет Бантингворт, за которой следовали Джейн, Роза и Элис, а также таксист с багажом. Несмотря на усталость и растрепанные волосы, Маргарет хранила прежнее очарование, позволявшее ей полностью владеть любой ситуацией.

Незнакомец отбросил ногой револьвер и отступил назад. Брим беспомощно вытаращил глаза. Мистер Кэмпион вынужденно оставался на месте. Заметив его, начавшая снимать пальто Маргарет замерла.

– О Альберт, – проговорила она, – как хорошо, что ты здесь! Я не сразу тебя увидела. Я получила твою телеграмму, дорогой, так что мы собрались и сразу же приехали. Что ты там делаешь, ради всего святого? Господи, что тут вообще происходит?

Повернувшись к остальным, она прошла мимо Брима, который явно ничего для нее не значил, и остановилась перед незнакомцем. Тот уставился на нее, еще больше краснея, и наконец произнес единственное сдавленное слово:

– Мэгги!

Маргарет Бантингворт сбросила пальто, перчатки и скатанный походный коврик с двумя полулитровыми бутылками одеколона внутри, которые она столь успешно протащила через таможню, после чего издала полный неподдельной радости возглас.

– Морти! – воскликнула она. – О Морти, дорогой мой, какая неожиданность!

Мистер Кэмпион нагнулся и начал развязывать лодыжки. Он взглянул на Брима.

– Двадцать четыре часа, – многозначительно проговорил он. – Намного больше, чем ты заслуживаешь.

Тот посмотрел на него и кивнул. Лицо его ничего не выражало. Не оглядываясь, он направился к внутренней двери.

Когда Кэмпион с трудом взобрался на стул, Маргарет подошла к нему, таща за собой новоприбывшего.

– Ну разве не чудесно! – прощебетала она, и в глазах ее заплясали искорки. – Морти говорит, вы с ним пока не знакомы. Дорогой мой, это тот самый Морти. Я не видела его много-много лет. Он жил в коттедже неподалеку, и мы с ним вместе играли в детстве. Он был самым умным мальчиком в мире. Я все глаза проплакала, когда он уехал. Он всегда обещал вернуться и купить для меня старый дом, но я ему не верила. И мы, конечно, не писали друг другу. Сам знаешь, как это бывает. А теперь – вот и он! Морти, ты нисколько не изменился.

– Я никогда тебя не забывал, Мэгги. – Незнакомцем, похоже, внезапно овладело замешательство. – Собственно, я приехал сюда, надеясь… надеясь… – Он откашлялся, высморкался и, сменив опасную тему, проговорил: – Я крайне расстроился, увидев, что домом владеет этот грубиян. Где он, кстати? Тут только что произошло нечто странное, Мэгги. Вам придется перед нами объясниться, молодой человек. Я в полных потемках. Где этот Сакрет?

– Ах, Сакреты! – вздрогнув, воскликнула Маргарет. – Я совсем про них забыла. Из-за тебя они полностью вылетели у меня из головы, Морти. Я сдала дом внаем, и, если бы все шло как предполагалось, меня бы здесь сейчас не было. Что случилось, Альберт? Я приехала сразу же, как только получила твою телеграмму. Мы провели в пути больше суток. Где Сакреты, дорогой?

Кэмпион перестал растирать затекшие лодыжки.

– Если прислушаешься, – ответил он, – то услышишь, как по подъездной дорожке отъезжает их машина. На твоем месте я бы напрочь о них забыл. Что-то мне подсказывает, что никому из нас в ближайшее время не доведется о них что-либо узнать.

Маргарет нахмурилась и оставила эту тему как чересчур для нее сложную.

– Может, поедим и чего-нибудь выпьем? – предложила она. – Еда благотворно действует на мозги, как считаешь? А потом вы оба мне все расскажете. Морти, можешь откупорить бутылку?

– Иду, дорогая. – Тот направился к ней, с каждым шагом становясь все моложе.

Мистер Кэмпион с трудом поднялся и начал упражняться в ходьбе.

Ближе к ночи мужчины сели у камина в обветшалой гостиной. Маргарет ушла спать, утомленная разгулом воспоминаний. Морти с любовью оглядел комнату.

– Все как я помню, – сказал он. – Глупо, конечно, что я всех сбивал с толку, говоря, будто это мой старый дом. Просто я всегда так считал, только и всего.

Мистер Кэмпион посмотрел в огонь.

– Подумываете его купить? – спросил он.

Морти скосил в его сторону голубой глаз.

– Ну… – уклончиво проговорил он. – Знаете, я уже нашел именно то, что искал.