Мы уже, кажется, минут птянадцать тянулись куда-то вглубь сада — к"великолепной беседке на фоне цветущих гор», как выразился четвёртый принц.

Лизка и принц шли первыми, а мы всей толпой — я, служанки и охрана — послушно плелись следом, словно экскурсия пенсионеров, ведомых гением ландшафтной архитектуры.

Принц двигался плавно, неторопливо, с тем самым аристократическим спокойствием, которое присуще людям, уверенным, что даже ветер дует по их приказу.

Полы халата развевались, и если бы рядом стоял художник, он бы наверняка прослезился от восторга, написал картину — и назвал бы её, как нибудь, пафосно, типа:«Судьба смотрит ему в спину"или"Он ушёл, но тьма осталась».

А я шла позади и думала: интересно, у него это врожденно или тренировки по величественной походке входят в обязательную программу императорской школы?

Лизка тоже идеально вписывалась в эту картинку — маленькими шагами, аккуратно, сдержанно, но так элегантно, что смотреть на неё со стороны было одно удовольствие. Многослойное платье мягко колыхалось на ветру, и вся сцена выглядела как из старинной восточной гравюры.

Они шли рядом и о чём-то беседовали.

Иногда Лиза тихо смеялась, и это нервировало меня больше всего.

Не хватало ещё, чтобы она влюбилась в четвёртого принца! У меня, между прочим, по плану сегодняеё брачная ночь с первым принцем— всё по расписанию, всё законно. А тут непонятно что, и явно не сегодня.

Я, конечно, поначалу прислушивалась к их разговору — вдруг тамсекреты, любовные заговоры, интрига!

Но, увы. но кроме обсуждения полёта журавля и какой-то цапли, страдающей от рассветной тоски, — ничего интересного. Минут через пять я мысленно сдалась.

Так что я просто шла позади, слушала их аристократичный бред и пыталась понять, что задумал четвертый принц?

И почему у меня ощущение, что я опять что-то пропускаю?

Пока они там обсуждали красоту страдающей цапли, я мысленно анализировала ситуацию.

Зачем вообще четвёртый пригласил Лизу на прогулку?

Это что, у нас теперь новый виток любовной линии?

Может, он и правда влюбился?

Или это хитрый ход, чтоб напакостить первому?

И почему тот даже бровью не повёл (ну наверняка ему уже доложили куда мы и в каком составе тащимся гулять) — нормально ли вообще, что его жена гуляет с другим мужчиной?

Я не уверена, но кажется, по местным законам это слегка… не приветствуется.

Наконец мы добрались до озера.

В самом центре — изящная беседка с загнутой крышей, соединённая с берегом тонким ажурным мостиком.

Выглядело всё действительно восхитительно: лепестки лотосов плавно качались на воде, по глади шла лёгкая рябь, а над всем этим величием порхали птицы — прям открытка из серии"Добро пожаловать в Древний Китай».

Если бы не мои мрачные мысли, я бы даже насладилась моментом.

Принц и Лизка неспешно пошли по мосту к беседке.

Я, естественно, за ними.

Но одна из служанок тут же одёрнула меня за рукав, выразительно покачав головой: мол,господаидут дальше, а мы, простые смертные, остаёмся на берегу.

— Всё ведь на виду, — шепнула она. — Не переживай.

Ага. «На виду».

Я прекрасно знала, чтона виду— это как раз самое опасное место, особенно если твоя госпожа сейчас тает от улыбок, как кусочек мёда под солнцем.

Нет уж! Так дело не пойдёт.

Поэтому, наплевав на все приличия и древнекитайский этикет, я упрямо потопала за ними, делая вид, что не слышу окриков служанок.

Беседка и правда оказалась чудесной: посреди озера, с тончайшими шторами из шелка, которые играли на лёгком ветерке, от воды веяло прохладой, и вообще здесь было так приятно, что я даже на секунду расслабилась. Внутри — низкий столик, четыре толстые циновки с подушками, чайник и аккуратные перевёрнутые пиалы.

Красиво. Спокойно.

Принц предложил Лизе присесть — и сам сел.

Мне, разумеется, никто ничего не предложил.

Но и не запретил.

Так что я сама себе всё любезно предложила, разрешила и с благодарностью села прямо на пол. Ну а вдруг на подушках разрешено сидеть только аристократам — не хватало ещё нарушить очередной императорский этикет.

