Когда Майк вернулся домой, парадная дома № 21 встретила его привычным сумраком. Он был один. Из-за смерти Джона снаружи дежурил полицейский, и потому газетчики, друзья и просто зеваки хотя бы временно остались за барьером.

Он медленно прошел до своей двери, нащупывая в кармане ключ от квартиры. Майк не сутулился, но перенесенные испытания и сейчас еще отражались на его облике. Вид у него был неприступный, как у человека, пережившего большое горе.

Когда он остановился, чтобы открыть дверь, с темной площадки между этажами медленно спустилась женщина. Это была Джина.

Ему показалось, что за это время она еще похудела и стала ниже ростом. Ее прежняя спокойная самоуверенность исчезла. Остались молодость и красота, но без былой властности.

– Привет, Майк, – поздоровалась она.

Он остановился, неуклюже глядя на нее и думая, что лучше бы она не приходила.

– Привет, Джина.

Возникла мучительная пауза. Джина в нерешительности замерла на нижней ступеньке.

– Рада, что тебя полностью оправдали.

– Спасибо.

И снова пауза. Майк вдруг почувствовал себя уставшим. Как хорошо, что сейчас он не видел ее лица.

– Какой ужас с Джоном. – У нее дрожал голос.

Майку сейчас были невыносимы любые эмоции. Его от них мутило. Он чувствовал себя настолько выдохшимся, что, наступи вдруг Судный день, он бы этого не заметил. Майк сделал то, чего бы никогда не позволил себе прежде, – повернулся к Джине спиной и достал ключ от квартиры.

– Да, довольно жутко, – бросил он через плечо и наклонился, чтобы вставить ключ в замочную скважину.

Майк не вошел в квартиру сразу, а повернулся к Джине. Неяркий свет из дверного проема падал ей на лицо.

– Девочка моя, я устал, – смущенно признался Майк. – Безнадежно устал.

С этими словами он вошел и закрыл дверь. Джина тихо побрела наверх.

На пороге гостиной Майк остановился, не веря своим глазам. Там сидел мистер Кэмпион.

– Выпьешь? – спросил гость у хозяина и качнул своим стаканом.

Майк молча подошел к боковому столику, налил виски из графина, нажал рукоятку сифона, добавив содовой, и взял протянутую Кэмпионом сигарету. Его молчание длилось, пока он не сел и не осушил половину стакана. Тогда он взглянул на друга, и в глазах мелькнул проблеск его прежнего ленивого юмора.

– Ну и дела… – сказал Майк.

Мистер Кэмпион потянулся.

– В каком-то смысле это наилучший исход, – с нескрываемым пренебрежением пробормотал он. – Мы при всем желании не смогли бы привлечь его к суду.

– Александр мне так и сказал. – Майк покачал головой. Оправдательный приговор не мог отменить проседь, поселившуюся в его темных волосах. – Пока он говорил с тобой, я прятался от газетчиков в задней комнатенке его клуба. Бедный наш королевский адвокат! Он изрядно огорчен. Представляю, как он мечтал произнести вдохновенную речь в мою защиту. Прости, что мы с тобой разминулись, но я узнал и про рукопись «Жуира», и про пожарную лестницу, и…

– И про дверь в никуда, – пробормотал Кэмпион. – Впрочем, я забыл. Ты об этом пока не знаешь. Джон был крепким орешком. И случившееся – лучший вариант.

– Насколько понимаю, это было самоубийство? – с беспокойством спросил Майк. – Меня удивило, что кузен Александр как-то неохотно говорил об этом, словно что-то умалчивал. Так что произошло на самом деле? Как умер Джон?

Глотнув виски, мистер Кэмпион поведал следующее:

– В девять часов утра Джон решил принять ванну. Дверь ванной он закрыл изнутри по привычке, хотя в квартире находился один. Миссис Пил получила телеграмму от дочери с просьбой срочно приехать и отправилась туда. Так что Джону пришлось самому зажигать колонку и пускать воду. Окно в ванной не открывалось. Раму заклинило. Словом, он оказался в смертельной западне. Колонка у него старая, одна из первых, когда они только-только появились. Как ты знаешь, вода поглощает запах угарного газа. А его надо совсем немного, чтобы человек потерял сознание. Миссис Пил вернулась около одиннадцати. Стала стучать в дверь ванной – никакого ответа. Тогда она сходила за дворником, и они вдвоем взломали дверь. Джон находился в ванне, погрузившись в воду с головой. Скорее всего, от угарного газа он потерял сознание. Тело сползло в воду. Фактически он не отравился, а утонул.

