Но какой смысл было продолжать подтверждать и переподтверждать существование позитивов и позитивных позитивов, если они просто брали и исчезали?

Ответ был неутешительным.

И тогда Люцифер Брилл решил трезво оценить свои ресурсы.

Ему было сорок четыре года. У него не было иждивенцев, и сам он ни от кого не зависел. Если не считать хронической близорукости и сенной лихорадки в июле и августе, он был совершенно здоров телом и крепок физически.

Люцифер снял со счета остатки наследства и все свои сбережения. Поместил деньги в доверительный фонд, который должен был отойти Западному университету на продолжение пси-исследований через пять лет после его смерти или исчезновения. Собственноручно составил завещание, передавая свою библиотеку и научные архивы университету. Подготовил запечатанный конверт с тремя сотнями долларов наличными и инструкциями по уходу за двумя своими попугаями на весь срок их жизни.

И затем Люцифер Брилл сообщил профессиональному сообществу, что, протестировав тысячи людей на наличие пси-способностей, он в конечном счёте проверил и самого себя – и показал средний результат 19 из 25 в четырёх тысячах пси-тестов, проведённых в строгих лабораторных условиях.

Парапсихологические круги отреагировали на это с трогательной смесью благоговения и веселого недоумения. Коллеги-профессора прислали ему поздравительные письма, некоторые – с добродушными шутливыми приписками. Редакторы двух журналов по парапсихологии предложили написать статьи. Один университет на востоке страны хотел провести с ним тесты на психокинез и ясновидение, но Люцифер тянул время, ожидая, что что-то или кто-то заставит его исчезнуть с лица земли.

Вечером двадцать третьего августа, около половины девятого, в сетчатую дверь его холостяцкой квартиры постучали. Люцифер крикнул: «Войдите, пожалуйста!», но сам продолжил работать над статистической таблицей.

Дверь открылась; послышались шаги, приближающиеся к его столу.

– Присаживайтесь, – бросил Люцифер. Он ждал аспиранта летней школы, обещавшего зайти за книгой. – Я закончу с этим столбцом буквально через мгновение.

– Не стоит торопиться, доктор Брилл.

Голос был странным, с металлическим оттенком.

Пальцы Люцифера, сжимавшие карандаш, побелели. Но он аккуратно подвел итог в столбце и перепроверил результат, обнаружив ошибку в сложении 29 и 8.

Лишь после этого он развернулся в кресле и посмотрел на высокого, худого, смуглолицего незнакомца. Люцифер спокойно произнес:

– Добрый вечер. Простите, что заставил вас ждать.

Незнакомец кивнул и достал из кармана маленький синий пузырёк. Длинные, жилистые пальцы сжали его.

Квартира Люцифера мягко растаяла в сладком, приторном запахе гиацинтов.

Когда Люцифер Брилл открыл глаза, его лицо наполовину утопало в белой подушке. В затылок дул влажный ветерок, пропитанный густыми тропическими ароматами. И всё же в них было что‑то странное. Люцифер принюхался, затем принюхался снова. И с удивлением обнаружил, что сенная лихорадка его не беспокоит.

Приоткрыв один глаз, Люцифер увидел свои очки на прикроватной тумбочке. За ней было окно, по которому начинали стекать капли дождя.

Воспоминания о синем пузырьке и странном госте нахлынули вновь. Правая рука онемела, но он решил, что просто отлежал её. Осторожно пошевелил пальцами ног, затем ногами целиком.

Они двигались.

Его правое колено уперлось во что-то на другой стороне кровати. На ощупь предмет был чужд всему, что Люциферу Бриллу доводилось встречать прежде. Он сильнее надавил коленом – и ощутил нечто одновременно плотное и мягкое, податливое и упругое, теплое и в то же время чуть прохладное.

Послышалось сонное, недовольное бормотание, и «чуждый предмет» отодвинулся.

Люцифер Брилл повиновался привычке. Он потянулся за очками. Затем, приподнявшись на покалывающем от онемения правом локте, осторожно заглянул на другую сторону кровати.

По многим меркам Люцифера можно было счесть смелым человеком. Но то, что он увидел, странным образом его напугало.

Он увидел затылок женщины, копну темных волос, обнаженную, тронутую загаром руку и голое плечо.

Люцифер снял очки, подышал на стекла, задумчиво протер их краем простыни и взглянул снова.

Видение никуда не исчезло. Более того, голова повернулась. Глаза, устремленные на него, были широко раскрыты от изумления. Губы шевельнулись, издав нечто вроде судорожного вздоха, сложившегося в слова:

– Убирайтесь из моей постели!

Несмотря на некоторую заторможенность, Люцифер внутренне возмутился. Он был человеком рациональным и полагал, что слова должны произрастать из рационального контекста.

– Могу вас заверить, – заявил он, – что нахожусь в вашей постели отнюдь не по своей воле и не имею ни малейшего намерения здесь задерживаться.

