Мы шли уже минут десять.

Принц — впереди, я — немного позади.

Но он постепенно замедлял шаг, и вскоре мы почти сравнялись.

Идти рядом оказалось удивительно спокойно.

Не было разговоров, вопросов, приказов — шли спокойно, будто у нас была обычная вечерняя прогулка по саду, а не марш-бросок после эмоционального апокалипсиса.

И да… я была ему благодарна.

За молчание — боже, как же оно было вовремя.

За ровный шаг — не тащил, не гнал, не командовал.

За то, что я наконец-то могла просто идти.

И не думать.

Хотя бы пару минут.

Мысли понемногу улеглись, как снежок в стеклянном шаре, если перестать его трясти.

Я начала с интересом разглядывать всё вокруг:

бамбуковые рощи, мостики через небольшие ручьи, павильоны в лунных отсветах.

Полная луна освещала сад так ярко, будто кто-то сверху включил огромную лампу «люкс» и забыл выключить.

Фонари тоже были повсюду — тёплые, янтарные, уютные.

Изредка нам встречались служанки или стража — они останавливались, склоняли головы, а принц проходил мимо так, будто это были декоративные камни.

Поместье первого принца оказалосьогромным — куда больше, чем я думала.

Мы поднялись по лестнице, вышли на переход, и здесь сразу стало тихо, темно и пусто.

Фонари стояли далеко друг от друга, из-за чего половина пути была в полумраке, а вторая — в тени, и единственное, что нарушало тишину, — это стрекот сверчков и мягкое эхо наших шагов.

Переход наконец закончился.

Мы спустились по ступенькам вниз, и, к моему удивлению, я узнала эту часть поместья.

Да!

Слава богам всех миров — я уже видела покои принцессы.

Принц опять замедлился.

Сделал это так заметно, что я перестала радоваться и начала подозревать:

Он явно что-то собирается сказать.

Надеюсь, не очередной список моих шпионских обязанностей или «новые правила нашей великой игры в любовь».

Я чуть выровняла дыхание и приготовилась.

Всё-таки, если он что-то говорит — это всегда либо опасно, либо неприятно, либо оба варианта сразу.

И чем медленнее мы шли, тем сильнее казалось, что он ищет момент.

Собирается.

Взвешивает слова.

А это, между прочим, ещё страшнее, чем когда он просто приказывает.

Он остановился резко и обернулся.

Я автоматически шагнула назад — как будто между нами существовал встроенный датчик дистанции.

Честно, рядом с ним постоянно хотелось держаться хотя бы на метр дальше.

Без моих 11 сантиметров любимых каблуков я чувствовала себя мини-версия себя же.

Хотя… может, это просто он слишком высокий.

И слишком… «принц».

Позади послышались торопливые шаги.

Я обернулась — к нам шёл Веньмин.

Фух, а то подумала, что принц что-то мне хочет сказать и поэтому замедлился

Веньмин приблизился, склонился к принцу и что-то зашептал ему на ухо.

Я, конечно, вцепилась ушами, как параболическая антенна, но этот гад прошептал так быстро, что я даже не успела понять, на каком языке он шипит.

Что это было?

Шпионские тайные переговоры?

На кого он уже донёс, этот недокучер??

Принц выслушал, коротко кивнул и повернулся ко мне:

— Фэнфан, возвращайся к принцессе.

Ага.

То есть «уже можно», да?

Но он не закончил.

— И помни, о чём мы договаривались.

Конечно.

Как такое забудешь?

Особенно если тебе угрожали примерно раз десять подряд.

Он на секунду задумался и добавил:

— Будь осторожна.

Что?..

Это он сейчас заботится обо мне?

Но нет.

Моя радость прожила ровно одну секунду.

— Следи за языком.

А-а-а, вот оно что.

Это не забота.

Это традиционная угроза из его коллекции.

Ну хоть проводил — и на том спасибо.

Они быстро ушли, даже не оглянувшись.

Я постояла, посмотрела им вслед и только потом поплелась к покоям принцессы.

Надеюсь, этот сумасшедший день наконец-то закончится.

------------------------------

Лизка была в покоях — а где ей ещё быть?

Она только что приняла ванну и сейчас при помощи служанок одевалась.

Волосы влажные, щёчки розовые — выглядит как принцесса из рекламы крема.

— Я так волновалась, когда тебя увёл слуга четвёртого принца! — говорила Лизка, пока я заливалась водой и сметала всё съедобное, что попадалось под руку.

Верю!

Тут без интернета скучно, пообщаться не с кем, а из-за страха выдать себя неправильным словом — ещё и рот держишь закрытым.