Майк выпрямился в кресле.

– Мне это представляется несчастным случаем, – сказал он, устало проведя рукой по лбу. – А как я… в смысле как это повлияло на исход суда?

Мистер Кэмпион взглянул на друга:

– Миссис Пил хватило присутствия духа не поднимать шумиху. Она позвонила Таннеру. Тот примчался, осмотрел ванную и обнаружил, что вытяжная труба колонки плотно заткнута полотенцем. Это легко можно было сделать, выбравшись из окна на пожарную лестницу. У Таннера были основания подозревать, что он допустил ошибку. Очень скоро он убедился, что так оно и есть, поскольку я рассказал ему одну забавную историю, имевшую отношение к делу. В результате он сделал то, что и должен был сделать. Ты же знаешь: в полиции не хотят лепить обвинения невиновным! По их же словам, нет худшего кошмара.

– Но какой необычный способ самоубийства, – пробормотал Майк. – Полагаю, Джон решил, что его уход из жизни не требует объяснений, раз не оставил записки.

Мистер Кэмпион рассеянно кивнул. О нескольких моментах он намеренно умолчал, сомневаясь, что вообще когда-нибудь расскажет о них Майку… Окно ванной не просто заело, оно было крепко заклинено снаружи. Дом в Ист-Патни, где жила замужняя дочь мисс Пил, не имел телефона, и выяснить, что же там случилось, можно было, лишь поехав туда. Но там ничего не случилось, поскольку, хотя телеграмма и была подписана именем дочери, сама она этой телеграммы не посылала.

Майк откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– И ведь все это наяву, Кэмпион. – проговорил он. – Вся жуть, что произошла, – никакой не кошмарный сон. Это было, и это было со мной.

– А давай сбежим, – вдруг предложил Кэмпион. – Уедем за границу. Сейчас мисс Керли выбита из колеи, но она придет в себя и будет прекрасно руководить фирмой. Работа поможет ей не мусолить в голове недавние события. У тебя есть толковые сотрудники, на которых можно положиться. Добавь к этому личный телефонный звонок каждому автору, которых вы издаете. Для них это будет бальзамом на душу и пойдет только на пользу делу. И потом, писатели отлично понимают потребность в уединении.

В глазах Майка вспыхнул огонек. Чувствовалось, предложение его заинтересовало.

– А было бы неплохо, – улыбнулся он.

– Ловлю тебя на слове, – подхватил Кэмпион. – Как насчет нынешнего вечера? Проведешь его один?

– Нет. Должен заглянуть Джимми Бенгерс. Он приходил на суд. Когда все кончилось, подошел ко мне и предложил посидеть вдвоем. Знаешь его?

– Знаменитый игрок в гольф?

– Он самый. Появится с минуты на минуту. Хороший парень этот Джимми. Понимает, когда нужно просто помолчать. Я его знаю с самого детства. Надеюсь, и Ричи появится. Наверное, нашему книжному червю рассказали, чем все закончилось?

– Думаю, что да, – туманно ответил мистер Кэмпион. – Ну а я, пожалуй, пойду. Есть еще кое-какие дела. Утром позвоню.

Он оставил Майка в кресле. В парадной ему навстречу попался мистер Джеймс Бенгерс. В одной руке этот крупный молодой человек нес оплетенную бутылку, в другой – корзинку с едой, а из нагрудного кармана застенчиво выглядывала зубная щетка, сунутая туда в последнюю минуту.

Мистер Кэмпион кивнул дежурному полицейскому и протолкнулся сквозь толпу на тротуаре. Его дальнейший путь лежал в Скотленд-Ярд, где он провел несколько часов, разговаривая со своим давним другом, старшим инспектором Станислаусом Оутсом, от которого услышал много интересного.

К себе на Боттл-стрит он вернулся в начале одиннадцатого. Лагг встретил его в прихожей. На шее слуги красовался пристижный воротничок – верный признак, что в доме у них гость. Кэмпион, мечтавший выспаться, сник. Чувствовалось, Лагг взбешен появлением гостя.

– Приперся. Бывший полицейский, черт бы его побрал, – слишком уж громким шепотом ворчал мистер Лагг. – Мне одного Бета хватило. Тот хотя бы инспектором был, а этот выше сержанта не поднимался. Выпроводить его не мог, как ни пытался. Теперь ваш черед.