— Хотите пить? — спросил принц Лизу.

— Да, ваше высочество, — мило, жеманно ответила она.

И тут он повернулся ко мне.

Что?! Это что, он ко мне обратился?

— Да, и мне, пожалуйста, — пробормотала я, стараясь скопировать тон Лизы.

Ого. Даже предложил воды! Прям десять очков тебе, Четвёртый!

Интересно, а как его вообще зовут? Или их всех по порядковым номерам различают, как кастрюли в наборе?

— Занятная у вас служанка, — задумчиво протянул принц, глядя прямо на меня.

— Не поможешь? — добавил он.

Ага. То есть теперь я официантка.

А если бы я не пришла? Он бы ждал, пока чайник сам подползёт?

— Простите ваше высочество, эту неблагодарную слугу, я заслуживаю наказания за неподобающее воспитание слуг! — затараторила Лизка, а я аж подпрыгнула от неожиданности.

Блин. Я и забыла, где нахожусь и кто я

— Простите ваше высочество эту невоспитанную слугу, — поспешила повторить я, пытаясь поклониться. Но сидя это, оказывается, не так просто — пришлось, кряхтя, переползать на колени, где-то посередине между поклоном и падением, и продолжить трагическим голосом:

— Эта слуга заслуживает наказания! — выдала я, изображая максимальное раскаяние, надеясь, что сейчас последует стандартная реплика из местного этикета — что-нибудь вроде: «Прощаю, встань».

Но вместо этого я услышала тихое, растянутое:

— Заслуживаешь, — медленно произнёс принц.

Что?!

Что это значит?!

Я приподняла голову, желая убедиться, что ослышалась.

Нет, не ослышалась.

Меня что, сейчас накажут за то, что я попросила наказание?!

Это же не по правилам! Обычно наоборот работает — просишь прощения, тебя милуют. Так было всегда… ну, по крайней мере, там, где я это видела и слышала, например, в поместье отца принцессы.

Хотя, ладно, там на меня вообще никто никогда внимания не обращал, но суть-то та же!

Я бросила взгляд на Лизку — она сидела с перепуганным лицом, будто уже выбирала для меня гроб поскромнее. Её глаза метались между мной и принцем, как будто она сама не знала, кого сейчас спасать — меня или собственную голову.

А принц…

Он прищурился. Хотя куда уже сильнее, если глаза и так узкие!

Сидел, чуть склонив голову, и смотрел на меня так, будто решал, какую именно казнь предпочесть сегодня к чаю: классическую — с элементами показательного страдания, или что-нибудь авторское, с изюминкой.

— Ваше высочество, я накажу эту слугу, как только мы вернёмся, — затараторила Лиза, стараясь спасти ситуацию.

Отлично. Спасибо, подруга. Вот уж поддержка так поддержка. Значит, теперь они решают, как именно меня покалечить.

Я решила действовать: быстренько поползла на коленях к столу, задирая подол платья, чтобы не мешал. Нужно налить ему этот дурацкий чай — вдруг успокоится!

— Какое она заслужила накани… — начал принц, но не договорил: мой «спасательный манёвр» перешёл в фазу катастрофы.

Я схватила чайник, перевернула чашку и начала наливать.

Точнее, пыталась наливать — вода лилась, аккуратно по носику чайника мило чашки, растекаясь на столе лужицей.

Наклонила сильнее — крышка с чайника шлёпнулась прямо в чашку, и вся вода вылилась за ней.

Я смотрела на растекающуюся по столу лужу, которая угрожающе приближалась к краю и вот-вот должна была пролиться на принца.

Нет, нет, нет!!! Только не это!

Я судорожно начала руками «отгонять» воду обратно — эффект нулевой.

Более того, своими движениями я только ускорила процесс.

Струйка с весёло потекла по краю стола — прямо на колени принцу.

Собралась маленьким озерцом в центре династического достояния, угрожая утопить саму репутация империи.

Всё. Конец.

Если раньше планировалось наказание, то теперь явно — казнь.

Не успев толком осознать, что делаю, я, как истинный герой трагикомедии, попыталась стряхнуть воду с одеяния принца.

Гениальный план.

Вот только, кажется, мне не стоило дажесмотретьв ту сторону — не то что лезть туда руками.

