© Frank Riley. Project Hi-Psi. “If”, August 1956
Доктор Люцифер Брилл быстрым шагом шел по коридору Федерального здания[1]. Каблуки его кожаных туфель отстукивали по мраморному полу четкий, выверенный ритм.
Он прошел мимо двери с надписью «Справочная», миновал один кабинет за другим и остановился лишь у двери с матовым стеклом, на которой значилось, что за ней располагается директор оперативного управления ФБР по Лос-Анджелесу.
Дверь была заперта.
Люцифер Брилл провел костяшками левой руки по короткой, аккуратно подстриженной щеточке усов песочного цвета. Этот жест был хорошо знаком всем аспирантам кафедры парапсихологии Западного университета – он означал раздражение.
Вероятность того, что кабинет окажется закрыт, определенно не входила в планы доктора Брилла.
Движение за матовой стеклянной панелью привлекло его внимание. Он дёрнул ручку. Когда это не дало результата, постучал безупречными ногтями по стеклу.
Внутри снова что-то шевельнулось. Щелкнул замок. Дверь открылась.
Полноватая молодая женщина – явно оторванная от занятия, состоявшего в том, чтобы нарисовать пухлые губки поверх тонких, – уставилась на него сквозь маску напускной вежливости.
– Да?
– У меня назначена встреча с директором, – сказал Люцифер Брилл. В его голосе все еще звучал легкий провинциальный акцент, приобретённый в детстве, проведенном в Челмсфорде, штат Массачусетс.
Выщипанные брови молодой женщины взметнулись вверх.
– Офис закрыт. Если у вас экстренный случай, вы можете…
Брилл протянул ей визитную карточку. Брови взметнулись еще выше.
– Доктор Брилл! Ваша встреча была назначена на 15:45!
– Мне это известно, – строго отрезал он, – но остальным водителям – нет, а их на дорогах оказалось невероятно много. Теперь, если вы позволите…
– Не желаете ли перенести встречу на завтра?
– Не желаю. Извольте доложить директору, что я прибыл, выражаю сожаление по поводу своего опоздания и хочу особо отметить, что цель моего визита касается дела исключительной важности.
Люцифер не повышал голоса, но взгляд его скрытых за стёклами очков без оправы спокойных голубых глаз стал холодным и пристальным. Секретарша поджала губы и, резко развернувшись, направилась в сторону внутреннего кабинета.
Она вернулась через мгновение и с явным неодобрением произнесла:
– Сюда, пожалуйста… сэр.
Директор поприветствовал Люцифера Брилля с некоторой притворной вежливостью. На столе перед ним лежал портфель. Рядом – шляпа.
Люцифер сразу перешел к делу.
– Я должен сообщить о крайне серьезном случае.
Благодаря приобретённой за много лет выдержке, директор проигнорировал тон гостя и осведомился с подчеркнутой учтивостью:
– О каком случае идет речь, доктор Брилл?
– Полагаю, вы назвали бы это похищением. Массовым похищением.
– По… похищением?!
Массивные ладони директора с грохотом опустились на столешницу. Коленом он нажал кнопку, включая диктофон.
– Когда? Где? Кто?..
Люцифер обдумал вопросы, методично выстраивая ответы.
– Что касается времени, я бы сказал – в течение последних восьми лет.
– Что?
– Что касается места, я бы сказал – по всей территории Соединенных Штатов.
– Так, одну минуту… Прошу вас!
– Что касается того, кто… Что ж, это потребует довольно пространного ответа.
Голос директора заметно дрогнул – усилием воли он пытался сохранить спокойствие.
– Доктор Брилл, я был бы весьма признателен за прямой ответ на мой вопрос.
– Что ж, извольте.
Люцифер достал из внутреннего кармана своего идеально отглаженного габардинового пиджака небольшую записную книжку в коричневом кожаном переплёте.
– Это займет некоторое время. Видите ли, я полагаю, что было похищено более трех тысяч человек.
Толстая шея директора приобрела багрово-красный цвет сочного ростбифа и вздулась, выпирая над воротничком рубашки. Люцифер начал читать:
– Антелл, Рут… Этуотер, Горас… Борсук, Джордж…
– Достаточно, доктор Брилл!
– Благодарю вас. Знаете ли, время сейчас действительно на вес золота. Сегодня утром я узнал, что двое из пропавших исчезли всего четыре дня назад.
Директор тяжело вздохнул.
– Кто именно все эти люди, доктор Брилл?
– Все они позитивы. Некоторые из них – позитивные позитивы.
Директор издал горловой звук, похожий на хрип при удушении.
– Если не возражаете, доктор Брилл… но что, черт возьми, такое «позитивные позитивы»?