Окажись здесь мисс Керли, она бы сразу узнала этого человека. Но мистер Кэмпион увидел лишь крепко сложенного пожилого мужчину с круглым красным лицом и невероятно кустистыми бровями. Догадавшись, что пришел хозяин квартиры, тот встал и по-дружески, чуть застенчиво улыбнулся.

– Вы и есть мистер Кэмпион? Разрешите представиться. Моя фамилия Ливингстон. Бывший сотрудник лондонской полиции. Вам придется извинить меня за поздний визит, но завтра в шесть сорок утра я возвращаюсь к себе в Норидж.

При упоминании этого города в графстве Норфолк мистер Кэмпион тоже заулыбался и, к явному неудовольствию Лагга, тепло пожал гостю руку.

– Не иначе как Провидение сработало, – сказал Кэмпион. – Я давно хотел с вами познакомиться. Полагаю, адрес вы узнали от Хигглтона?

– Да. – Мистер Ливингстон снова сел, и Кэмпион угостил его виски с содовой. – Мы со стариной Чарли Хигглтоном дружим, хотя после моего выхода на пенсию видимся редко. Скажу по секрету: я приезжал на судебный процесс, – доверительным тоном сообщил гость. – Люблю, знаете ли, сохранять связь с прошлым. А тут прочел в газетах про одну фирму. Название мне знакомо по одному диковинному случаю из прошлого. Сказал жене: «Я должен поехать и сам разобраться, в чем там дело». Вот и поехал.

– И сумели попасть не на галерею для публики, а в зал.

Мистер Ливингстон на мгновение опустил тяжелые веки.

– Есть способы, – неохотно признался он. – Никаких имен я вам, разумеется, не назову. Но мы… мы… – Он замешкался, подбирая слова.

– Полицейское братство? – тактично подсказал мистер Кэмпион.

– Вот-вот. Мы, полиция, держимся вместе и помним старых друзей. Но сегодня, когда все вдруг разом закончилось, я был потрясен. Я думал, парню впаяют… сами знаете. А оказалось… – Он вопросительно посмотрел на Кэмпиона, но хозяин не заглотнул наживку. Помолчав, мистер Ливингстон продолжил: – Вернулся я к Чарли домой – я у него останавливаюсь, когда приезжаю. Поговорили мы с ним про этот суд, поворошили прошлое, и тут он достал вашу карточку. Я вспомнил, что уже видел ваше имя в связи с этим делом. Прыгнул в автобус, и вот я здесь.

– Я не зря упомянул Провидение, – произнес довольный мистер Кэмпион. – А мистер Хигглтон рассказывал вам о нашем разговоре, состоявшемся в самом начале весны?

Мистер Ливингстон многозначительно посмотрел на Лагга и, когда этого блюстителя хозяйского покоя уговорили оставить их вдвоем, смущенно улыбнулся Кэмпиону.

– Такие истории не рассказывают всем подряд, – словно извиняясь, пояснил он. – Но раз уж вам интересно, я решил поведать, как это запомнилось мне. Мы ведь говорим об одном человеке, который двадцать лет назад взял и исчез?

– Да, – подтвердил Кэмпион. – Человека звали Том Барнабас. Он жил в Стретеме, на Немесия-Крессент, и там же исчез.

– И больше его никто никогда не видел, – добавил бывший сержант Ливингстон таким замогильным тоном, что Кэмпиона передернуло. – А ведь я могу подтвердить: так оно и есть. Дело было ранним майским утром. Светило солнце, но туман еще рассеялся не весь, и потому казалось, что тротуары и деревья мерцают. Мистер Барнабас шел по той стороне улицы, где стена. Чарли Хигглтон его увидел и поспешил в свой магазинчик – приготовить газеты, которые мистер Барнабас всегда у него покупал. Я стоял на другой стороне. Увидел мистера Барнабаса и узнал его. Само собой, я не вел за ним пристального наблюдения. Я ж тогда не знал, что он отправится в четвертое измерение.

– Конечно, не знали, – охотно согласился мистер Кэмпион.

– Стена там высокая, – продолжал гость. – Своими глазами видели, так что знаете. Вровень с его цилиндром. Я не зря сказал про это. Он шел вдоль стены, и это было очень заметно. Надеюсь, вы понимаете, о чем я?