Он перехватил мои запястья — как раз у себя на уровне живота — не дав дотронуться.

— Прекрати, — прозвучало уже рычанием.

Холодным, коротким, таким, от которого мгновенно захотелось свернуться клубочком и заползти под стол.

Я подняла глаза — лицо у него внешне спокойное, эмоции выдавала лишь дергающаяся вена на шее, сжатая челюсть, и взгляд, полный императорского самоконтроля на грани взрыва.

Я дернула руками, пытаясь освободиться, но он по-прежнему держал крепко.

Еще одно движение — и, будто опомнившись, он резко отпустил меня, как обжегся.

Я растерянно уставилась на стол, с которого всё еще тоненькой струйкой стекала вода — аккурат ему на колени, собираясь предательской лужицей прямо в центре его… императорского достоинства.

Отлично. Теперь я официально угрожаю династическому продолжению рода.

Повисла тишина.

Только плеск воды в озере и пение птиц.

Мысли испарились. В голове звенела чистая, ослепительная пустота.

Что вообще делают в таких ситуациях?

Если бы это случилосьдома, мы бы уже ржали до слёз, вытирали стол салфетками и спорили, кто виноват — чайник, гравитация или руки из жопы.

Но здесь…

Здесь передо мной сидел наследник династии, а я только что омыла его колени чаем, словно участвовала в каком-то древнем ритуале унижения.

И если следовать здешним сценариям — логичный финал этой сцены: пытки, страдания, ну или хотя бы публичное порицание на ближайшем чаепитии.

Глянула на Лизку, она дала знак кланятся, ну конечно, в любой непонятно ситуации -- кланяйся… пришлось распластаться на коленях, смиренно положив голову на руки

И тут — шаги.

Твёрдые, уверенные,спасительные.

Кто-то приближался.

Я едва не перекрестилась. Может, казнь переносится на неопределённый срок?

Медленно отползая назад, я подняла взгляд — и увидела белые сапоги.

Мужские.

И, судя по размеру — а также по раздавшемуся голосу — эти сапоги принадлежали первому принцу.

Ну слава небесам.

В этот момент я мысленно простила ему все его грехи, пинки и надменные взгляды.

Пусть хоть раз в жизни сделает что-то полезное — например, спасёт меня.

— Брат, я знал, что найду тебя здесь, — раздался прямо надо мной голос первого принца. — Это же твоё любимое место, когда гостишь у меня.

В тот момент я была готова броситься к нему и расцеловать — потому что, судя по всему, он только что поставил на паузу мою возможную публичную казнь. Спаситель в сапогах — звучит неплохо, правда?

— Дорогая, тебе здесь нравится? — это похоже у Лизы спросил

—- Да, очень, спасибо ваше высочество – ответила Лиза

—Что случилось, брат? — хмыкнул первый, —Эй, слуги, уберите здесь, принесли закуски и чай. Служанку уведите, пусть получит своё наказание.

Я замерла: «Это, ты о ком сейчас? Кого ты собрался наказывать?» — мысленно пыталась понять, не обо мне ли речь (ну конечно обо мне) Вали откуда пришел, раскомандовался здесь, спаситель хренов!!! Я возмущенно сопела, распластавшись на коленях.

— Ваше высочество, — протянул нежный голос Лизы, — позвольте, я сама накажу её, когда вернёмся.

Обожаю тебя, подруженция. Ура — вроде как спасена!

— Мне нужно переодеться. - это четвертый подал голос. Страдалец ты наш, с подмоченной репутацией!

А я лежу, смотрю в пол и мысленно аплодирую себе: ура! Я же гений — вылила ему на колени весь чайник, и теперь он свалит, а Лизка с первым будут ворковать себе потихоньку… и, глядишь, плавно дойдут до брачной ночи. Всё как по маслу. Всё, что ни делается — к лучшему, ага.

Вдруг четвёртый отдаёт приказ: — «Ты идёшь со мной, поможешь переодеться».

Я в ответ мысленно: «Да, да, давайте уже сваливайте, не мешайте нашей парочке романтикой заниматься».

— Я тебе говорю… — и толкает меня ногой по ноге

Стоп. Это он сейчас — МНЕ командует?

Я лихорадочно ищу глазами Лизу — может, хоть она объяснит, что вообще происходит?

