В этот момент что-то грохнуло у входа, послышалась возня, будто кто-то решил устроить драку прямо в коридоре.

Лизка дёрнулась, попыталась обернуться, поскользнулась на мокром полу и едва не упала.

За ширмой, которая прикрывала вход в купальню, уже мелькали тени — кто-то шёл быстро и уверенно. И, судя по шагам, это были не «кто-то», а минимум двое, если не целый совет мужских особей. Пар и полумрак мешали разглядеть, но ощущение было одно: сейчас сюда вломятся.

Лизка коротко вскрикнула, и быстро подлетела к вешалке, схватиламойхалат (подчёркиваю: МОЙ) и накинула его на себя.

И в этот момент до меня дошла очень простая и очень неприятная мысль:

Я — голая.

В ванной.

И сюда, судя по шагам, несутся мужчины.

Вот и турецкие сериалы подъехали, подключились к дорамам и решили устроить кроссовер со страстями. Не хватало только драматической музыки и надписи:"18+ сцена купальни».

Я физически не успевала вылезти, и одеть на себя было ровноничего.

Моя одежда уже красуется на Лизке, её одежда лежит… ну да, как назло — как раз за ширмой, к которой сейчас кто-то активно и очень решительно приближался.

Лизка метнула в мою сторону ещё один взволнованный взгляд, за секунду оценила масштаб катастрофы — я голая в лохани, халат на ней, шаги всё ближе— и рванула к ширме перехватывать незваных гостей.

Я, как истинный стратег, выбрала самый гениальный вариант маскировки — спрятаться… в воде.

Утонула по самое горло, оставив снаружи только нос и глаза.

Да кто там такой смелый вообще? Совсем страх потеряли — вот так врываться к принцессе в купальню?

— Кто там? — слишком спокойно и очень властно спросил Первый принц.

От этого голоса мурашки побежали по коже. Вот уж кто настоящий «властный герой», отыгрывающий свои реплики на все 100 %.

Ну да, кто ещё может без стука ворваться в покои к законной жене и чувствовать себя абсолютно правым?

— В-ваше высочество?.. — это уже моя Лизка пискнула, как напуганная овечка. — Что вы здесь делаете?

Отличный вопрос, между прочим. Ещё и таким виноватым голосочком, что даже я на секунду начала ее подозревать в измене.

Прекрасно. Драма официально ворвалась в прямой эфир.

Я тихонько высунула из ванны нос, пытаясь понять, что там происходит.

— Оденься, — прорычал Первый. — Кто там? — повторил уже жёстче.

— Моя служанка, — выдохнула Лизка.

— Служанка? — протянул он так, что воздух в помещении сразу похолодал. — Служанка принимает ванну, а ты ей прислуживаешь? Я всё слышал.

Сказано это было таким тоном, будто он застукал не безобидное купание, а подпольный заговор против всей империи.

Причём не просто «слышал», а уже успел:

записать всё на видео, собрать свидетелей, оформить протокол и выпустить пресс-релиз.

Понятно: никаких оправданий он не примет.

И что тут такого?

Я в панике перебирала в голове местные законы и пыталась прикинуть, сколько палок дают за «служанка моется в ванной принцессы».

Жаль, четвёртого рядом не было — он бы по памяти выкатил точную цифру из своего кровавого прайс-листа наказаний.

Первый дёрнулся вперёд, и Лизка тут же кинулась ему наперерез, раскинув руки, как новобранец, который впервые в жизни увидел танк и почему-то решил, что его грудь — надёжнее брони.

— Подождите, туда нельзя! — в отчаянии выкрикнула она.

Я тяжело вздохнула.

Ну всё, драма века, финальный акт. Причём по нашему же с Лизкой сценарию который мы только что так беззаботно отыграли —«про страстных влюбленных»— и, пожалуйста, режиссёр Вселенная решил устроить нам премьеру.

А я-то думала, что Первый — как айсберг: холодный, недоступный, исключительно для просмотра издалека.

А тут, оказывается, в нём бурлят такие страсти, что хоть индийский сериал снимай.

Только, пожалуйста, давайте без меня.

Я на сегодня уже все свои роли отыграла:

служанку-идиотку, заключенную, шпионку… полный набор.

Так. Всё.

Нужно выбираться отсюда, пока ещё живая и цельная.

— Брат, подожди, наверное, ты не так всё понял… — раздался знакомый голос.

Стоп!!!.

А этот что здесь забыл?!

Только помяни чёрта — и он уже с личной явкой.

Ширма отлетела в сторону.

Я, не раздумывая, нырнула с головой — ну раз уж у нас тут кино, значит, действуем по законам жанра: нырнул — и мгновенно стал невидимкой.

Прямо видела перед глазами эти гениальные сценки из фильмов: обычный прудик метр на метр, а камера вдруг ныряет в бездонный океан прозрачной воды с глубиной в полкилометра, где героиня грациозно парит среди косяков тропических рыбок. И все злодеи на берегу напряжённо вглядываются в эту мутную лужу, как будто там правда Бермудский треугольник открылся. Никто, конечно же, её не замечает — потому что сценарий сказал: «не замечаем, и точка». Логика отдыхает.

Только вот, видимо, это был не тот фильм.

И не тот бюджет.

И не та ванна.

Вместо бездонного пруда — деревянная лохань, с глубиной, рассчитанной максимум на посидеть попой, а не на эпичное погружение в небытие.

И уже через секунду поняла, что:

Дно здесь, мягко говоря, близко.

