Принц задумчиво взял кувшинчик, медленно налил себе в пиалу и откинулся на спинку.

Он крутил пиалу в руках так, будто это был хрустальный шар, в котором он наблюдал за моей позорной гибелью. А сам — смотрел на меня поверх края этой пиалы…

Спокойно.

Выжидающе.

С таким выражением лица, будто проверял:«Ну что, Фенфан, будешь ещё что-нибудь придумывать? Или уже всё?»

От этого взгляда стало так неуютно, что хотелосьвежливо попроситься выйти, да хоть в тот же сарай обратно — там хотя бы никто так не смотрел.

Мне даже стыдно стало: ну как я так глупо попалась? Сама придумала любовную драму с конюхом, сама же и утонула в ней, как в луже, которую сама же и пролила.

Я молчала.

Он молчал.

Только пиала в его руках медленно вращалась, как мини-земля, на которой я вот-вот перестану существовать.

Хорошо, что хотя бы Веньмин наконец заткнулся со своими «откровениями» и хрюканьем.

А то, кажется, если бы он ещё раз хмыкнул, я бы сама пиалой запустила в него.

Принц же, похоже, просто наслаждался моментом.

Моей растерянностью.

И тем, что вся эта комедия —его поле боя, а я на нём — оружие массового поражения… только для самой себя.

— Я тебе так неприятен? — тихо спросил принц.

Ну вот. Так и знала.

Стоило хотя бывздохнутьне в такт его величественным фантазиям — и всё, обиделся.

Почему в этом мире всё настолько сложно? Кто-нибудь объяснит?Где инструкция к пониманию?

— Простите, ваше высочество, я не хотела вас обидеть, просто я боюсь вас разочаровать, — выдавила я, уже на автомате думая: может, поклониться? Для убедительности?

— А когда врала — ты не думала, что разочаруешь меня? — холодно уточнил он.

Да блин, ну что ты к словам цепляешься?

Прекрасно же понимаешь, что я просто пытаюсь придумать как НЕ стать твоей фальшивой любовью, НЕ остаться без головы и желательно НЕ умереть в процессе.

Я глубоко и трагично вздохнула, и решила: ладно, надо кланяться. Прямо сейчас. Может, хоть вид раскаяния его смягчит.

Я начала медленно сползать со стула, готовясь к величественному «простите» на полу…

Но принц резко остановил.

Он весь подался вперед и вытянул руки останавливая меня, словно маг в момент применения заклинания «стой, дурочка», он замер надо мной, а я застыла в нелепой позе между сидением и падением, как зависший багованный персонаж.

—Не надо, — тихо сказал он. И подтолкнул назад, на стул

Голос мягкий.

Опасно мягкий.

Из серии: «не зли меня».

— Все уже решено. Ты просто будешь делать то, что тебе велено, — тихо, но настолько отчётливо, произнес он что каждое слово будто поставило отдельный холодный отпечаток у меня в голове.

Да. Он злится.

Эта тишина между словами — как перед грозой, когда понимаешь, что вот-вот шарахнет, но ещё надеешься, что пронесёт.

Я не поднимала глаз.

Даже не дернулась.

Просто сидела и смотрела на свои руки, аккуратно сложенные на коленях…

На крошки, прилипшие к ладоням, к платью, вообще ко всему, к чему они могли прилипнуть.

И это выглядело так жалко, что мне самой стало жалко себя.

Ну да, вот она — грозная фальшивая возлюбленная принца, собранная из пыли, нервов и крошек от пироженых.

Настоящее сокровище, что уж.

— Пошли, я тебя проведу к покоям принцессы. — сказал или скорее приказал он

Серьёзно?

Не в сарай?

И даже без наказания?

Я вскинула на него взгляд — не благодарный, не радостный, а раздражённый.

Он меня бесил.

Продолжал, уверенно, методично, профессионально бесить.

Он там что-то решил.

Он злится.

Он командует, распоряжается, раздаёт приказы, будто весь мир — его личный театр.

А я?

Я даже эмоции показать не могу.

Стою, как послушная фарфоровая статуэтка:

улыбаюсь, когда не хочу,

кланяюсь, когда ненавижу,

и говорю «ваше высочество», когда больше подходит…совсем другое обращение.

Принц хмыкнул — кажется, он прекрасно считал всю мою внутреннюю бурю.

Я поспешно опустила голову, будто могла спрятать раздражение под полом.

Иначе ещё передумает и действительно отправит обратно в сарай «подумать».

Он поднялся.

Я — тоже, но слишком резко: с меня осыпалась половина пирожного, будто я новогодняя ёлка, которую кто-то встряхнул для проверки.

Я украдкой глянула на принца.

