— Дорогая? — настороженно повторяю за ним, даже не дотягиваясь до еды. — Что вы хотите этим сказать? — уточняю, приподнимая бровь.

Он лишь усмехается и молчит.

Конечно. Как всегда — сначала напугает, потом загадочно улыбается.

— Ваше высочество, — добавляю поспешно, вспомнив, что здесь каждое слово как экзамен по этикету.

На всякий случай проверяю его реакцию: ну правильно ведь сказала, правда?

Он улыбается — своей хитрой, опасной улыбкой.

Такими улыбками обычно улыбаются главные злодеи перед тем, как запустить финальный уровень катастрофы.

— У меня к тебе есть предложение, Фэнфан, — медленно произносит он, растягивая слова так, будто взвешивает судьбу мира. А может, просто ловит кайф от драматичности момента.

Палочками берёт кусочек мяса… и аккуратно кладётмнев тарелку.

Я медленно поднимаю бровь.

Ага, значит, кормить будем? Или это «последняя трапеза перед казнью»?

— Ещё одно предложение? — повторяю я, выделив слово «еще» голосом. — Вы меня переоцениваете, ваше высочество… — пытаюсь отказаться максимально вежливо, ведь именно так отказываются от предложений сумасшедших.

— Напротив, — он почти мурлычет. — Этотысебя недооцениваешь.

И добавляет в мою тарелку кусочек зелени, такой пафосный и красивый, будто собирается вручить мне орден за заслуги перед империей.

Я смотрю на это всё великолепие, но даже не шевелюсь.

— Благодарю, ваше высочество, уже…достаточно, — киваю на тарелку, но намекаю, на его предложения, которые он выдает не хуже, чем изысканные блюда.

Беру палочки.

Ужас.

Палочки — зло во плоти.

Мне бы вилочку… или хотя бы ложечку… или прям руками, честно, сейчас уже я не гордая.

Подцепляю кусочек зелени — точнее, пытаюсь.

Зажимаю его палочками, как хирург в состоянии клинической смерти.

И, не дыша, тащу ко рту.

Приходится наклониться максимально низко над тарелкой, чтобы зелень не решила покончить жизнь самоубийством и не прыгнула на пол.

Дотягиваюсь. Успеваю поймать губамиодин листочек.

Второй листочек падает обратно в тарелку — слава небесам, не на стол.

Делаю вид, что всё шло строго по плану.

Спокойствие. Грация. Соблазн по-китайски.

Поднимаю глаза на принца.

Он сидит напротив, как будто ничего особенного не происходит: просто наблюдает, как я, измученная, пыльная, полусумасшедшая от голода, старательно жую листочек зелени.

Он смотрит.

Я смотрю.

И это выглядит, как какая-то странная, извращенная версия свидания, — где один пришёл, чтобы загадками и полутоном «подкатывать угрозами», — а другая — просто мечтает: закрыть глаза… и никогда больше не вспоминать этот день.

—Попробуй вот это,— произнёс принц и добавил мне в тарелку идеально красивый зелёный стручок перца. — Здесь его очень хорошо готовят.

Да уж.

У меня прям огромный опыт дегустации перцев-пыток, спасибо большое.

— Не сомневаюсь…ни в искусности повара… ни ввашем умении красиво это преподнести, — отвечаю, кое-как проглотив свою зелень.

Но голосом явно намекаю:твои предложения — как этот перец. Даже пробовать не хочу.

Сразу вспомнилось, как я уже ела этот «местный деликатес».

И как после этого мои губы опухли так, будто я сделала бесплатную процедуру у самого плохого пластического хирурга империи.

Рот горел, глаза слезились, а жизнь пролетала перед глазами.

И сейчас я смотрю на этот зеленый стручок и понимаю:

его «предложение» — точно из той же серии.

Красивое.

Зелёненькое.

Улыбается тебе из тарелки.

А ты уже знаешь, что после первой же попыткиты пожалеешь обо всём сразу.

Так что нет, спасибо.

Мне одного токсичного элемента в этой комнате вполне достаточно — и это вовсе не перец.