Мистер Кэмпион понимающе кивнул, и Ливингстон с воодушевлением продолжил:

– Как уже сказал, я стоял на другой стороне улицы. Улица была пуста. Кроме меня и мистера Барнабаса – ни души. Когда он находился в сотне ярдов от меня, я перевел взгляд на магазинчик Чарли, но краешком глаза продолжал видеть мистера. Получается, в тот момент я на него не смотрел. Вы меня понимаете?

– Наилучшим образом.

– Так вот, мистер Барнабас исчез. – Мистер Ливингстон уставился на Кэмпиона своими круглыми глазками-пуговками.

– Позвольте уточнить, – произнес мистер Кэмпион, заметно впечатленный услышанным. – Получается, мистер Барнабас шел себе вдоль стены, вы на секунду отвлеклись, а когда посмотрели снова, его там уже не было?

– Не совсем так. Самое забавное, я все время видел его краешком глаза. То есть я видел, как он исчезал.

– Серьезно? И куда же он скрылся? В каком направлении?

– Он ушел… наверх, – ответил мистер Ливингстон.

В гостиной стало неестественно тихо. Мистер Кэмпион встал.

– Поднялся выше стены? – наконец спросил он.

– Думаю, что да. Помню, как он растаял в листве деревьев, которые росли за стеной. Растворился и исчез. Вот так.

Гость бесшумно хлопнул в ладоши, вкладывая в этот жест все свое удивление и недоумение двадцатилетней давности.

– Конечно, у себя в отделении я ничего такого не рассказывал, – уже другим тоном продолжал мистер Ливингстон. – Двадцать лет назад к подобным чудесам относились совсем по-другому. Скажи я своему инспектору, что видел, как большой, солидный мужчина во фраке, цилиндре, белых гетрах и с тростью с золотым набалдашником вдруг исчез у меня на глазах… он отправил бы меня к врачу проверить рассудок, а потом надо мной подтрунивали бы до самого конца службы. Я поступил осмотрительно. В отчете написал, что видел его идущим по улице, потом глянул в другую сторону, а когда снова посмотрел, его уже не было. Я решил, что он, должно быть, зашел к Хигглтону. Вообще-то, забавно получилось: исчезновение мистера Барнабаса видел я, а помешался на этом необъяснимом происшествии Чарли Хигглтон. Да и улица та была не без причуд. По другую сторону стены находился сад со змеями. Их хозяйка сада разводила. Лондон – поразительный город. Я в Норидже иногда тоскую по нему. Лондон постоянно удивляет, как девчонка, которую так и не узнаешь до конца. – Последнюю фразу он произнес с искренним сожалением.

Немного помолчав, мистер Кэмпион вдруг спросил:

– Вы любите чудеса?

– Что значит люблю?

– Вы не возражаете, когда им находится объяснение?

– А-а, понимаю, о чем вы. – Мистер Ливингстон не торопился с ответом, честно обдумывая вопрос, и Кэмпион проникся к нему еще большей симпатией. – Да, – наконец ответил гость. – Хотел бы я знать, что там случилось на самом деле. Его же потом никто больше не видел.

Мистер Кэмпион подошел к шкафчику своего бюро, открыл дверцу и принялся рыться на полках, стоя к гостю спиной. Потом вдруг стремительно повернулся, вытолкнув левую руку.

– Глядите! – скомандовал он.

Глаза мистера Ливингстона превратились в блюдца. Вскрикнув от неожиданности, он вскочил на ноги. Из левого запястья Кэмпиона, выступая дюйма на три, торчало окровавленное лезвие жуткого ножа.

Мистер Кэмпион виновато улыбнулся, извиняясь за свой трюк:

– Простите, что напугал вас. Думал, вы видели подобные штучки. Их продают в магазинах игрушек. Как видите, на самом деле это нечто вроде браслета.

Он снял «пугалку» с руки и показал ее секрет, который и секретом-то не являлся. Всего-навсего кольцо из стальной проволоки, соединенное с раскрашенным под кровь лезвием.

Бывший сержант Ливингстон обрадовался фокусу с непосредственностью ребенка.

– Ну вы меня и огорошили! – посмеиваясь, признался он. – Я было подумал: «Никак этот мистер Кэмпион спятил?» Потом смотрю: вы смеетесь.

– На самом деле я продемонстрировал объяснение вашего чуда, – с некоторым сожалением произнес мистер Кэмпион.

