Люцифер был ошеломлен собственным нежеланием обсуждать дела с Фетцером. Отсутствие полной искренности было новой чертой его характера – и она ему не нравилась. Но как он мог поделиться своей неуверенностью?

– Вчера после того, как я ушел отсюда, у нас было собрание организации, – сказал Фетцер. – На этот раз пришли все руководители секций. Мы готовы вырубить их систему в любой момент, когда скажете.

– Вырубить… О, я и не осознавал… И что же вы, по-вашему, сможете сделать?

– Много чего. Мы научились мгновенно замыкать силовые поля и сможем выпустить больше тысячи человек меньше чем за две минуты. Еще через пять минут мы будем готовы ударить по Центру и летному полю.

Люцифер почувствовал, как он ещё сильнее замыкается в себе. Он почти физически увидел, как весь проект пси тонет в хаосе. Затем он подумал о людях Хута – таких величественных, так безупречно организованных и оснащенных по последнему слову невероятно продвинутой технологии. Бунт будет жестоко подавлен.

– Вы не сможете это провернуть! – сказал он Фетцеру.

– А? – коренастая фигура напряглась. – Поясните-ка, док.

– У вас нет ни единого шанса!

– У нас припасено несколько трюков. Среди нас много ветеранов.

– Это будет самоубийством.

Фетцер придвинулся ближе к дивану.

– Может, и будет, а может, и нет. Но человек не всегда может позволить себе остановиться и подумать о таких вещах. Просто делаешь, что должен.

Эти слова послужили своего рода спусковым крючком, и Люцифер заговорил.

С красноречием, поразившим бы его аспирантов в Западном университете, Люцифер нарисовал словесную картину пси-проекта и теории, лежащей в его основе. Пока он говорил, в комнату тихо вошла Нина и села на диван рядом с ним, прикрыв колени подолом короткой ночной сорочки.

Люцифер рассказывал об их собственных экспериментах с младенцами и о грандиозном размахе пяти миллионов лет эволюции, сжатых в мгновение благодаря пониманию и применению закона Харди. Лишь когда он дошел до радиационной и химической фаз проекта – до жалких Гулей – его поток слов вдруг иссяк. Он попытался быстро переключиться на анализ того, что даст обучение их собственным детям. Но изнуряющее осознание этой двойной лжи – знание того, что Нина в курсе его поступка и наблюдает за ним в темноте – прервало ход мыслей, и его объяснение перешло в неловкое молчание.

Альберт Фетцер ничего не сказал. Он присел на корточки, превратившись в горбатое пятно в темноте комнаты. Люцифер кожей чувствовал пытливый взгляд его глаз, за которым скрывалась напряжённая работа острого ума.

– Вот оно как, значит, – наконец проговорил Фетцер. – О чем-то мы догадывались, но не могли собрать все части мозаики воедино. Вы многому научились, док.

– Столько всего мне еще предстоит узнать.

– Вы узнали достаточно.

– Достаточно для чего?

– Мы собираемся вырубить их систему, помните?

– Нет! – охваченный волнением Люцифер резко вскочил. – Должен быть другой путь… лучший путь.

– Назовите его.

– Ну… разумеется, мне нужно больше времени, чтобы подумать. Здесь для меня всё в новинку.

Фетцер подошёл к нему ближе. Его тень была ещё короче, чем у Люцифера, но в ней чувствовалась скрытая сила.

– Ещё нужно, док?

– Я не понимаю.

– Вас ведь купили за всё это, верно?

Люцифер отпрянул от такой бесцеремонности.

– Я учёный, – ответил он. – По крайней мере, я всегда так считал. Эти идеи для меня так же странны, как и для вас, но я пытаюсь понять и оценить их. Разве это не важно?

– Для меня – нет, во всяком случае, сейчас. Думаю, остальные ребята будут того же мнения.

– Вам наплевать, что всё это может значить?

– Ага. Во всяком случае, пока. Я не ученый, доктор Брилл. Может, я даже не особо умный парень, и, пожалуй, я этому только рад, потому что я твердо стою на земле и знаю, куда хочу идти. Конечно, эта штука с пси может быть великим делом, невероятно великим. Наши дети могли бы далеко пойти с такой силой. Я это понимаю. Но я человек, а не подопытная свинка. Так случилось, что мне дорога женщина, с которой меня здесь свели, и она чувствует то же самое. Это верно для большинства людей здесь. Но мы не собираемся плодить детей для кого-то другого. Мы предпочитаем сами распоряжаться своей жизнью. Думаю, вы, профессора, слишком долго были вдали от обычных людей, чтобы это осознать. Вам стоило бы послушать наших ребят, сражавшихся в подполье в прошлую войну. После этого начинаешь как-то лучше думать о людях.

– Разве вы не понимаете, что Хут может уничтожить вас всех?