– О, прошу прощения. Я полагал, что вы знакомы с моими работами.
– В самых общих чертах.
– Понимаю. – На лице Люцифера отразилась нетерпимость к такому культурному отставанию, но он снизошел до объяснений. – В течение нескольких лет я занимался переоценкой результатов тестов с пси-картами[2] в Западном университете. Целью проекта было опровержение критики в адрес Райна и других исследователей, обвиняемых в том, что они прекращали серии испытаний в так называемых «удобных» точках. Хотя в любой серии невозможно достичь статистического идеала бесконечности, тем не менее, математически возможно путем многочисленных повторений…
На лице директора появилось выражение человека, упрямо бредущего против сильного встречного ветра.
– Позитивы… – напомнил он с некоторым отчаянием.
– … позволяют собрать статистические данные, однозначно выходящие за рамки случайности. В ходе этой проверки я заручился поддержкой исследователей из других университетов и, таким образом, составил, возможно, самый большой список зарегистрированных пси-случаев, благодаря чему…
– Позитивы, – проскрежетал директор. – Похищения… помните, доктор Брилл?..
– …я смог установить категории – в моей собственной терминологии – не-позитивов, позитивов и позитивных позитивов. Вы меня понимаете, сэр?
– Разумеется, – директор ФБР тыльной стороной ладони стёр пот со лба. – А теперь, не перейти ли нам наконец к этим похищениям…
– Я убеждён, что мои позитивы и позитивные позитивы либо похищаются, либо иным образом исчезают против своей воли.
– Три тысячи человек?
– Три тысячи сто шестнадцать.
В этот критический момент директор нашел спасение в рутине. Он взял со стола визитку Люцифера.
– У вас есть при себе какие-нибудь другие документы, удостоверяющие личность, доктор Брилл?
Это было ошибкой. Люцифер извлек на свет просроченные водительские права, неоплаченный счет за газ, членский билет Американского Общества Психических Исследований, абонемент на университетские футбольные матчи, товарный чек из универмага «Мэй», шесть штрафных квитанций за нарушение правил дорожного движения…
Директор устало поднял руку, показывая, что капитулирует.
– Ладно, – сказал он. – Расскажите всё по порядку.
Люцифер изложил свою историю с восхитительной краткостью, но с такой внутренней убежденностью, что она невольно заставляла прислушаться.
На определенном этапе его проекта возникла необходимость заново оценить случаи, уже изученные им ранее. Эта стадия наступила два месяца назад. Он отобрал из своей картотеки пятьсот имен и разослал им типовые письма, подготавливая почву для проведения тестов.
Когда четыреста восемьдесят конвертов вернулись с пометками «Адресат не значится» или «Адрес для пересылки не указан», он встревожился, но не слишком сильно. В эпоху массовых перемещений населения люди нередко терялись.
Он разослал еще пятьсот писем. Четыреста шестьдесят три вернулись нераспечатанными.
Третья рассылка дала те же результаты. Последующие письма лишь пополнили пугающую статистику: оказалось, что бесследно исчезло около трех тысяч человек
Люцифер лично проверил около двух десятков имен в районе Большого Лос-Анджелеса. Пятерых обнаружить не удалось; семеро, по-видимому, переехали, не оставив нового адреса; один числился утонувшим в прибое у мыса Фермин; шестеро официально значились в списках в Бюро по розыску пропавших. Из последних двое на короткое время попали в газетные заголовки: они поцеловали жен на прощание, уехали на работу – и больше их никто не видел.
Против своей воли директор ФБР был впечатлен тем, как спокойно Люцифер Брилл излагал эти факты.
– Но три тысячи человек… – возразил он. – Неужели это возможно? Просто невероятно, чтобы три тысячи человек могли исчезнуть без лишнего шума.
– А вы знаете, сколько людей ежегодно пропадает без вести по данным полиции Лос-Анджелеса?
Директор признался, что не знает.
– Почти четыре тысячи человек, среди которых и несовершеннолетние, и взрослые. Число в других городах примерно пропорционально количеству населения… В Нью-Йорке, к примеру, их около восьми…
Директор ФБР принял решение.
– Доктор Брилл, – сказал он, – предоставьте мне полный список имен и адресов.
В течение двадцати четырех часов из окружных отделений Федерального Бюро Расследований начали поступать телетайпные сообщения. По отдельности эти сведения ничего не значили: просто исчезнувшие малоизвестные люди. Многие из них даже не числились официально в списках пропавших без вести.
Итоговая сводка показала, что из 4 775 человек, чьи результаты в тестах Западного университета на пси-способности существенно превышали случайные показатели, пропали 3 223 мужчины и женщины.