Эти слова вновь озадачили гостя.

– Уж не хотите ли вы сказать, сэр, что стена была… с хитрецой? – недоверчиво спросил он. – Вы ее сами видели, а я эту стену знаю как свои пять пальцев. Никаких потайных калиток в ней не было. Если в тот день что-то изменилось, я бы сразу углядел.

– Со стеной все было в порядке, – успокоил его мистер Кэмпион. – А вот мистер Барнабас оказался, как вы изволили выразиться, с хитрецой.

– Это как понимать?

– А вот как. Представьте, что вместо солидного делового джентльмена среднего возраста вы бы увидели идущего вам навстречу атлета в спортивных шароварах и майке. А до этого вам на глаза попадалась афиша, сообщавшая о выступлениях Тома Барнабаса – чемпиона мира по прыжкам в высоту. И вот когда вы смотрите на него, он вдруг вскидывает свою могучую правую руку, хватается за верхушку стены высотою шесть футов и десять дюймов и перепрыгивает через нее с легкостью пса, проглатывающего кусок мяса. Вы бы и тогда считали его прыжок чудом? Или подумали, что видели первоклассный спортивный трюк?

Мистеру Ливингстону понадобилось время, чтобы переварить услышанное.

– Сэр, неужто мистер Барнабас был чемпионом по прыжкам? – наконец спросил он. – Я ни о чем подобном не слыхал.

– Нет, чемпионом он не был. Потому-то его трюк и оказался столь впечатляющим. Не могу поручиться, что все произошло именно так, но он мог ходить на руках и даже подниматься таким образом по лестнице. Полагаю, он владел еще несколькими похожими трюками. Добавьте к этому его артистическую натуру и своеобразное чувство юмора.

– Но змеи… – с неожиданным воодушевлением возразил мистер Ливингстон. – Сад по другую сторону стены был полон змей.

Мистер Кэмпион пристально посмотрел на бывшего сержанта.

– Вероятно, мистер Барнабас очень любил змей, – сказал он. – И скорее всего, очень хорошо знал повадки этих своеобразных тварей.

– Ну и ну! – воскликнул мистер Ливингстон и замолк.

Посидев так, он поднял глаза и с легкой грустью посмотрел на Кэмпиона.

– Вы разгадали его трюк. Теперь припоминаю: краешком глаза я видел, как он поднимался в воздух словно по спирали. Меня это удивило, но, когда я повернул голову, его уже не было. И тем не менее, – добавил гость, которому очень не хотелось расставаться с многолетним чудом, – если он намеревался исчезнуть, как же его имущество? Он же все оставил. И деньги в банке тоже.

– Мне думается, в четвертое измерение он взял только одну вещь, которую отправил туда заранее, – тщательно подбирая слова, ответил мистер Кэмпион.

Чувствовалось, что никаких пояснений не последует, а мистер Ливингстон и не допытывался. Развенчание того, что он столько лет считал чудом, опечалило бывшего сержанта и отбило желание продолжать разговор.

Постепенно мысли гостя вернулись из прошлого в настоящее.

– Ну что, двинусь я, – произнес он, вставая. – Время уже позднее. Огромное вам спасибо за рассказ, сэр. Мне это многое объяснило. Рад, что вы все растолковали. Честное слово, рад. Может, объясните и еще одну загадку? Сегодня обвинение прекратило суд над этим парнем и выпустило его. Наверное, полиция решила: раз второе убийство точь-в-точь похоже на первое, настоящий убийца по-прежнему на свободе. Что они теперь предпримут? Будут ловить убийцу? Или сообщат газетчикам, что это было самоубийство, совершенное из раскаяния, и оставят все как есть?

Кэмпион поднял на него свои отяжелевшие, усталые глаза.

– Мой дорогой друг, я попросту не представляю, – ответил он изменившимся от волнения голосом. – Сам бы хотел знать.

Проводив гостя, Кэмпион упал в кресло, угрюмо глядя на ковер и ощущая странную тяжесть на сердце. Сегодня произошло событие, которое он скрыл от Майка, а полиция пыталась утаить от газетчиков. В восемь часов утра мистер Ричи Барнабас внес плату за жилье, поровну разделил свои личные вещи между домовладелицей и ее мужем и якобы отправился в ежегодный отпуск, а на самом деле – исчез столь же тихо и бесследно, как и его брат двадцать лет назад.