—Тебе помочь?— спрашивает принц насмешливо, наблюдая, как я героически пытаюсь выловить палочками кусочек мяса, пока он не пропитался перцем и не превратился в огненный шар местного производства.

— Не смею вас беспокоить, ваше величество, — выдавливаю максимально вежливо, хотя внутри меня всё уже кипит, шкварчит и бросает искры.

Да мы оба понимаем, что говорим сейчас вообще не о еде.

Он намекает на своё «предложение».

Я — на то, что «спасибо, но нет»… но при этом вынуждена играть роль идеальной служанки, котораяможет всё сама, всё сделает и даже не пикнет, лишь бы не навлечь на себя ещё один пункт в списке казней.

Принц, будто ничего не происходит, берётдругойкувшинчик и наливает мне в пиалу.

Поставил ближе ко мне — мол, пей, не умри раньше времени.

Я взяла пиалу и сделала маленький глоток…

Вода.

Обычная. Настоящая. Холодная. Неострая. Неядовитая.

Я едва не заплакала от счастья.

Значит, тот предыдущий напиток… скорее всего был вином.

И шум в голове, скорее всего, не просто от радости возвращения к цивилизации.

Хотя, честно говоря, возможно, я уже настолько вымотана, что даже чай из мыльной пены подействовал бы как шампанское.

Я с наслаждением начала пить воду.

Хорошо, что пиала была достаточно вместительная — можно было хоть раз в жизни напитьсядосыта, а не тремя церемониальными глотками, как они тут привыкли.

И тут, в самый момент моего водного блаженства, принц будничным, абсолютно спокойным тоном произносит:

— Мы притворимся влюблёнными.

Я подавилась так эпично, что, кажется, установила новый рекорд по разлету жидкости из человеческого организма.

ЧТО. МЫ. СДЕЛАЕМ?!

Вопрос вылетел бы наружу, если бы не застрял где-то между трахеей и шоком.

В итоге он проявился в виде фонтана воды, который брызнул из моего рта, носа, лёгких, души — короче, отовсюду, откуда у приличной девушки ничего не должно брызгать.

Вода оросила всё вокруг.

Стол.

Свечи.

Пол.

Я захлопнула рот и нос руками, пытаясь поймать вылетающие из меня вопросы, маты, сопли и остатки воды.

Веньмин взвился, как разъярённый сокол, пытаясь своим телом защитить принца от моего водяного покушения.

Но принц легко взмахнул рукой, мол: «Успокойся, это всего лишь фонтан идиотизма, я привык».

Веньмин злющим взглядом сверлил меня, будто уже мысленно выбирал длину палок для казни.

Кажется, дыхание возвращалось.

Я таращилась на принца, совершенно не уверенная, стоит ли переспросить — действительно ли он сказал то, что я услышала?

Или это последствия сарая, обезвоживания и слишком крепкого вина?

Но передо мной сидел принц. И кажется, я все таки доплюнула до него

Он невозмутимо протянул руку.

Веньмин вложил в неё шелковый белоснежный платок, как хирург инструменты.

Принц спокойно вытер руки, кажется на лицо я ему слава богу не попала, отряхнул одежду, слегка расправил рукава, подкорректировал ханьфу на коленях…

И только после этого лениво, оценивающе посмотрел на меня.

И тут принц спокойным жестом протянул руку вперёд, и … подал мне платок. Галантно. Как будто я не обдала его водой, а случайно чихнула лепестками сакуры.

Я уставилась на его руку, протягивающую платок. Потом на принца.

И не решилась взять.

Сидела, прикрыв нижнюю часть лица — как криминальный элемент, пойманный на месте преступления.

Потому что я чувствовала: если сейчас хоть что-то спрошу, хоть пискну, хоть глупо кашляну…

Он меня опять где-нибудь запрет. На неделю, как минимум.

Без еды.

Без воды.

Принцу, видимо, надоело ждать, пока я соберусь с духом (или сражусь с собственными соплями).

Он просто взял и положил платок мне на колени.

После этого выпрямился, бросил взгляд на стол — видно, хотел налить себе вина, но глубоко вздохнул… и передумал.