Это… это что, мне сейчас нужно делать? Его переодеть? Может, заодно и помыть? Что за внезапный поворот сюжета?

Лизка смотрит на меня своими огромными глазищами — такими, будто сама пытается понять, в каком месте вселенная пошла не по плану.

Четвёртый, не дожидаясь ни слов, ни жестов (а нужны они ему вообще?), спокойно разворачивается и уходит.

Я, всё ещё в позе раскаяния, гляжу ему вслед с надеждой: ну, может, он не мне говорил? Может, просто споткнулся об меня, а я тут напридумывала!

Тихонько продолжаю притворяться, что меня здесь нет. Ну правда, вон как красиво ушёл — широкий шаг, ветер в волосах, драма в каждом движении. Всё!!!! «Финита ля комедия» Не вернётся. Прямо почувствовала себя обманутой и брошенной женщиной.

Я уже почти расслабилась. Даже решила немного отползти подальше — чисто для профилактики, чтоб еще кто-нибудь не споткнулся.

Лизка всё ещё смотрит на меня… и куда-то за мою спину.

Не успеваю повернуться, как кто-то хватает меня за шиворот и уверенно тянет к выходу из беседки.

— Эй! — возмутилась я, пытаясь вывернуться.

Но меня уже тащили, как мешок с рисом — решительно, без сантиментов.

Я оборачиваюсь: нет, это не четвёртый (фух!).

Это был охранник. С лицом «я не задаю вопросов — я выполняю приказы».

Он, не особенно церемонясь, поднял меня с пола и толчком погнал на мостик.

Пришлось почти бежать — потому что подталкивал он меня рукоятью меча.

Было, скажем так, неприятненько.

Я только фыркала, спотыкалась и пыталась увернуться: Ну что за день сегодня, такой?!

Мы пулей пронеслись мимо стоящих у берега служанок и охранников.

Одна из служанок — та самая, что предупреждала меня не идти в беседку, — посмотрела на меня с таким выражением, будто мысленно уже ставила свечку за упокой моей глупости.

Ну вот почему я никогда не слушаю знающих людей?

Но, получив очередной толчек мечом в спину, я решила, что сейчас не лучшее время для самокритики.

Мы уже почти догнали четвёртого принца, но охранник, видимо, решил, что его личная миссия — довести меня до нервного тика, и продолжал подталкивать.

— Да прекрати уже, мы догнали, я поняла, куда идти! — прошипела я, обернувшись.

И, о чудо, он послушал.

Дальше мы шли быстрым шагом — ну как шли… я скорее мелкими перебежками, потому что этот принц, кажется, шагал так, будто лично опаздывал на битву.

Обратный путь мы преодолели минут за пять.

Впереди уже показались покои принца — величественные, как и всё в этом поместье: высокие двери, красные колонны, резные узоры, будто предупреждали —«думай, прежде чем входить».

Охранник, не сбавляя скорости, обогнал меня и почтительно распахнул двери.

Я поднялась следом за принцем по ступеням и с опаской заглянула внутрь помещения — темновато, прохладно и как-то… тревожно.

Стою, не понимаю: заходить самой или ждать персонального приглашения?

Но, видимо, фейс-контроль я прошла заочно, потому что охранник, не теряя энтузиазма, деликатно подтолкнул меня вперёд.

Лёгкий — по его меркам — толчек в спину, и вот я уже внутри.

Внутри было мрачно и прохладно, пахло благовониями.

Принц свернул направо, я медленно потопала следом, на всякий случай оставляя безопасную дистанцию — вдруг сейчас рванёт переодеваться прямо при мне.

Он дошёл примерно до середины комнаты, остановился, развёл руки в стороны и замер.

Я, естественно, тоже застыла на месте — не хватало ещё вторгнуться в какой-то местный ритуал.

— И?.. Что дальше? — мысленно спросила я, глядя на него, как на зависший ноутбук.

Полумрак, он — весь такой загадочный, в тёмном, высокий, волосы рассыпались по плечам, а боковой свет из окна освещает его так, что картина выходит прямо как кадр из фильма про экзорцизм.

Ни слова, ни движения. Просто стоит, руки раскинул, будто сейчас откроет портал в ад или ждёт, когда сверху снизойдёт откровение.