Может… не заметил?

Конечно заметил.

Он взял со стола узкую, длинную, очень красивую коробочку — несомненно что-то важное, значимое и наверняка неприятное для меня — и сделал шаг ко мне.

Под его ногойхрустнуликрошки.

Принц остановился.

Опустил взгляд.

Посмотрел на пол.

И выдохнул так, будто переживал личную трагедию

И сделала вид, что это не мои крошки.

И вообще — так и было!

Дизайнерская посыпка пола.

В тренде этого сезона.

— Это тебе, — сказал он и протянул мне коробочку.

Ну уж нет.

От незнакомых мужчин подарки не берём.

Особенно если этот мужчина — принц, у которого настроение скачет, как курс биткоина.

Да я даже имени его не знаю.

Я спрятала руки за спину и скромно выдала:

— Эта слуга недостойна… не стоит, ваше высочество, — и для верности сделала шаг назад, как святая дева от демона искушения.

— Это не подарок, — лениво отозвался принц. — Это часть игры.

Игры.

Ну конечно.

А в такойдлиннойкоробочке, очевидно, лежат инструменты для «игры».

Кинжал?

Плеть?

Дартс для отработки меткости?

Или..

Извращенка.

Но он открыл коробочку — и внутри оказалась не плеть, не нож и даже не браслет рабынь.

Нет.

Он досталшпильку.

Красивую. Дорогую. Усыпанную жемчужинами.

Точно такую же, как сегодня подарил Лизке первый принц.

У них там склад этих шпилек?

Скидка по акции «Приведи избранницу — получи аксессуар»?

И зачем она мне?

По мне же видно — я не тот человек, которому дарят фамильные драгоценности.

Максимум — полено в сарае, в котором я сегодня провела полдня.

Это явно что-то важное, символичное, принцевское.

Для показухи.

Для статуса.

Для того, чтобы все, кто любит его или ненавидит его, сразу поняли:

«Вот эта девица — его».

А дальше пусть судьба этой девицы развлекает всех по очереди.

Если я сейчас это приму — всё.

Подпишусь под приговором.

Стану мишенью для всех:

придворных, служанок, завистниц, фанаток, конкурентов, врагов, налоговой, кармы и богов всего пантеона Поднебесной.

Ну что за наказание.

Вот почему именно я?

Он посмотрел на меня.

Потом на шпильку в своей руке

Потом снова на меня.

Я прямо видела, как в его голове крутится мысль:

куда бы это «эффектно воткнуть»?

Он сделал шаг ко мне — я сделала шаг от него.

И повторили так пару раз, как в каком-то нелепом танце.

— Не шевелись, — приказал он.

Да КАК ЖЕ ТЫ ДОСТАЛ командовать, мысленно заорала я, но вслух, разумеется, смиренно молчала и уже боком продвигалась к выходу из беседки, рассчитывая сбежать от него и его «подарков».

Принц поднял руку над моей головой — и опять завис.

Я даже почувствовала, как вокруг нас опустилась аура его полной парикмахерской неуверенности.

Ну да.

Я помню эту прическу.

Прическу приличной служанки.

Которую делала мне Лизка.

Которая, как и я,просто любительместной моды, а не мастер «Золотых Заколок Поднебесной».

И принц, видимо, тоже понял:

сунет шпильку — и всё, мой «шедевр» развалится, как карточный домик под дождём.

Он опять посмотрел на шпильку.

Перехватил её левой рукой.

Попробовал зайти с другого бока.

Замер.

Опять передумал.

Снова оценил мою голову, как непокорное боевое поле.

Я стояла, наслаждаясь его мучениями.

Вот просто кайф.

Редкая возможность: принц растерян, принц сомневается, принц не знает, куда воткнуть свою драгоценную безделушку.

Он же не дурак — понимает, что даже этот аксессуар не хочет к моей голове приближаться.

Ну НИКАК мы не совместимы.

И чем дольше он колебался, тем громче внутри меня росла уверенность:

«Ну давай, принц. Попробуй ещё.

Может сам поймёшь, что это плохая идея… как и мы оба».

— Ты сама делаешь себе прически? — Что за вопрос девушке?

Это он сейчас тонко намекает, что у меня на голове «авангардная инсталляция»?

Или просто хочет обидеть?

— Сегодня мне её высочество принцесса помогала, — сладко улыбнувшись, добила я его.

Ну давай, принц, скажи теперь что-то про мою прическу.

Попробуй.

Только попробуй.

— Правда? — недоверчиво протянул он.

И так подозрительно прищурился, будто я призналась, что мне волосы заплетал сам император, лично, вручную.

Он аккуратно положил шпильку обратно в коробочку.