Опять слегка расправил своё ханьфу на коленях.

И спокойным голосом произнёс:

— Мне нужна причина приходить в поместье к первому принцу.

Я моргнула.

Потом ещё раз.

ТО ЕСТЬ ОН РЕШИЛ ОБЪЯСНИТЬ?

Не поставить перед фактом, не пригрозить мечом, не отправить меня в очередной сарай… Аразъяснить?

Удивительно.

Я даже не уверена была, что у него есть такая функция — «объяснять». Думала, он работает исключительно через угрозы и наказания.

Но если уж он решил делиться — может, стоит попробоватьвцепитьсяв этот шанс?

Хотя бы понять,чтоза многоходовку он затеял.

И какие условия можно для себя выбить… хоть крошечные.

Я осторожно подняла глаза на него, прикидывая, можно ли это всё превратить в переговоры, в сотрудничество, ну хотя бы попытаться.

Я взяла платок со своих колен и начала процесс «очищения» — руки, нос, снова руки…

Чем больше вытирала, тем сильнее казалось, что я просто размазываю по лицу всё, что могло там оказаться за последние сутки.

Ну да ладно.

После сарая-тюрьмы стыда у меня не осталось — только жажда, голод и презрение к этим дворцовым правилам.

Принц наблюдал за моими попытками привести себя в порядок так, будто перед ним не человек, а странное существо, найденное в лесу.

Он держался спокойно, но это спокойствие было уровня:

«Делай что хочешь, только не прикасайся ко мне больше руками, которыми ты вот это всё… размазывала».

Его взгляд выдал всё:

Он кажется не просто пожалел, что выбрал меня.

Он пожалел вообще о каждом решении в своей жизни, которое в итоге привело его к нынешнему моменту.

Ну раз уж так — не стесняемся.

Для надежностивысморкаемся второй раз.

От души.

Мне даже полегчало.

Сложила аккуратно платок, чинно, будто я только что им не переживала нервный срыв, и протянула его принцу — мол, держите, ваше высочество, ваша реликвия.

На полпути вспомнила, где нахожусь и что вообще здесь происходит, резко отдернула руку:

— Спасибо… я почищу и верну.

Принц посмотрел на платок так, будто я предложила емуобратно подарить проклятие.

Потом спокойно и очень отчётливо произнес:

— Не стоит. Оставь себе.

Отлично.

Надеюсь, он ужесампонял, насколько бредовым было это его «предложение», но мне нужны были детали. Хоть какие-то. Хватит уже играть в шарады при свечах.

Я глубоко вздохнула, собралась с духом:

— Ваше высочество… можно задать вопрос?

Он чуть наклонил голову, как человек, которыйв теориипозволяет тебе говорить, но при этом не гарантирует, что ты доживёшь до конца фразы.

— Зачем вам всё это? — тихо спросила я. — Зачем следить за принцем и принцессой?

Я понимала, что шанс услышать честный ответ примерно такой же, как шанс выиграть квартиру, не покупая лотерейный билет.

Но всё же — вдруг звёзды сегодня на моей стороне.

Принц чуть приподнял бровь, как будто удивился, что я вообще умею думать, и лениво, почти насмешливо спросил в ответ:

— А сама как думаешь?

И подал рукой знак Вэньмину.

Тот мгновенно шагнул вперёд — будто всё это время стоял в засаде, и только ждал сигнала.

Принц даже не посмотрел на него, просто приказал:

— Принеси закуски. И напитки.

О да, и напитки, пожалуйста, хотя бы ведро.

И тарелку еды тоже можно…

А лучше две.

Я тихо сглотнула, будто этим могла ускорить процесс.

И всё же вопрос висел в воздухе.

Он не ответил.

Он ничего не собирался объяснять.

Но что хуже — он ждал, чтоя самадогадаюсь.

А у меня в голове сейчас было две рабочие мысли:

«Хочу пить"и"Хочу есть». А третья —«Хочу домой»— тихо плакала в углу.

Не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос, но… тут он босс.

А я — нищая служанка с шальными нервами и пустым желудком.

Поэтому смиренно включаем режим «подумай сама» и начинаем перебор вариантов.