Воздух — наоборот, очень далеко.

И, самое прекрасное — моя макушка, судя по ощущению холодка, всё равно торчит над водой.

Мда.

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.

Я почувствовала, как меняхватают за шею и топят.

На секунду я даже растерялась.

И вот в этот момент до меня окончательно дошло:

я снова забыла, в каком мире нахожусь.

Здесь никто не будет вежливо вытаскивать тебя из воды со словами:

«Добрый вечер, представьтесь, пожалуйста»

Нет. Тут другой стиль:

сначала придушить — потом разбираться, кого именно придушили.

Я-то, дурында, уже приготовиласьвылезти, показать лицо, мило улыбнуться и телом доказать, что тут никакого криминала:

принцесса невинна, служанка просто моется, всё культурно, без оргий.

Но шанс торжественно прояснить ситуацию мне не предоставили.

Сверху, видимо, торчал только клубок моих мокрых волос, и в этом хаосе я, по всей видимости, выгляделакак раз как тот самый мифический любовник, которого так жаждал увидеть её ревнивый супруг.

Поэтому меня не вытащили.

Не окликнули.

Не попросили представиться.

Нет. Это было быслишком гуманно.

Меня решилисначала утопить.

Я начала бороться.

Я моментально запуталась в своих же волосах — их, как назло, оказалось слишком много. Они лезли в лицо, в рот, в нос, липли к глазам, наматывались на пальцы и категорически мешали отбиться от той самой душащей руки.

Я вцепилась в его руку, пытаясь оторвать её от своей шеи, коленями скребла по дну ванны, пытаясь хоть как-то подтолкнуть себя вверх, вылезти из воды — и очень отчётливо понимала: воздуха катастрофически не хватает.

И вот в этот момент особенно ясно осознала, зря я, интеллектуалка года, решила сыграть в «нырнул — и ты невидимка». Надо было сразу вынырнуть с улыбкой стюардессы и сказать: «Добрый вечер, я не любовник, я просто местная служанка».

А сейчас, похоже, меня всерьёз приняли за того самого запретного возлюбленного, которого я несколько минут назад так вдохновленно разыгрывала в нашей импровизированной сценке.

Браво, Оскар за лучшую смерть в ванне мне обеспечен.

Но, видно, судьба сегодня решила не добивать меня до конца. Меня резко дёрнули вверх. Больно.

Рано я, значит, решила записать этого товарища в Лизкины возлюбленные: персонаж явно сырой, его еще редактировать и редактировать надо.

Я ещё сильнее вцепилась в ту самую руку, которая меня душила и всё ещё перекрывала доступ к воздуху

Меня поднимали всё выше и выше; если пять секунд назад главной проблемой была полная нагота перед принцами, то теперь приоритеты расставились сами собой: нагота подождёт, кислород — нет.

Мало того что меня душили, так я ещё и сама пыталась случайно удавиться собственными локонами — универсальное оружие массового поражения, блин.

Можешь уже отпускать, спасибо.

Дальнейшее самоуничтожение я организую самостоятельно: система отлажена, резервов хватает, внешний подрядчик больше не требуется.

Я пыталась оторвать руку от своей шеи, кто-то явно тоже пытался мне в этом помочь: шла настоящая борьба, толчки, рывки, Лизка где-то рядом причитала высоким сопрано, но я ничего толком не видела и почти не слышала. Вода была в ушах, в глазах и, судя по ощущениям, уже успешно добралась до мозгов, превращая их в кашу.

— Отпусти её, Лицюнь! — уже кричал Четвёртый. — Это служанка принцессы!

Спасибо, капитан Очевидность, вовремя ты.

Вот он, момент истины, звёздный час всей твоей хвалёной «защиты».

Спасай свою фальшивую любовь, пока ещё есть кого спасать.

Но меня всё равно тянули всё выше, уже над водой. Я нащупала ногами деревянные ступеньки внутри бочки и начала по ним карабкаться, хотя со стороны это, уверена, выглядело как предсмертные судороги особо упитанного осьминога на суше.

Хватка на шее ослабла, зато теперь меня тянули вперёд, прямо за край ванны.

Я очень отчётливо поняла: сейчас перевалюсь наружу.

Шансов удержать равновесие не было: глаза залеплены волосами, руки заняты освобождением шеи, но, слава всем местным богам, я наконец-то вдохнула.

Руку отдёрнули резко, прихватив с собой приличный клок моих волос в качестве трофея.

Я со всего маху врезалась ногами в край ванны и вылетела наружу идеальной дугой, доказав тем самым, что законы физики в этой империи работают безупречно, особенно закон всемирного тяготения.

К счастью, на этот раз пол меня не дождался.

Меня перехватили раньше.

Я всем своим мокрым, тяжёлым и абсолютно голым весом рухнула на кого-то живого. Судя по глубокому, приглушённому «уф-ф-ф», ему было очень-очень неприятно.

Меня тут же перевернули, развернули, и через секунду я уже лежала на спине, а надо мной нависал виновник торжества.

Голова, по счастливой случайности, с полом не познакомилась: чья-то ладонь успела подложиться под затылок, и теперь я лежала, как в дешёвой дораме, в классической позе «сейчас будет страстный поцелуй после спасения».

Ну всё.

Сегодня полный комплект: сначала утопили, потом чуть не повесили на собственных волосах, потом швырнули через борт, а в финале аккуратно уложили в кадр «жертва ревности готова к съёмкам 18+».

Режиссёр Вселенная явно перевыполняет план по драме.