Я тихонько попросила её, чтобы она приказала приготовить ванну и для меня.

Ну а что?

Если уж моя подруга — целая принцесса, пусть хоть какая-то польза с этого будет.

Лизка быстро распорядилась, служанки засуетились.

Она ещё попросила принести закуски и напитки — у меня аж живот радостно заурчал.

Пока ванну наполняли, я ела всё, что принесли, и наконец-то смогла рассказать ей всё, что сегодня со мной произошло, до того как я попала в сарай и как меня морили голодом в адской жаре.

Каждую жуть.

Каждую угрозу.

Каждый нервный тремор в моей бедной душонке.

Она слушала, то округляя глаза, то закрывая рот ладонями, то тихо материлась под нос.

Про шпионаж и игру во влюбленных я пока молчала, слишком много здесь посторонних шаталось.

— Я уже решила: если бы ты завтра с утра не вернулась, то пошла бы просить за тебя, — сказала Лизка и подвинула ко мне блюдо с паровыми булочками — сладкими, тёплыми, с начинкой.

— А чего до завтра-то решила ждать? Почему сразу не пошла спасать? — возмутилась я с полным ртом.

— Я пыталась! — обиделась Лизка. — Когда четвёртый принц вернулся потом на озеро — без тебя — я спросила, где ты. Он сказал, что ты…

Она сморщила носик, подбирая подходящие слова:

—…что ты раскаялась в своём поведении, решила подумать, и он, значит, решил предоставить тебе место, чтобы никто не мешал. Ну… как-то так.

Я чуть булочкой не подавилась.

Хотя...в принципе, он даже не соврал.

С единственной крошечной поправкой:

это была полностью его идея,а не моя «добровольная медитация в сарае среди дров и паутины».

— Понятно же, что ты так навряд ли бы сказала, — добавила Лиза, пристально глядя на меня. — Особенно зная тебя. Я даже не ожидала, что ты сегодня вернёшься. Всё-таки здесь строго наказывают… а учитывая, что сегодня произошло…

Она нахмурилась, как будто прокрутила в голове весь сегодняшний цирк, и уже зловещим шепотом добавила:

—И вообще, Катя… нужно быть осторожнее. Ты же нас так выдашь.-- и тихо продолжила

—А потом я начала спрашивать у служанок, какой этот четвёртый принц,— продолжила Лиза заговорщицки, даже оглянулась, будто мы в шпионском сериале.

Служанки таскали ведра, делая вид, что нас не слышат… но мы-то знаем, что они слышат ВСЁ.

— Я же не могу напрямую всё выпытывать, сама понимаешь, — добавила она.

— Ну да, понимаю… — кивнула я, и подумала, подозрительно смотря на служанок, тут кругом одни шпионы.

Блин, дажеяуже в их рядах.

Никому нельзя доверять.

Даже себе.

---------------------------

Наконец ванну наполнили.

Ну как «ванну» — огромную широкую бочку-лохань, такую, что туда, даже сидя, спокойно двое влезут. Мы с Лизкой уже купались в похожей, когда жили у её родителей, в поместье Цяна Цинмина: тогда всё казалось игрой и забавой, из древнего мира.

Сейчас же эта лохань выглядела как вход в рай после ада.

Вода дымилось тёплым паром, травы окрасили её в нежно-зеленый оттенок, от которого пахло так вкусно и расслабляюще, что я готова была плюхнуться туда в одежде. Служанки аккуратно разложили по краям лепестки цветов — и да, я сверху ещё добавила пару горстей, потому что заслужила себе немного красоты.

Ну а что? После таких испытаний хочется хотя бы пять минут почувствовать себя героиней сериала, а не жертвой обстоятельств и чужих интриг. Конечно, хотелось бы джакузи… но местные инженеры пока не в теме.

— Лизка, — уточнила я заранее, пока не успела раздеться, — сегодня точно никто не придёт?

Мне уже хватило сюрпризов на сутки вперёд.

— Нет, вроде никто, — ответила она, пробуя рукой температуру воды.

— А твой муж? — осторожно уточняю. — Он что, не собирается… ну… «оформлять» ваш брак? — сделала ударение так, что вопросы исчезли сами собой. — Ты же сегодня с ним разговаривала. Что там было, пока меня уволокли? — спросила у нее, она непривычно умолкла и задумалась. Ладно пока она мечтает, и никто не собирался вламываться, можно было смело идти купаться.

Служанок уже выгнали — две остались сторожить входную дверь снаружи, чтоб никто не сунулся без приглашения.

И вот наконец — можно купаться.