Потом неожиданно взял мою правую руку — ту самую, которую я чисто инстинктивно спрятала за спину — выдернул её наружу и вложил коробочку мне в ладонь.

— Завтра наденешь. Поняла? — сказал он и посмотрел прямо в глаза.

Интересно…

если сказать «не поняла» — он отстанет?

Или наоборот, начнёт объяснять подробно… с демонстрацией…на мне?

Хотелось фыркнуть, пнуть его, желательно, куда-нибудь в область королевского достоинства, — и уйти, красиво хлопнув дверью.

Но, увы, это мир, где за хлопанье дверями могут хлопнуть тебя.

Поэтому я улыбнулась — так мило, что у любого нормального человека мурашки бы пошли — и мысленно сделала пометку в своём толстом, пухлом, виртуальном блокноте:

«Четвёртый принц — долг № 37.

Срок погашения: при первой возможности.»

Я не злопамятная.

Я записываю.

А потом аккуратно, вдумчиво, методично…взимаю проценты.

Вот бы тебя, милый принц, в наш мир.

В наш современный, цивилизованный мир — где за насилие, превышение полномочий я бы тебя засудила.

Ох, там бы я оторвалась.

Ты бы у меня за всё отработал.

До последней жемчужинки на этой шпильке.

Он развернул меня за плечи и подтолкнул к выходу из беседки, как будто я — мебель, которую пора переставить в другое место. Потом схватил меня за запястье, именно ту руку, где была эта злосчастная коробочка, и потянул за собой.

И да — мнехотелось как можно быстрее убраться отсюда, номоему характерухотелось упираться назло ему.

Ну что за человек, даже уходить от него хочется так, чтобы он понял: я пошла,

НО С ОГРОМНЫМ НЕДОВОЛЬСТВОМ.

Так мы и шли молча: он — уверенно, я — пассивно-агрессивно, оба сражались, но делали вид, что это обычная прогулка по ночному саду вражды и раздражения.

Мы миновали Веньмина.

Я, по наивной надежде, чуть отшатнулась от принца и плечом задела охранника — чисто проверить, не отлетит ли он, как пушинка, от моей ярости.

Но нет.

Отлетела бы я — если бы принц не держал меня за руку.

Разве это справедливо?

Веньмин растерянно посмотрел на меня…

и поклонился.

Непонятно — мне или принцу.

Ха. Как будто мне кто-то вообще кланяется в этом мире по доброй воле.

Принц резко схватил меня за оба плеча, повернул лицом к себе и раздражённо глянул на Веньмина — правильно, так ему и надо, предателю в шляпе-конюха!

— Всё в порядке? — спросил, ощупывая мои плечи.

БЕСИТ.

Почему трогает? Почему спрашивает? Почему вообще…всё это?

— Конечно, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы. — Что со мной может случиться? У этой недостойной всё просто великолепно. Не стоит беспокоиться.

Сарказм капал с моего голоса, как кетчуп с пельменя.

Он точно понял мой настрой…

….И улыбнулся

Извращенец!!!

И это злило ещё больше.

Особенно потому, что улыбка была… робкая.

Тёплая.

Нежная.

Нежная?

Да что за идиотские сравнения лезут мне в голову?!

Видно, я сегодня окончательно тронулась умом — по всем фронтам.

Я резко вырвала руки из его пальцев и пошла прямо, туда, куда ноги сами понесли.

Принц догнал меня в два шага (конечно, длинноногий гад), мягко взял за руку — мягко, Карл! — и чуть потянул вправо:

— Нам сюда.

Что с ним сегодня?

Подменили?

Сломался?

Перепрошился на «заботливого»?

Я снова вырвала руку — просто чтобы восстановить мировую справедливость — и пошла в указанном направлении.

Вокруг было тихо.

Ночь вязла между деревьями мягким серебром, полная луна заливала всё светом так ярко, что можно было рассмотреть даже мелкие камешки, которые шуршали под ногами.

Мы шли молча.

И с каждым шагом мой бешеный темп уменьшался.

Злость, которой я дымилась ещё пять минут назад, куда-то утекала — как вода из дырявого кувшина.

Сегодня я слишком устала.

От страха.

От голода.

От жары.

От принца.

И особенно — от собственных эмоций, которые скакали как бешеные лисы по голове.

Тем более…

я уже понимала, что принц сейчас удивительно терпелив со мной.

Не как обычно — суровый, ледяной король вселенной.

А… другой.

Тихий.

Сдержанный.

Будто он сам себе приказал быть мягче — и теперь старательно выполнял приказ.

Это пугало.

И бесило.

И… грело внутри.

Немного. Совсем чуть-чуть. Но я это почувствовала.