— Екатерина Владимировна, всё готово. Встреча подтверждена.

Завтра в центральном офисе состоится подписание контракта. Все отделы сдали отчёты, аналитики всё проверили, презентация готова.

Я кивнула.

Конечно, всё готово.

Если честно — я знала это ещё неделю назад.

Этот проект мы вынашивали несколько месяцев. Каждая таблица, каждая презентация, каждое слово в отчёте — всё прошло через меня. И завтра, наконец, будет финальная встреча, где мы представим проект совету директоров и, если все пойдет по плану, подпишем контракт.

Точнее, не «если» — когда.

Я чувствовала абсолютную уверенность.

Этот контракт должен был стать моим пропуском в совет директоров.

Формально я пока возглавляла департамент стратегического развития, но фактически руководила всей аналитической частью компании.

В инвестиционной среде нас знали.

Компания считалась сильной, прибыльной, стабильной.

И этот проект — крупный международный контракт — был для нас ключевым.

— Ирина отчиталась? — уточнила я, у Анечки, моей помощницы, проверяя календарь на телефоне.

— Да, всё по плану. Все материалы переданы, согласования подписаны.

Хорошо.

На самом деле я всё это уже видела. Проверила лично. Исправила мелочи, которые никто кроме меня и не заметил бы.

Презентация тоже была готова — логичная, уверенная, выстроенная по всем правилам. Слайды, цифры, структура — всё чётко.

Завтра это будет скорее формальностью.

Технический шаг.

Финальный аккорд.

Я вздохнула.

Это был длинный путь — и, пожалуй, впервые за долгое время, я позволила себе расслабиться.

Вечер обещал быть спокойным.

Я закрыла ноутбук, собрала сумку, отпустила Анечку домой и, задержавшись у окна, посмотрела вниз — город тонул в огнях.

Асфальт блестел после недавнего дождя, машины отражались в витринах, жизнь кипела.

Завтра всё изменится, подумала я. Завтра я войду в ту дверь, к которой шла всё это время.

Я взяла сумку и вышла из офиса.

Я села в машину и не сразу завела двигатель.

Просто сидела, глядя на отражение города в лобовом стекле.

Всё было так спокойно, будто само время решило выдохнуть.

Я медленно повернула ключ, мотор ожил мягким гулом, и я выехала со стоянки.

Асфальт был мокрым после дождя, фонари отражались в лужах золотыми пятнами, и весь этот мир казался вымытым, чистым, чуть уставшим, как и я.

Мысли крутились вокруг завтрашнего дня — всё готово, всё на месте, всё идёт по плану. Контракт должен быть подписан, проект утверждён, и, наконец-то, можно будет выдохнуть.

Нет, хватит об этом думать. На сегодня — хватит.

Захотелось просто поехать домой.

Хотя, если честно, внутри было странное чувство.

Смесь усталости и предвкушения. Как перед длинным полётом, когда вроде всё спланировано, но что-то в глубине шепчет: «а вдруг turbulence?»

И, как всегда, в нужный момент зазвонил телефон.

На экране высветилось:Элиза.

Ну конечно. Моя живая, болтливая, непредсказуемая подруга.

— Привет! Ты едешь? — её голос звенел энергией, как всегда.

— Уже, — ответила я, поворачивая на проспект. — Что-то случилось?

— Да, нет, ничего! Просто ты видела то видео, что я тебе кинула в Инсте? Про нового актёра, помнишь, из «Император и его тайна сердца»?

Я усмехнулась.

Элиза и её дорамы. Без них ни дня.

Разговор потёк сам собой.

Она рассказывала, как смотрела очередную серию, как там «герой посмотрел на героиню, а она, бедняжка, аж дыхание потеряла».

Потом вдруг вспомнила обо мне:

— Кать, а как у тебя дела?

— Всё по плану, — ответила я, глядя в окно. — Завтра решающий день.

— Ну, я же говорила, у тебя всё получится! — засмеялась она. — Ты у нас как та главная героиня: холодная, умная, стильная и вечно с кофе.

Я улыбнулась.

Она и не заметила, как снова переключилась на себя —на свои мечты, свидания, «взгляды через толпу»,которые, по её словам, «точь-в-точь как в любимой драме».

Мне нравилось это слушать.

Не потому что я разделяла её восторги — а потому что её голос действовал, как фоновая музыка. Она болтала, а я расслаблялась. Это было уютно. Как шум дождя за окном или гул города ночью.

Мы договорились встретиться на выходных, сходить в кино — на «Сумерки», которые снова запустили в прокат.

Ностальгия. Молодость. Когда ещё всё казалось простым и романтичным.

— Ладно, я побежала! — сказала она в конце, — У меня через полчаса свидание, и я не знаю, что надеть.

— Надень уверенность и тушь, — подсказала я.