Люцифер Брилл отметил ещё один факт:
– Пропавшими оказались мои самые сильные позитивы. Большинство из тех, кто остался, находились ближе к пограничным значениям.
На этом этапе – к великому облегчению лос-анджелесского отделения – основная ответственность в расследовании легла на Вашингтон, округ Колумбия.
На всё расследование наложили гриф строжайшей секретности. Аналитики ФБР взялись за факты и цифры. Математически они доказали: процент пропавших среди участников пси-тестов фантастически превышает любую вероятность случайного совпадения.
Один за другим люди исчезали из поля зрения, теряясь в водовороте перемещающегося населения. Школьный учитель в Литл‑Роке, артист цирка в Чаттануге, продавец телевизоров в Милуоки, художник в Филадельфии – все они пропали, незаметно, но безвозвратно.
И исчезновения продолжались.
Всего за два дня до того, как любопытный агент ФБР наведался к фармацевту в Дюбуке, тот закрыл аптеку, отправился домой – и больше его никто не видел. В местном полицейском управлении его числили жертвой амнезии. В своём пси‑тесте, проведённом четыре года назад, он стабильно угадывал семнадцать из двадцати пяти вариантов. Неумолимо накопление новых фактов всё больше приводило Бюро в замешательство.
Один из статистиков ФБР указал на то, что число пропавших мужчин и женщин было практически идентичным: 1 596 мужчин и 1 627 женщин.
Другой проницательный молодой исследователь прогнал перфокарты пропавших позитивов через вычислительную машину IBM и получил следующие данные: возраст женщин варьировался от 17 до 35 лет, мужчин – от 19 до 45. Восемьдесят процентов представителей обоих полов были людьми в возрасте «чуть за двадцать».
Когда все возможные данные были собраны, ФБР с крайней осторожностью представило свой доклад на сверхсекретном совещании Центрального Разведывательного Управления.
Реакция оказалась не слишком лестной.
Представитель ВМС в довольно грубой форме заявил, что у кого-то в Бюро явно поехала крыша.
Представители армии были возмущены.
Госдепартамент был удручен.
Белый дом хранил молчание.
Председательствующий улыбнулся и ждал, пока кто-нибудь рассмеется первым.
Никто не засмеялся.
Покрасневший, но непреклонный представитель ФБР настаивал, что их доклад заслуживает серьезного рассмотрения.
– Мы держим это в секрете, – заявил он, – но вы сами понимаете, что могут раздуть из этого газетчики.
Госдепартамент уже не выглядел таким удручённым. Даже представители армии и ВМС неохотно проявили внимание. Белый дом осторожно осведомился:
– А что насчет русского следа? Если хотя бы малая часть всего этого… э-э… того, что мы слышим о пси, соответствует действительности, этих людей можно использовать в шпионских целях. Не могли ли советские агенты тайно вывезти их из страны?
– Нескольких – возможно, – признало ФБР. – Но не три тысячи двести двадцать три человека. Не при существующих способах транспортировки.
– Есть среди них подрывные элементы? – осведомился представитель армии.
– Один закоренелый коммунист, пара-тройка прекраснодушных любителей вступать во всякие организации… в общем, ничего из ряда вон выходящего.
– Тогда какого чёрта это вообще так важно? – возмутился представитель ВМС.
Последовала бурная перепалка, но в конце концов все сошлись на том, что если более трёх тысяч человек действительно исчезли, то это, по крайней мере, потенциально представляет угрозу безопасности. Представитель армии заметил:
– В следующий раз они могут не тратить силы на этих чудаков. Могут прибрать к рукам кого-то действительно важного.
Представитель Белого дома спросил:
– И что мы собираемся с этим делать?
Повисла напряжённая тишина.
Наконец слово взял представитель Госдепартамента:
– Прежде всего, следует сохранить всё в тайне. Эта история может поставить нас в крайне неловкое положение.
Но что-то, разумеется, нужно было предпринять.
И пока это «что-то» обсуждалось на высшем уровне – в обстановке строжайшей секретности, в святилищах, доступ в которые открывал лишь высший уровень допуска «Q», – Люцифер Брилл взял дело в свои руки.
Он чувствовал глубокую личную ответственность перед пропавшими. Их имена были собраны в его картотеке; он не предпринимал никаких усилий, чтобы защитить эти списки. Любой желающий мог найти способ скопировать карточки.
Люцифер также чувствовал ответственность перед наукой. Под наукой он подразумевал исключительно свою область – парапсихологию. Все остальные науки существовали для него в каком-то туманном небытии, куда ни один серьёзный исследователь в области психологии не стал бы соваться. «Гайки и болты» – так обычно Люцифер пренебрежительно отзывался о призрачном мире науки за пределами своей лаборатории.