Раздался еще один судорожный вздох. Глаза распахнулись еще сильнее. Губы проговорили:

– Доктор Брилл! Доктор Люцифер Брилл!

Люцифер издал звук, наиболее близкий к младенческому бульканью из всего, что он произносил с детских лет.

Когда ему удалось привести свои эмоции в порядок, он спросил своим обычным тоном:

– Мы знакомы?

Губы женщины изогнулись в кривоватой усмешке.

– Похоже на то.

– А… Да, разумеется. Но я имею в виду… при каких обстоятельствах? Светских или профессиональных?

– Вы тот самый странноватый человечек, проводивший со мной карточные тесты в Сан-Диего прошлой зимой.

Люцифер Брилл переварил эту информацию с молчаливым достоинством. Он серьёзно оглядел женщину, затем взял белую простыню и укрыл её до самого подбородка.

Она снова ахнула.

– Существуют определенные правила приличия, – строго напомнил он ей.

Он снова принялся рассматривать её, пытаясь определить место этого лица и этой личности среди тысяч людей, прошедших через его пси-тестирование. Это было то, что он назвал бы «лицом третьего типа», хотя ему так и не удалось установить четкой связи между строением костей и пси-позитивными характеристиками. Рядом с ним на подушке находилось сильное лицо. Сильное и в то же время наделенное определенными женскими качествами, выраженными в полноте весьма крупных губ и линиях шеи. Скулы были довольно высокими. По текстуре кожи можно было предположить, что ей около тридцати лет.

Завершив таким образом оценку и каталогизацию женщины, Люцифер спросил:

– Могу ли я удостоиться чести познакомиться с вами?

– Ч… что?..

– Ваше имя, – нетерпеливо бросил он. – Вы не против назвать мне свое имя?

– Нина… Нина Потейл. Меня называют Ниной… по работе.

– По работе… – Люцифер обкатывал эти слова на языке, словно смакуя их. – Позвольте поинтересоваться, чем вы занимаетесь?

– Вы не помните? Что ж, полагаю, вы назвали бы меня психологом.

– Психологом! – глаза Люцифера засияли от облегчения и одобрения. Раз уж ему довелось очнуться при столь прискорбных обстоятельствах, было отрадно сознавать, что он находится в компании коллеги. – В самом деле! Поразительно! Ума не приложу, как я мог вас забыть. Какова ваша специализация?

– Меня называют психологом в сфере развлечений.

– Как необычно! Где вы практикуете?

– В «Голубом гроте» на Пятой улице. Меня рекламируют как специалиста по чтению характеров. Карты – мой инструмент, но они мне, конечно, не нужны.

– О.

Люцифер поправил очки.

– А теперь, если вы любезно соблаговолите повернуться к противоположной стене, я покину эту постель.

Выбираясь из кровати, Люцифер мучительно остро ощущал нелепость короткого кимоно, едва доходившего до его белых костлявых коленей. Охваченный паникой, он огляделся в поисках другой одежды и обнаружил на стуле со своей стороны кровати аккуратно сложенные вещи. С содроганием он осознал: именно так он всегда оставлял свою одежду на ночь.

Вот только вещи были не его. Они казались сделанными из легкого, полупрозрачного пластика. Там были леггинсы, похожие на бриджи для верховой езды, свободная практичная туника и обувь из того же тонкого материала. Одевшись, он почувствовал себя золотой рыбкой в аквариуме.

Выглянув в окно, он увидел, что они находятся в центре очень большого комплекса, состоящего из сотен небольших домиков, построенных из сланцево-серого металла. Каждый домик был окружен аккуратным участком того, что на первый взгляд казалось лужайкой. При ближайшем рассмотрении это оказался пышный мохообразный покров насыщенного зеленого цвета. В одном конце комплекса возвышалось гораздо более крупное здание, раскинувшее во все стороны множество крыльев и пристроек. За ним высился исполинский, но при этом по-своему изящный и грациозный силуэт сияющего снаряда, нацеленного в облака. Вокруг комплекса, с интервалами примерно в двести ярдов, стояли высокие сторожевые вышки. Сам комплекс, казалось, был расположен посреди огромного густого леса, который простирался во все стороны, пока не растворялся в низко висящем тумане. Сквозь прореху в облаках Люцифер увидел гигантский оранжевый диск, во много раз превосходивший размерами то солнце, что он знал всю свою жизнь.

– Поразительно, – пробормотал Люцифер.

Стараясь не смотреть в сторону кровати, он пересек комнату и открыл дверь. За ней оказалась большая светлая комната, освещенная искусственным светом, источник которого он не мог определить. В дальнем конце находились дверь и застекленные створчатые окна, выходящие на небольшую мшистую поляну. Лес подступал к ней полукругом, словно отрезая её от остального мира. Большую часть одной из стен в комнате занимал здоровенный экран. Мебель была очень функциональной. Всё, даже подушки на низком диване, казалось сделанным из тонированного металла. Но когда Люцифер прикоснулся к одной из подушек, она упруго подалась под его рукой.