— Ха! Звучит как девиз! — и отключилась.

Я отключила телефон и улыбнулась. Как хорошо иметь кого-то, кто умеет говорить без остановки, а ты просто слушаешь и отдыхаешь от мыслей.

Дорога до дома пролетела незаметно. Я уже представляла, как открою дверь, и на встречу мне лениво потянется и встретит мой любимый комочек — кот.

Ну как «встретит». Он редко проявлял бурные эмоции. Скорее с видом философа глянет: «А, ты всё-таки пришла. Можешь покормить.»

У меня была помощница, которая приходила к нему, когда я была на важных встречах или в командировках, но я скучала. Этот кот был, пожалуй, самым стабильным существом в моей жизни. Спокойный, независимый, пушистый и ни к чему не обязывающий. Мой Батон

Впрочем, как и мои отношения.

Если их вообще можно так назвать.

Я улыбнулась.

Пожалуй, больше всего в моей жизни романтики было в разговорах с Элизой и в мурчании кота. Иногда я думаю, что у меня с Элизой и с котом отношений больше, чем со всеми мужчинами, с которыми я когда-либо встречалась.

Парадокс, но факт.

Почти все романы в моей жизни начинались не из романтики, а из деловых пересечений. Кто-то из партнёров проявлял внимание, кому-то я сама нравилась — не как женщина, скорее как человек, который может помочь, организовать, решить, поддержать.

Да, это всегда начиналось интересно. Немного флирта, немного игры, лёгкое напряжение, азарт. А потом — проект завершался, контракты подписывались, и всё куда-то растворялось.

Связи оставались. Иногда мы переписывались, иногда виделись на приёмах или конференциях, иногда даже ужинали — просто чтобы не идти одной.

Но это всё было…Как бы сказать… технически приятно, без глубины.

Никто не задерживался надолго, и я не особенно возражала.

В конце концов, у меня был кот. Молчаливый, независимый, предсказуемый.

С ним всё было просто: он не задавал вопросов, не требовал внимания и всегда оставался рядом. Да, пожалуй, в этом был комфорт.

Любовь?

Может быть. Но не в привычном смысле. И уж тем более не как в фильмах Элизы. Я давно уже жила без этого. И, если честно, меня это устраивало.

Я поднималась по лестнице.

Шаг — и эхо отдаётся странным цоканьем.

Как будто не каблуки, а копыта стучат по мостовой.

Я даже усмехнулась.

Интересно, почему мои туфли сегодня так громко звенят?

Звук становился всё отчётливей, будто лестница уходила в глубину,

а я шла, шла, шла, не думая, куда именно.

Подошла к двери.

Повернула ключ — и всё вдруг чуть дрогнуло.

Стены будто качнулись, воздух стал плотным, стало очень душно и жарко, а руки потными.

Я моргнула, но всё равно продолжила — спокойно, уверенно, как будто так и должно быть.

Щёлк.

Дверь открылась.

На пороге — мой кот.

Мой рыжий, полосатый, ленивый Батон.

Он сидел, как всегда, с видом философа, но в этот раз в его взгляде было что-то... странное.

Я присела перед ним, улыбнулась.

— Привет, толстячок. Соскучился?

И тут он… заговорил.

— Катька, — сказал Батон человеческим голосом. — Посмотри, кто там.

Я замерла.

— Что?

— Посмотри, — повторил он, моргнув. — Кто там?

И лапой ткнул меня в колено.

— Катя, вставай.

Катя, вставай, слышишь?

Он уже не просто говорил — он толкал меня, и я чувствовала это движение, настоящий толчок.

— Кать! Быстрей, — добавил он, всё тем же голосом, в котором вдруг прорезалось что-то совсем… человеческое…как будто говорила Элиза

Я не понимала, что происходит. Мир дрожал, как отражение в воде, кот расплывался в пятна рыжего света, а слова звучали всё громче, и требовательней.

— Кать, вставай! —

И я поняла — это не Батон.

Я открыла глаза.

Надо мной склонилась Элиза.

— Катя, ну вставай уже! Иди посмотри, что там!

Почему мы остановились? Почему стало тихо?

Она говорила взволнованно, быстро.

Я моргнула, осматриваясь.

Шёлк, красные ленты, аромат ладана.

Я сидела… в карете.

Мир чуть покачивался, на колесах кареты, жара и духота пропитали всю одежду, прилипая к спине. В потных лодошках я сжимала ручку от круглого веера, аксессуара Элизиного образа невесты. Снаружи — отчетливое цоконье копыт, затем тишина.

Постойте… Я же… дома была?

Элиза — вернее, моя госпожа Мей-Лин — снова тронула меня за плечо:

— Катя, ты чего застыла? Иди же, посмотри!

Я моргнула ещё раз.

И поняла:

я продолжаю спать.