Мы уже примерно час тряслись в повозке по дороге к поместью князя Цзян Цинмина — отца Лизки в этом мире. И да, я ехала внутри, а не тащилась пешком за процессией, как несколько дней назад. Поначалу я даже обрадовалась: наконец-то не по жаре, не в пыли. Но сейчас, сидя под тяжёлым, изучающим взглядом первого принца, я уже готова была выпрыгнуть на ходу и бежать рядом с лошадьми. Всё лучше, чем эта пытка молчанием.

Я сидела рядом с Лизкой, напротив — его высочество первый, прямой как статуя, в парадном халате тёмно-синего цвета с золотой вышивкой. Пространство в повозке было тесным: колени почти соприкасались, развалиться невозможно, прилечь — тем более. Приходилось сидеть ровно, как на экзамене, и прилагать героические усилия, чтобы не уснуть. Голова клонилась сама собой, ища куда прилечь.

Иногда я ловила на себе взгляд первого принца. Не злой, не добрый — просто… заинтересованный. С Лизкой он иногда говорил: тихо спрашивал, не устала ли она, не нужно ли остановиться, комфортно ли. Вежливый, заботливый — идеальный муж. У меня, слава всем богам и духам, ничего не спрашивал. Спасибо и на этом. Но вот смотрел… слишком уж подозрительно. Я старательно уводила взгляд в сторону и мысленно пересчитывала доски в полу.

Назад я уж точно поеду с кучером. Или пешком. Лишь бы не здесь. С Лизкой мы даже парой слов не перекинулись. А мне так хотелось спросить: ну что там? Переспала? Не переспала? Если да — то что дальше? Какой план? Бежать? Поздравлять? Она только иногда бросала на меня быстрые взгляды — то ли успокаивающие, то ли «потом всё расскажу».

В какой-то момент я всё-таки не выдержала и, видимо, задремала.

Очнулась от резкого толчка — меня просто повело вперёд, прямо на первого принца, и он откинул меня назад, как мешок риса.

Я проснулась мгновенно. Сердце колотилось как бешеное.

Лизка тут же подхватила меня за плечи, оттаскивая назад.

— Извините, ваше высочество, — быстро проговорила она, голос чуть дрожал. — Она просто устала…

Я моргнула, пытаясь собраться.

Я посмотрела на него — он был явно раздражён. Пришлось и мне подключаться к хору извинений.

— Простите эту служанку, ваше высочество, — проблеяла я, склоняя голову.

Хотела было ещё и руки вытянуть для поклона, но поняла, что в этом положении могу случайно задеть принца, поэтому вышло что-то среднее между поклоном и попыткой сложиться пополам, не задевая святыню.

Как же достали эти церемонии и вечные «простите-извините»…

Первый принц смотрел на меня — прямо, прищурившись. В глазах раздражение, смешанное с чем-то ещё… подозрением?

— Кто ты такая? — спросил он резко, голос низкий, но от этого ещё более тяжёлый.

Я зависла.

Это он у меня спросил?

Подняла голову — он смотрел точно на меня. Не на Лизку. На меня.

Быстро глянула на Лизку в надежде на «помощь зала». Что за странные вопросы? У него что, амнезия?

Но и Лизка сидела с таким же вопросительным взглядом.

Становилось очень неуютно — скука и сон слетели за долю секунды. Он что-то подозревает? Подозревает во мне... кого? Шпионку? Подменыш? Что значит его «кто ты такая»?

Становилось не по себе. Воздух в повозке будто сгустился.

— Простите, ваше высочество, эту невежественную служанку, — промямлила я, стараясь звучать максимально покорно и безобидно. Опять склонила голову, уставившись в пол. — Я… просто служанка первой принцессы. Фенфан

Молчание.

Лизка рядом напряглась — я почувствовала это по её руке на моём плече.

Первый принц всё ещё долго смотрел, перед тем как продолжить.

— Просто служанка? — с усмешкой протянул первый принц. Это даже не был вопрос — так, констатация факта с приправой из подозрений.

— Почему четвёртый брат так защищает тебя? Зачем ты ему?

Вооот. Наконец-то пошлиправильныевопросы.

Я даже воздух набрала, чтобы вслух поддержать:«Вот! Вот! Я тоже не понимаю, зачем я ему!»

Похоже, со стороны всё выглядело ещё более подозрительно, раз даже ледяной первый не выдержал и начал интересоваться. Очень хотелось услышать его версии — он-то брата знает лучше, чем я.

Я даже подалась вперёд, уставившись на него с искренним интересом, полностью забыв про приличия.

Ну давай, высочество — накидай вариантов.

Первый заметил мой живой интерес, приподнял бровь и хмыкнул себе под нос.

Лизка тоже это увидела, поняла, что я опять делаю что-то «не по этикету», и предупреждающе сжала руку на моем плече.

Принц перевёл взгляд на это движение — на руку Лизки, на мою реакцию — и уголок его рта дрогнул в еле заметной улыбке. Как будто в голове у него щёлкнул какой-то счётчик: ещё одна деталь в пазл. Подозрение росло, обрастало фактами.

— Интересно, — произнёс он тихо, почти себе под нос, и медленно перевёл взгляд на Лизку.

Лизка выдержала взгляд — молодец, не дрогнула, — но я чувствовала, как её пальцы на моём плече слегка дрожат.

Молчание тянулось. Повозка снова качнулась на ухабе, но никто не шелохнулся.

Первый откинулся назад, скрестив руки на груди, и посмотрел в окно — будто потерял интерес. Но я знала: это не конец. Он просто решил подождать. Подтверждений. Доказательств. Или подходящего момента.

В голове у меня крутилось: «Мы уже приговорены. Он просто ищет, по какой статье».