Может, он молится богам стиральных порошков, чтобы очистили его халат от чая? — мелькнула нелепая мысль.

Я обернулась к охраннику в поисках хоть какого-то ответа. Но нет. Он стоял неподвижно, как статуя, с выражением лица"меня тут нет, я часть интерьера».

Мне даже показалось, что я его уже где-то видела— с этим самым лицом.

Понятно. От него помощи не дождёшься.

Я снова уставилась на четвёртого, пытаясь хоть как-то понять, что он делает и главное — что теперь должна делать я.

Этот вопрос «что я вообще здесь делаю» в последнее время стал моим личным рефреном.

Но поразмышлять подольше мне не дали.

Принц, видимо, устал чего то ждать, потому что — медленно повернулся ко мне.

Глядя на него, я не понимая, чего ожидать дальше — а учитывая, что у выхода дежурил его охранник и сбежать явно не получится — я решила сделать единственно логичное по здешним меркам.

То, что тут, кажется, работает всегда и везде — поклониться.

Работает же у них как универсальная кнопка «Отстаньте, я хороший человек».

Молча сложила руки, опустила голову и сделала максимально почтительный поклон, какой только смогла изобразить.

Ну а вдруг поможет.

— Подойди, — спокойно произнёс он.

Я, не поднимая головы, на всякий случай опять скосила взгляд на охранника — ну вдруг это к нему обращаются? Но нет, тот стоял, как статуя Будды на посту, даже не моргал.

Значит… мне говорит. Эх.

— Зачем? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела включить внутренний фильтр.

Современная я, явно не вписывалась в местную систему подчинения — привыкла сначала уточнять,насколько это безопасно.

— Поможешь, — коротко ответил он.

— В чём? — не сдавалась я, всё ещё не двигаясь с места и оценивая расстояние до ближайшего окна (и шанс выжить при побеге).

— Переодеться, — произнёс он чуть ниже, уже другим тоном — ровным, но таким, в котором сквозило явное раздражение.

Так, значит я всё-таки была права — это, похоже, какой-то местный обряд перед переодеванием.

Ну, наконец-то, хоть что-то понятное! Решил переодеться. Может, сейчас и отпустит.

Я медленно приблизилась к нему. Он снова поднял руки, будто готовился к продолжению ритуала.

Для этого ритуала нужна служанка?—мысленно спросила я у него, и вопросительно посмотрела я на него.

Он стоял молча, задумчиво глядя вперед. Половина его лица была освещена мягким светом из окна, другая скрывалась в тени.

Высокий. Или это я просто в этом теле коротышка, потому что, чтобы разглядеть и понять его выражение лица, приходилось высоко поднимать голову.

— Растегни ремень, — сказал он тихо.

Слишком тихо. Слишком интимно.

Мозг моментально выдал предупреждение:рейтинг 18+ активирован.

Улыбка сама расползлась по лицу.

Может, в этом мире не всё так ужасно, как казалось.

Я медленно провела взглядом по его телу — широкие плечи, крепкая грудь, тонкая талия и тот самый ремень, который теперь, судя по всему, нужно было…растегнуть.

В голове мигом вспыхнули картинки из Лизкиных переписок — те самые её идеальные азиаты с гладкой кожей и взглядом, от которого тает асфальт.

Ну, не так уж всё и плохо,— подумала я, осторожно скользя пальцами по гладкому шелку и приближаясь к ремню.

Вот теперь Лизке точно будет, что рассказать!— мысленно хихикнула я.

Я нерешительно коснулась ремня кончиками пальцев и бросила быстрый взгляд на принца — никакой реакции.

Стоял, как статуя, смотрел прямо перед собой. Отлично. Значит, всё делаю правильно.

Пальцы медленно скользнули по ремню, ощупывая шов, петли…

Но — сюрприз — чтобы дотянуться, пришлось обнять его за талию.

К счастью (или, если уж быть честной, к сожалению), застёжка нашлась быстро — на спине.

Я замерла, прислушалась.

Всё стихло.

Будто сам воздух задержал дыхание.

От него шёл мягкий, глубокий аромат — не приторный, не цветочный, а какой-то… мужской, тёплый, с нотками сандала и чего-то до боли знакомого.

Запах, который почему-то хотелось вдохнуть сильнее.

Ещё чуть-чуть.