В помещении было душно и жарко, но приятно-жарко — такой жар, который переносишь с удовольствием, потому что знаешь: ещё немного, и окажешься в воде, где всё это сменится тёплым, расслабляющим блаженством.

Я заранее приготовила себе длинный тонкий шёлковый халатик, чтобы сразу накинуть после купания. Лето здесь стояло такое, что можно было и не вытираться — высохнешь быстрее, чем успеешь достать полотенце.

Лизка тоже уже успела снять верхнюю одежду и осталась в местном «белье» — если это вообще можно так назвать: короткий топик на завязках за шеей и талией, и шортики.

Шортики, кстати, мы сделали сами — просто укоротили длинные нижние штаны, которые местные используют вместо белья.

Потому что, прости господи, таскать под всей этой восточной многослойностью ещё и длинные штаны…

Теперь Лизка выглядела почти как древнекитайская нимфа, только модернизированная нашими европейскими мозгами и ножницами.

А я уже предвкушала момент, когда можно будет залезть в эту огромную лохань, вытянуть ноги и перестать быть шпионом, мученицей и жертвой чужих интриг хотя бы на десять минут.

Я сбросила с себя всю одежду и осторожно забралась в ванну — точнее, в эту деревянную бочку-дворец, в которую ещё нужно было карабкаться по приставным ступенькам. Внутри под водой тоже были ступеньки — вроде как для удобства, а по сути просто встроенный трон для моей усташей жопки.

Я спустилась в воду, блаженно нырнула с головой, задержалась там секунду-другую, словно смывая весь сегодняшний кошмар…

И вынырнула как новое создание.

Опустила голову на мягкий бортик, вытянула ноги, выдохнула.

Каааайф.

Лизка устроилась за моей спиной снаружи ванны и начала мыть мне волосы — осторожно, нежно, прямо так, приятно. Так, что хотелось мурлыком быть.

— Как же хорошо… — прошептала я, закрывая глаза.

Лизка наверное улыбнулась, я чувствовала, пока её пальцы массировали мне голову, она начала рассказывать — тихо, взволнованно, чуть смущённо — про своего уже мужа-принца.

— Когда вы ушли, мы с принцем остались вдвоём, — начала рассказывать Лизка, пока тёплая вода ласкала мне плечи.

Ну хоть не зря я страдала в сарае,— мелькнуло у меня. — Он угощал меня пирожными и рассказал легенду об озере…

Дальше пошёл подробный пересказ легенды — да-да, той самой, где была цапля… та самая цапля, про которую нам уже расказывал четвёртый принц, когда мы всей толпой шли к озеру.

— И как он тебе? — сразу вклинилась я, поймав момент, пока Лизка не ушла в трёхчасовую лекцию по местному фольклору. — Он ведь симпатичный? Правда?

Нужно было срочно вернуть её в русло романтических подробностей, а не в орнитологию.

— Да… он очень красивый, — мечтательно выдохнула Лизка. — Прямо как актёр из дорамы. Даже не думала, что когда-нибудь смогу вот так близко общаться с такими, как он…

Прекрасно. Просто отлично. Продолжаем подталкивать.

— Ты же дала ему это понять? Хоть как-то намекнула, что он тебе нравится? — спросила я, наклонив голову чтоб увидеть ее лицо.

Она осторожно промывала мне волосы, но было видно — мысли её давно уплыли куда-то в своё маленькое розовое облако.

— Я пыталась… — тихо призналась Лизка. — Но я не знаю, понял он или нет. Я просто… не знаю, как это правильно делать…

То,какона это сказала…

Это была не та Лиза, что уверенно читает лекции о любви по вечерам, пересылает мне голосовые с ахами, охами и подробными эротическими сценариями из дорам.

Нет.

Передо мной была настоящая Лизка — тёплая, светящаяся изнутри, робкая, искренняя.

Столько нежности и растерянности я в ней ещё не видела.

Её голос дрогнул, и мне захотелось обнять её.

Она была такой милой, что у меня защипало в глазах.

Моя Лизка.

Моя девочка.

Моя лучшая подруга, за которую я перегрызу кому угодно глотку — хоть принцу, хоть двум, хоть всем четырём сразу, если надо.

С удовольствием и не моргнув.

— Ты не знаешь? — я хмыкнула, не сдержав смешок. — Лиза, ты мне такие сообщения записываешь, что мне иногда неудобно слушать, если рядом кто-то есть. А тут вдруг — «не знаю»…

Я развернулась всем корпусом, чтобы рассмотреть неё, и увидела, как она смутилась, как опустила глаза — будто девочка, которая тайком признаётся в самой заветной мечте.