– Поразительно, – повторил он.

В изумлении Люцифер забыл о приличиях и посмотрел в сторону кровати.

– Мисс Потейл, вы имеете представление, где мы находимся?

– Я проснулась позже вас, – напомнила она.

– Понимаю. – Он сурово воззрился на нее. – Каково ваше последнее воспоминание перед тем, как вы пробудились?

– Не знаю… А, нет, знаю! – Она приподнялась, но тут же откинулась назад и снова укрылась, поймав на себе его гневный, полный осуждения взгляд. – Я была в «Голубом гроте». Было уже поздно, я как раз оставила свою визитку – как обычно – на столике, где пили двое мужчин. Один из них сказал: «Конечно, мы хотим, чтобы вы нам погадали». Я села, и это всё, что я помню.

– Точно всё? – настойчиво переспросил он, словно допрашивая нерадивого студента.

– Был ещё какой-то странный запах…

– Знаю.

– Вы знаете?! – она резко выпрямилась, забыв про простыню, и посмотрела на него с подозрением.

– Естественно, я помню тот же самый запах. Как иначе, по-вашему, я мог очутиться в этой постели?

– Я и сама задавалась этим вопросом.

Люцифер повернулся к окну и увидел, что к их бунгало приближаются двое мужчин в таких же пластиковых туниках и леггинсах, как у него.

– У нас посетители, – сообщил он. – Возможно, мы наконец получим ответы на некоторые вопросы. Пока я буду их встречать, советую вам приложить усилия и обзавестись хоть каким-нибудь одеянием.

Один из посетителей был худощавым, ширококостным и очень высоким. Люцифер прикинул, что его рост близок к семи футам. Костная структура его лица была грубой и массивной. Голова выбрита, кожа – глубокого бронзового оттенка. Второй гость был почти такого же роста, но старше; его плечи были понуро опущены, а бронзовая кожа дряблыми складками свисала с костей черепа.

Бросив осторожный взгляд через плечо и убедившись, что Нина уже облачилась в полупрозрачные легинсы и тунику, бывшие, по-видимому, здесь стандартной одеждой, Люцифер открыл дверь, встречая людей, идущих по дорожке.

Младший из двоих кивнул.

– Доброе утро, доктор Брилл.

Его голос обладал тем металлическим тембром, что Люцифер впервые услышал от высокого гостя в собственном кабинете.

Старший подошел вплотную к Люциферу и пристально посмотрел ему в глаза.

– Он пришел в себя, – констатировал тот.

– Хорошо. В таком случае нам придется представиться заново. – Высокий мужчина слегка поклонился, а затем замер, вытянувшись по струнке. – Доктор Брилл, на вашем языке мое имя будет фонетически близко к звукам «Хут Гласпак». Можете звать меня Хут. Я – административный директор этого проекта. – Он указал на своего спутника. – А это наш медицинский директор. Для простоты можете называть его доктор Тейм.

Люцифер окинул их внимательным взглядом.

– Входите, джентльмены, – сказал он.

Не без неловкости он представил им Нину. Доктор Тейм осмотрел глаза Нины и кивнул.

– Наши лабораторные расчеты оказались верны, – произнес он надтреснутым голосом, в котором сквозило удовлетворение. Повернувшись к Нине и Люциферу, он пояснил: – Из-за различий в вашем метаболизме потребовались довольно точные расчёты, чтобы вывести вас из состояния наркотического сна одновременно. По предварительным оценкам, это должно было произойти около четырех цинтро… то есть часов назад, пока вы спали…

– Джентльмены, – нетерпеливо перебил его Люцифер, – не соизволите ли вы сообщить нам, где мы находимся и что всё это значит?

Крупные бронзовые черты лица Хута смягчились, и на них промелькнула тень улыбки.

– Сомнительно, что ответ на любой из этих вопросов окажется для вас полезным на данном этапе. Однако, отвечая на первый, позвольте уточнить: вы изучали астрономию?

Люцифер с достоинством выпрямился.

– Я парапсихолог.

На бронзовых чертах лица Хута снова появилась тень улыбки.

– Крайняя специализация вашей науки никогда не перестанет меня изумлять. Как бы то ни было, вы находитесь на планете Мелус, одной из внешних планет той звезды, что ваши земные астрономы называют Капеллой и помещают в созвездие Возничего.

Люцифер часто заморгал и с необычной энергией принялся тереть щеточку усов. Некоторые его коллеги в Западном университете занимались ракетными проектами. Он всегда подозревал, что они глупцы, а теперь убедился в этом окончательно. Иначе с какой стати им тратить время на ракеты, когда какая-то иная раса свободно разгуливает по Вселенной, похищая позитивов?