Но не успела я подумать, что можно бынемногоближе наклониться, как принц взял меня за плечи и мягко, но решительно отстранил.

Я моргнула, не понимая, что случилось, и растерянно подняла взгляд.

Он смотрел прямо на меня — спокойно, хладнокровно, будто ничего не произошло.

— Поторопись, — раздражённо сказал он. И отпустил мои плечи

Ох ты ж…в чём поторопиться-то?!

Я почувствовала, как губы предательски растягиваются в улыбку, и изо всех сил старалась её удержать.

Спокойно, дыши. Не улыбайся. Не улыбайся!!! Вспомни, кто ты и где ты. Это не романтическая дорама, это, мать его, Древний Китай!

Но… страх, похоже, в этом мире на меня не распространялся.

Сколько бы меня ни пугали казнями, наказаниями и неприкосновенными особами — всё это казалось каким-то театром, игрой, ненастоящим.

И чем дальше, тем сильнее росло ощущение, что я просто обязанавоспользоваться моментом.

Ну а что? После всех страданий, унижений и моральных травм, которые я тут пережила — разве не заслужила я маленький бонус?

Хотя бы в виде красивого принца, слегка раздражённого, но всё ещё не казнившего меня.

Кажется, я поняла, зачем он каждый раз поднимает руки — чтобы с него ремень сняли?

Ну да, здешние мужчины умеют пользоваться своей властью. Уважаю… и учусь.

Эта мысль как-то слишком уверенно закрепилась в моей голове, пока я возилась с застёжкой.

Пришлось обойти его, чтобы разобраться с ремнём — конструкция оказалась посложнее, чем ожидалось.

На ремне висело несколько подвесок непонятного назначения.

Особенно привлекала одна — белая, гладкая, в виде дракона, кусающего свой хвост, с ниткой жемчужин и длинной шёлковой кистью. Красота.

Наконец застёжка поддалась, и ремень остался у меня в руках.

Я замерла, не зная, что теперь с ним делать.

Вариант «держать как трофей» — отпал сразу, не думаю, что местная культура это оценит.

Я осмотрелась: полумрак, окна прикрыты ставнями, света мало.

Вижу — кровать с пологом (прекрасно, романтичная декорация, но не сейчас), шкафы со свитками, ширма, за которой явно что-то прячут, сундук и стол у окна.

Где у них тут «вешалка для ремней высочайших» — неясно.

Ближе всего оказался стол у окна. Решено.

Я торжественно направилась туда и аккуратно, как археолог с находкой династического значения, сложила ремень, расправила кисточку, поправила подвески.

Вот. Пусть потом не говорят, что я небрежная служанка.

Теперь очередь халата.

Улыбка опять полезла на лицо — и я уже ничего не могла с этим поделать.

Похоже, в крови всё ещё плескались остатки тех термоядерных благовоний, иначе чем объяснить, что я вот-вот начну хихикать, раздевая принца?

Я вернулась к нему, глядя на сложную систему многослойной одежды, складок и завязок. Если у женской одежды всё завязано на внутренние пояса, то, вероятно, и тут то же самое.

Главное — не начать разбирать его, как новогодний подарок, с комментариями.

Подняла глаза — а он, оказывается, всё это времяследил за мной.

Не моргая. Спокойно. Внимательно.

Ну прекрасно! Теперь он ещё и наблюдает за тем, как я его раздеваю.

Убери улыбку, Катька. Немедленно. У-б-е-р-и.

Я заставила себя опустить взгляд и протянула руки, чтобы нащупать завязки и развязать верхний слой.

Волнующе? Да.

Неловко? Ещё как.

До этого момента я, честно говоря, мужчин не переодевала.

И, если уж быть откровенной, даже сейчас я всё ещё не поняла, где вообще находится та самая сменная одежда. Поэтому процесс, атмосфера, тишина, шорох шелка, все это действо, мягко говоря, всё больше напоминалораздевание, а не переодевание.

Я осторожно откинула полу его халата и медленно запустила руку вдоль тела — примерно на уровне талии, в поисках завязки.

Завязки не было.

Моя рука скользнула чуть ниже… ещё ниже — уже на бёдра.

Так, стоп. Кажется, я немного увлеклась.

Принц, видимо, подумал то же самое — его рука остановила мою спускающуюся вниз руку.