Я осторожно вздохнула и выдала самое логичное, что пришло в голову:

— Вам… нравится принцесса?

Ну а что? Начинать надо с классики жанра.

Это был самый очевидный вариант: ревность, чувства, личная заинтересованность — всё как в нормальных романах.

И вообще: если бы он хотел накопать что-то напервогопринца, то я была бы последним человеком в его списке агентов.

Но ему нужна былапринцесса.

Инфао ней.

Ещё — возможность приходить «в гости» к брату.

То есть не просто следить —бывать там регулярно.

Логично вырисовывалась картинка:

Принц-четвёртый = влюблённый страдалец.

Принцесса = объект его высокородных чувств.

Я = дешевая подставная утка-шпион с функцией «докладчик».

Я подняла на него глаза, пытаясь уловить реакцию.

Если его хоть чуть-чуть повело — я угадала.

Но он смотрел на меня так неподвижно, что казалось:

либо он камень, либо моя фантазия ушла не в ту степь.

— Ещё есть варианты? — равнодушно спросил он.

Неужели не угадала?

Какие ещё, варианты?

Честно — мои варианты закончились, так и не начавшись…

Может… он в меня влюбился?

Я с подозрением глянула на него.

Он смотрел серьёзно.

Слишком серьёзно.

Так серьёзно, что на секунду мне стало не по себе.

Ну нет!!! Что за бред?

Какая любовь? Вы видели меня? Особенно сейчас

Мой взгляд случайно упал на платок, которым я до этого вытирала всё лицо сразу, и я поняла, что мысль о влюблённости была абсолютно неправильным ответом.

Даже оскорбительно неправильным.

— Нет… вариантов. — Я жалобно вздохнула. — Подскажите?

В этот момент к столу подошёл Веньмин и почтительно сообщил:

— Ваше высочество, стол накрыт.

Ого. Тут ещё есть места, где можно кушать?

Меня аж перекосило от надежды.

Принц спокойно встал.

— Тогда остановимся на первом варианте.

Если появятся ещё варианты — скажешь.

Видеться мы теперь будем часто.

ЧТО?!

Так он всё-таки не передумал?!

— Но я… совсем не подхожу на роль вашей… — я споткнулась о слово как о камень, — …вашей возлюбленной!

Я чуть не подавилась воздухом.

— Я же простая служанка! У меня нет ни манер, ни образования, ни… — я махнула рукой в сторону своего внешнего вида, — ни единого аргумента, чтобы кто-то поверил, что вы можете в меня влюбиться. Я слишком… незаметная.

Я с надеждой посмотрела на принца.

Ну серьёзно.

Что за извращения?

Почему опять я?

— Как раз твоя незаметность, слишком заметная — это именно то, что нужно.

Тыслишкомнеобычная.

Слишкомзаметная.

Поэтому ты подходишь идеально, — произнёс принц всё тем же спокойным, уверенным тоном.

Он смотрел прямо на меня.

Я тоже поднялась

— А как же вашарепутация? — спросила я, едва сдержав нервный смешок. — Не боитесь, что потом вам придётся… ну… жениться на мне?

Мне уже, если честно, было нечего терять, поэтому можно немного подерзить, правда?

Этоемунужна была причина ходить в поместье.

Ему нужна была эта игра.

А я просто всеми силами пыталась остановить это безумие, которое он зачем-то придумал у себя в голове.

— На тебе уж точно никто меня не заставит жениться, — с лёгкой, почти добродушной улыбкой произнёс принц. — Наоборот. После тебялюбаябудет выглядеть лучшим вариантом. И тогда я смогу сам выбирать, а не принимать навязанный брак.

Он сказал это так спокойно, будто обсуждал не мою судьбу, а погоду.

Как будто не оскорбил, а комплимент сделал.

Я сощурилась.

Ничего себе…козлина царственных масштабов.

Вот так просто — взял и решил свои политические проблемыза счёт невинной девушки, которая вообще-то не просила быть частью его династических интриг.

То есть… я, значит, худший вариант?