– Я не из героев, доктор Брилл. На войне я всегда пригибал голову и зарывался в грязь так глубоко, как только мог. Но есть вещи, которые ты обязан сделать, как бы ни сводило от страха желудок.

– Когда вы планируете это сделать?

Из леса донесся дикий, жалобный крик. Фетцер сделал быстрый шаг к окну, затем помедлил.

– Вам лучше пойти со мной – вам обоим.

Люцифер отпрянул.

– Куда? Зачем?

– Мне не хочется этого делать, док. Но и то, как вы рассуждаете, мне тоже не нравится. Мы не можем рисковать.

– Вы же не думаете…

– Я не знаю. Мне жаль, но я недостаточно хорошо знаю людей вашего круга. А теперь – живо.

Люцифер всё еще колебался, но Нина встала и безмолвно направилась к окну. Голос Фетцера стал жестче:

– Не усложняйте себе жизнь, док. Вы пойдете с нами, так или иначе.

Ноги Люцифера дрожали, когда он вслед за Ниной выбирался в окно.

Разрыв в силовом поле находился в дальнем углу ограждения. По команде Фетцера они опустились на колени и проползли сквозь него. Голос шепотом окликнул их. Фетцер ответил, и они двинулись дальше, гуськом, глубже в лес. Проводник указывал путь при помощи крошечного луча света, пробивавшегося сквозь сложенные лодочкой ладони.

Они шли по извилистой тропе, огибая корни деревьев. Люцифер споткнулся и упал, растянувшись на мокрых кожистых листьях. Когда он поднимался, петля лианы, похожая на лапу паука, захлестнула его горло и снова сбила с ног.

– Поднимайте ноги повыше, а голову держите пониже, – нервно бросил Фетцер.

Они вышли к мелкому ручью и ещё сотню ярдов пробирались прямо по воде, поднимая кучу брызг. Какофония ночных звуков отступала перед ними и возобновлялась за их спинами. С переплетённых ветвей и листьев бесконечно капало. Какая-то местная зверушка следовала за ними по ветвям, издавая пронзительное монотонное тявканье.

Они выбрались из ручья и, пригнувшись, заползли в подобие пещеры, образованной переплетёнными корнями двух огромных деревьев. Растительность оплела корни густой сетью, так что сюда почти не проникала даже дождевая капель.

Свет чадящего факела выхватил из темноты несколько человек, ждущих их. Одни держали странное оружие, украденное у людей Хута. Другие были вооружены зловещего вида дубинами и длинными заострёнными кольями.

«Это просто фантастика, – подумал Люцифер. – Пещерные люди, готовые бросить вызов механизированным силам. Пещерные люди в сорока световых годах от дома».

Увидев Нину, мужчины поднялись – удивлённые и насторожившиеся. Фетцер подробно пересказал им то, что услышал от Люцифера. Один из них выругался и с силой ударил дубиной о влажный пол пещеры.

Лысый мужчина усадил Нину на кочку в углу пещеры. Не обращая внимания на Люцифера, они принялись обсуждать свои планы. Никто не видел причин медлить. Корабль снабжения уже какое‑то время отсутствовал и мог скоро вернуться. Его экипаж увеличил бы силы Хута, которые и так насчитывали около восьмисот человек, включая медсестер, врачей и различный технический персонал.

Люциферу план показался дерзким. До смешного дерзким. Крупная группа повстанцев должна была вырваться из своих жилищ и бежать в лес, увлекая за собой часть людей Хута. Другая группа должна была напасть на Центр, создав видимость того, что это их главная цель. Выждав некоторое время, основные силы должны были атаковать посадочную площадку и попытаться захватить вспомогательный космический корабль. Люди понимали, что не справятся с кораблем, но, работая на посадочной площадке, они узнали достаточно, чтобы понять, что его вооружение может дать им контроль над базой.

Пока Люцифер слушал, его не покидало ощущение, что он уже сталкивался с чем-то подобным. Но это было нелепо. Он никогда не был ближе к военным действиям, чем в день отказа призывной комиссии, которая по глупости сочла парапсихологию «несущественной» отраслью.

Ощущение не проходило, и вдруг он опознал его: Хемпстед-Хаус, Нью-Лондон, штат Коннектикут. Рассказы, слышанные им в детстве – о «подземной железной дороге[6]« и собраниях аболиционистов, проводимых теми немногими, кто верил в право человека на свободу и был готов ради этого на действия!

Это воспоминание пришло к нему через тридцать пять лет жизни и через половину галактики. Оно ударило с такой силой, что внутри него что-то надломилось, возвращая его сущность – ту меняющуюся личность, которой он был – обратно в фокус. Но это не был прежний фокус. И он никогда уже не будет прежним. И всё же он чувствовал себя более цельным человеком, чем когда-либо, а внутри него пробуждался бурный поток, и его невозможно было сдержать.