Он зафиксировал мою ладонь на своем теле, не давая двигаться дальше.

Тепло его тела ощущалось сквозь лёгкую ткань, и я буквально чувствовала, как ускоряется собственное дыхание.

— Выше, — спокойно сказал он и направил мою правую руку вверх, к завязке, который оказался совсем не там, где я ее искала, а гораздо выше.

Я как завороженная следила за движением его руки, направляющей мою вдоль своего тела.

Моя ладонь скользила по гладкому шёлку, ощущая тепло и силу под тканью.

Движение было медленным, почти невесомым, как будто он проверял, насколько далеко я осмелюсь зайти.

Я осторожно освободила руку из его захвата — медленно, стараясь не делать резких движений, будто приручала дикого зверя.

Пальцы нащупали завязки чуть ниже его груди, я аккуратно потянула — и ткань мягко поддалась.

Теперь оставалось снять халат с плеч.

Я подняла глаза на принца, проверяя реакцию.

Он стоял неподвижно, как статуя, только дыхание чуть выдавало, что он живой.

Я медленно подняла руки к его плечам и, едва касаясь, провела ладонями вдоль линии ткани, освобождая её.

Шёлк мягко заскользил, словно сам хотел с него упасть.

И в тот момент, когда халат уже почти соскользнул с его плеч, принц внезапно схватил меня за плечи.

Резко, но не больно — просто так, чтобы я больше не двигалась.

— А ты смелая, — произнёс он тихо, с каким-то странным, почти угрожающим спокойствием.

Я застыла, не сразу осознавая, что он сказал.

Что?.. Смелая?.. Это угроза или комплимент?..

В груди похолодело.

Я дёрнулась, пытаясь отступить на безопасное расстояние, но он не отпустил.

Попыталась поднять взгляд, рассмотреть его лицо — но он был слишком близко, и в полумраке комнаты казался сплошной тенью.

Блин, Катерина, что ты творишь?

Я попыталась сделать шаг назад — чисто инстинктивно, чтобы поставить между нами дистанцию и вернуть себе чувство безопасности.

Но нет. Он держал крепко.

Черт… а всё так хорошо начиналось.

Я с тоской, через плечо, глянула на охранника — ну хоть он-то, может, хоть взглядом намекнёт, почему его хозяин такой психованный? Хоть как-то объяснит эту смену настроений?

Но охранник стоял к нам спиной.

Спиной!

Это что значит? Он даже смотреть не хочет? А если меня сейчас будут калечить, что — ни одного свидетеля? Кто потом подтвердит, что я не сама на себя напала?

Всё. Конец.

Даже охранник понял, что лучше не участвовать.

— Простите ваше величество, — пробормотала я, торопливо вспоминая местный речевой этикет. И чуть громче, как положено, добавила:

— Простите эту неуклюжую служанку, ваше величество.

Он…усмехнулся.

Тихо, коротко.

И наклонился ближе. Настолько, что его дыхание коснулось моего уха.

— Высочество… — прошептал он низко, почти ласково, — «пока» ещё высочество.

Сделал паузу. Длинную. Зловещую. В стиле «додумай сама».

И добавил:

— Следи за своим языком… если не хочешь его лишиться.

Меня ударило током.

По коже, по позвоночнику, по мозгам.

Он резко отпустил меня — сделал шаг назад и начал быстро снимать с себя одежду, будто мы только что провели обычную деловую беседу, а не обсуждали, оставит ли он меня с языком или без.

— Веньмин. — бросил он охраннику резким тоном. — Помоги мне.

Охранник моментально ожил, заскользил в сторону ширмы, достал оттуда аккуратно сложенную сменную одежду и подал принцу.

А я стояла с открытым ртом. Наблюдая переодевание принца, но уже никак не реагируя на внешние раздражители в виде красивого, подтянутого высокого мужчины. Просто наблюдала

Молча.

Без единой мысли.

Мой мозг просто выбрал опцию «перезагрузка системы».

Я всё ещё стояла с открытым ртом, пытаясь переварить информацию.

Лихорадочно пыталась вспомнить, сколько раз я уже облажалась с этим названием-обращением и кто был этому свидетелем — но, честно, память решила не участвовать в этом расследовании.

Зато ощущение, что я хожу по тонкому льду, было настолько ярким, что я прямо услышала в голове характерный хруст.