Такой кошмарный, что после меня хоть жабу бери — и она будет «лучшим вариантом»?

А как жея?

Моя жизнь?

Моё будущее?

Мои попытки выжить в этом сюжете, где каждый второй норовит меня казнить, а каждый первый — заставить служить в чьих-то интригах?

Если я застряну здесь надолго — что дальше?

Я что, теперь официально его «анти-идеальная невеста»?

Живой щит от политических браков?

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я даже не знаю — плакать, смеяться или швырнуть в него перцем из салата.

— А что я получу от этого увлекательного сотрудничества? — спросила я, даже не успев понять, как этот вопрос вообще вылетел наружу.

Ну всё.

Сараем сегодня дело точно не ограничится.

Но злость кипела так, что фильтры отключились.

— Моё покровительство, — спокойно ответил принц, как будто не замечая моей наглости. Или делая вид, что не замечает. Что ещё хуже.

— Что это значит? — опешила я.

— Защиту, — повторил он таким тоном, будто объяснял особо непонятливой первоклашке, где право и где лево.

— Японяла, — процедила я, уже раздражённая до предынфарктного состояния. — Нозачем оно мне? Кому я вообще нужна?

И тут, как назло, в мозгу щёлкнуло.

БЛИН.

Это жецелый принц.

Высочество, между прочим.

У него наверняка есть враги, интриги, тайные умники, которые теперь увидят во мне… кого?

Уязвимое место?

Рычаг давления?

Живой залог?

Мишень?

Ага.

Чудесно.

Просто идеально.

Я буду не только его «возлюбленной», но ещё и потенциальным объектом для покушений.

Я уставилась на него с чистым отчаянием:Ну ПОЧЕМУ это происходит именно со мной?!

— Ты забыла, как сегодня испортила церемонию чаепития?Думаешь, это осталось незамеченным и про тебя забыли? — равнодушно, почти лениво спросил принц.

Я зависла.

А ведь правда… я забыла.

Моментально в голове всплыл тот эпический момент в огромном зале с тем павлином, который обозвал меня деревенщиной и как все на нас уставились, включая пожилых родственников принцев.

И да… кажется, это действительно может быть проблемой.

Подождите…

— Так… — я моргнула. — А разве сарай… это не было наказание?

Он даже не моргнул.

Просто смотрел на меня как на существо, которое спрашивает: «А огонь горячий?»

— Нет. — сухо ответил он. — Это былапауза.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

То есть… это ещё ине наказаниебыло?

Это была просто…переменка?

Чудненько.

Прекрасно.

Замечательно.

Я смотрела на него уже другими глазами — тревожными, полными понимания собственной смертности и отсутствия гарантий.

Может, он и правда — моё меньшее зло?

Или я так отчаянно пытаюсь найти хоть какое-то оправдание своей собственной беспомощности?

Скорее второе. Но, блин… будем работать с тем, что есть.

Принц развернулся и пошёл в другую сторону, даже не оборачиваясь, будто знал, что я всё равно поплелась бы за ним.

Приглашение было негласное, но совершенно однозначное —следуй.

Мы вышли из его покоев на задний двор.

И тут я поняла, что у принцев, видимо, отдельный мир внутри мира.

Там стояла красивая беседка, увитая какими-то ароматными растениями — такими ароматными, что я почти задохнулась от этого одуряющего запаха. Вокруг стрекотали сверчки, что-то мягко шуршало в кустах — как будто природа решила устроить нам романтическую подтанцовку.

В беседке накрыт стол — еда, напитки, красивые чашечки, подносы.

Всё играло тёплым светом фонариков, которые мерцали, будто старались создать атмосферу «не переживай, тут тебя хотя бы убивать не будут… возможно».

Честно? Было очень романтично.

Даже слишком романтично.

И моя злость, которую я старательно поддерживала логикой («он манипулятор», «он псих», «он шантажист»), начала тихонько утихать — как будто ей тоже захотелось присесть, расслабиться и поесть человеческой еды.

О да… мнеоченьхотелось пить и есть.

Мозг уже рисовал образы горячего супчика и мягких булочек, и логика медленно проигрывала этой эпической битве.