Хемпстед-Хаус был истиной, не вмещавшейся ни в одну уютную ячейку ортодоксальности. Проповедники и старые девы Новой Англии, бизнесмены и фермеры – все они были движимы жизненной силой. Её невозможно было воспроизвести ни в одной лаборатории. Та же жизненная сила была сегодня в этой пещерке среди корней деревьев, вдали от Земли. Она будет сопровождать человека всегда – сквозь пространство и время.

Она будет и с Люцифером Бриллом – до конца этого приключения, до любых новых рубежей науки, которых он сможет достичь при жизни. Она не позволит видению превратиться в застывший натюрморт, а теории – в закостеневшую догму. Пока эта сила жива хотя бы в одном человеке, она несет в себе потенциал привести к свободе всех людей. Пси – лишь неизвестная часть этой силы. Она должна принести свободу от слепоты, свободу от рамок, ограничивающих каждого человека, каждую науку. Это оружие…

Оружие!

Боже правый, почему бы и нет?

Люцифер шагнул в центр группы ещё не зная, что собирается сказать. Но слова пришли сами:

– Подождите… есть способ лучше – если у вас хватит смелости попробовать!

Фетцер скептически смерил его взглядом.

– У нас не так много времени, док.

– Значит, вы должны его найти! Это ваш единственный шанс – наш единственный шанс!

Мужчины молчали, не зная, что сказать.

– Продолжайте, – сказал Фетцер. – Но только быстро.

– Стали бы вы сражаться ножом, если бы у вас был пулемет? Пошли бы вы в атаку на лошадях, имея в распоряжении реактивный самолет с атомными бомбами на борту?

– Ближе к делу, – бросил Фетцер.

– Ответ очевиден. Вы бы использовали лучшее доступное оружие. И всё же вы сидите здесь с дубинами и деревянными копьями, игнорируя оружие столь потенциально мощное, что наша водородная бомба – или какое-нибудь наверняка еще более грозное оружие Хута – покажется рядом с ним старым арбалетом!

Теперь он завладел их вниманием. Он чувствовал, как сосредоточенно они прислушиваются к его словам. Он ощущал внимание Нины, хотя её глаза скрывались в тени за дрожащим кругом факельного света.

– Вспомните, что я узнал от Хута и что вам рассказал Альберт Фетцер. Каждого из вас привезли сюда потому, что вы – пси-позитивы, потому что вы обладаете каким-то индивидуальным пси-талантом. Некоторые из вас стыдились этого дара. Возможно, на Земле вы пытались скрыть его – потому что он делал вас не такими, как все. Но вы что-то знаете о нем. Вы могли узнать больше – возможно, даже экспериментировали с ним – за те месяцы и годы, что провели на этой планете. Вы знаете, на что способны даже ограниченные таланты в области восприятия, ясновидения или перемещения предметов с помощью телекинеза.

– Эти действия совершались отдельными людьми, работавшими, так сказать, отдельными генераторами…

– Но сейчас, впервые в истории, в одном месте собрано более трех тысяч обладателей пси-таланта. Что, если направить всю эту мощь на одну цель? Все мужчины и женщины планеты Менделя, все дети – и в особенности дети! – сосредоточат свою объединенную силу!

– Разве это не даст нам силу трех тысяч генераторов, слитых в единое целое? Вместо того чтобы перемещать стул по комнате, заставлять стол подпрыгивать, левитировать человека – почему бы не переместить здание? Не раздавить космический корабль? Не скосить атакующую силу, как траву невидимой косой?

– Джентльмены, есть ли вообще предел у сфокусированной пси-энергии?

– Если такая фокусировка возможна, у нас есть собственный мир, который нужно завоевать… и границы бесконечности, которые предстоит исследовать…

– Вы готовы попробовать?

Тишина в пещерке среди корней длилась целую вечность.

Даже дыхание людей стало едва слышным, пока каждый из них пытался осмыслить новую идею.

Исчерпав эмоциональный запал в величайшем усилии своей жизни, выдохшийся Люцифер стоял, неуклюже замерев в центре круга, и оглядывал застывшие лица. Их глаза были устремлены на слой древесного перегноя под их скрещенными ногами.

Едва слышно, высоко над пещеркой среди корней, ветер стонал над пологом леса, и приближался новый заряд дождя. Звук был холодным, хотя ночь дышала тропическим зноем.

В тенях возникло движение, и Нина, протиснувшись между двумя мужчинами, встала в круг рядом с Люцифером. Ее кулаки были сжаты.

– Что с вами? – воскликнула она. – Вы что, не верите в себя? Боитесь сражаться новым оружием?

Лица людей обратились к ней.

– Посмотрите на этот факел! – скомандовала она. – А теперь потушите его! Все вместе – потушите его!

Она повернулась к факелу, воткнутому в волокнистое сплетение корней. Прищурилась. Губы её напряглись, сжавшись в тонкую линию; пальцы судорожно сжимались и разжимались от напряжения.

Пламя яростно затрепетало в неподвижном воздухе пещеры, но не погасло.