И в эту секунду я точно поняла:

онапо-настоящемувлюбилась.

А я…

я обязана быть рядом.

Обязана защитить её это маленькое, хрупкое, но очень тёплое чувство.

Она смущённо засмеялась, и этот звук разлил внутри такое тепло, что я сама растаяла.

Пока она промывала мне волосы, Лизка рассказывала — застенчиво, осторожно — что принц был внимателен, что говорил красиво, что слушал её так, будто кроме её слов в мире ничего не существовало.

Я слушала — и чувствовала, как внутри распускается невероятная нежность.

Потому что передо мной была она.

Влюблённая. Честная. Хрупкая.

И при этом — настоящая до последней клеточки.

Я вдруг увидела ту Лизку, которую никто, кроме меня, не знает:

мечтательницу, которая боится своей же глубины чувств;

девчонку, которая придумала себе сказку — и умудрилась в неё шагнуть;

ту, что верит в любовь, как в дораму, и у которой…

получается.

И я решила — всё, точка, выбор сделан.

Пока я здесь — она не одна.

Я обязана помочь ей.

Обязана защитить эту хрупкую искорку счастья, которая загорелась в её жизни.

Пусть придётся плести интриги, хитрить, врать принцам и маневрировать между политическими заговорами.

Пусть я не знаю, вернусь ли домой завтра или через год.

Но Лизку я не оставлю.

А домой я найду путь.

Обязательно.

Этот мир ещё не понял, с кем связался.

Теперь осталось самое важное — чтоб она не испугалась собственной мечты и не остановилась на полпути.

И ещё — сам принц.

Который, судя по всему, даже не подозревает, что счастье уже сидит напротив него с блестящими глазами и сердцем, полным новой любви.

Но разберёмся.

Если первый принц окажется тугодумом — есть запасной вариант в лице четвёртого.

Да и вообще, тут этих принцев — как котят весной.

Кто-нибудь да подойдёт.

Хотя, если честно, первый — очень даже перспективный.

Похоже умеет впечатлять и очаровывать:

своей уверенностью, недоступностью, царственной породой.

И внешность у него — прямо под Лизкин запрос.

Поэтому даже мне — практичной, приземлённой — понятно, почему она в него влюбилась по уши.

Хорошо, что у неё есть я.

Мне сейчас не до романтики — у меня дела, планы, выживание, дорога домой.

Поэтому автоматически — я её сваха.

Опыт в отношениях у меня есть, пусть и без таких сердечных взрывов, как у Лизки.

Так что — практическая часть за мной.

Этот принц ещё спасибо скажет, когда поймёт, какое сокровище рядом с ним.

Решено.

Пока продолжаем с первым.

Как и задумывалось с самого начала.

---------------------------------

Мне ещё нужно было разобраться с собой, поговорить с Лизкой, собрать все факты, но главное — проверить главную гипотезу:

если Лизка будет счастлива, я автоматически вернусь домой.

Вот она — моя возможная миссия в этом сюрреалистичном сериале, в котором я внезапно стала побочным персонажем с функцией «поддержи главную героиню».

План формировался прямо в воде, между пузырьками и лепестками:

Завтра и послезавтра я притворяюсь больной.

Такойбедной, слабой, бледной ромашкой, которой противопоказаны встречи с раздражающим фактором в виде четвёртого принца.

Это даст мне уважительную причину НЕ видеться с ним, не слушать его «Фэнфан» с издёвкой и не вздрагивать от его предложений, угроз и подарков.

Через два дня он уедет.

И, может быть… забудет.

Или хотя бы займётся кем-нибудь другим — желательно не мной.

А дальше — дело за Лизкой.

Если она влюбится в первого так, что сама сказка её обнимет…

Если они наконец поймут, что созданы друг для друга…

Если у неё всё сложится — то, может быть, я вернусь домой.

Наконец-то у меня появился хоть какой-то вменяемый план.

Не идеальный.

Не гениальный.

Но — рабочий.

А для этого мира и этого дня — почти победа.

Потому что я тоже хочу верить в сказки.

Хоть иногда.

Хоть чуть-чуть.

Хоть на правах временно перемещённой второстепенной героини.

Я подняла лицо к потолку — к небу, к луне, к судьбе, к кому угодно — и мысленно отправила во Вселенную экстренный запрос:

«Вселенная, если слышишь — я учусь.

Правда-правда учусь.

Пожалуйста, пусть и моя мечта о возвращении домой сбудется.”

Ну а пока — действуем.

План есть.

Силы почти есть.

Сказка жива.

А значит… работа продолжается.