И вот это его"пока», брошенное между делом, как напоминание: кто здесь кто.

Не просто принц — потенциальный будущий император.

Так что собралась, Катерина, подтянулась!!!

Здесь за каждое неправильное слово могут не только отругать, но и жизнь укоротить.

И лучше бы не мою.

А принц тем временем, с помощью своего охранника, быстро переоделся в синее ханьфу с вышитыми по низу узорами— вот просто раз-раз, и уже идеально подтягивает пояс, поправляет подвеску с белым драконом.

Прошёл мимо меня, будто меня тут и нет, и направился в соседнюю комнату. Там стоял низкий столик, на котором были разложены письменные принадлежности, свитки, книги — такой себе мини-офис серьёзного чиновника.

Я тихонько поплелась за ним, всё ещё пытаясь осознать, во что я вляпалась в очередной раз.

Мироздание, кажется, только и делает, что наблюдает за мной и подбрасывает новые способы умереть нелепо.

Принц подошёл к деревянной стойке для хранения мечей.

Я резко затормозила, и сделала шаг назад — на всякий случай.

Он выбрал один меч, лениво снял его с подставки и медленно начал вытаскивать его из ножен.

Очень медленно.

Ооочень.

— Как тебя зовут? — спокойно спросил принц.

Я сначала даже не поняла, что это вообще мне.

Но когда он плавно повернулся и вопросительно посмотрел прямо на меня, я наконец включила мозг.

— Фенфан, — выдохнула я, еле вспомнив своё местное имя.

Меч вытащился ещё на несколько сантиметров.

— Цянь Фэнфан! — добавила громче, вспомнив, что тут все ходят по миру строго с фамилией.

— Фэнфан… — лениво протянул принц, всё ещё любовно рассматривая лезвие меча. — Тебе подходит.

Я про себя хмыкнула.

Ну да, конечно подходит.

Моё имя означает «Ароматная».

А с учётом того, что со вчерашнего дня максимум, что я успела — это утреннее обтирание в тазике (потому что душа тут не существует, ванна предназначена только для господ)… то да.

Ароматная — это я.

Причём, кажется, в самом буквальном смысле.

Прямо не комплимент, аоскорблимент.

Я посмотрела на принца, который был полностью поглощён созерцанием своего меча.

Ни тени ярости, никаких нервов — будто бы успокоился.

Может, даже… контакт налаживается?

Как-то даже полегчало.

Вон — комплименты, между прочим, пытается делать.

Если бы он ещё и меч обратно на стойку убрал — было бы вообще идеально.

— Мне нужна твоя помощь, — произнёс он, сделал паузу… слишком долгую…

И добавил:

— Цянь Фэнфан.

Как будто подчёркивая: это я конкретно к тебе обращаюсь.

И замолчал.

Ну наконец-то!

Решил, значит, поговорить по делу, а не молча стоять в позе «угадай мой замысел с трёх попыток».

Я даже выдохнула с облегчением.

Хотя бы узнаю, зачем он меня сюда притащил.

Надеюсь…

Очень надеюсь…

Что это НЕ снова «помоги переодеться», «подай сапоги», «держи меч, пока я красиво смотрю в окно», или «уложи мне волосы в стиле мрачный повелитель восточного рассвета».

Принц, видно, налюбовавшись мечом до полного эстетического насыщения, вложил его обратно в ножны.

ЩЕЛЧОК был такой, что я дёрнулась — настолько зловеще и киношно это прозвучало.

Он поставил меч обратно на стойку… и направился в мою сторону.

Я сделала маленький шажочек назад.

Он — остановился.

И очень спокойно сказал:

— Мне нужно, чтобы ты докладывала обо всём, что касается принцессы.

И смотрит.

Ждёт ответа.

Эээээ… что?

Это он сейчас мне шпионить предлагает?

Мне??

Человеку, который здесь по уровню адаптации на уровне дикого попугайчика, который случайно залетел в императорский дворец?

Даже я — НЕ местная — понимаю, чем мне это грозит, если меня поймают.

С какого перепугу я должна соглашаться?

Какой в этом смысл?

Но он, похоже, серьёзно.

Стоит, смотрит на меня так, будто я уже достала блокнот, ручку и готова вести хронику всех Лизкиных вдохов-выдохов.

А у меня в голове один сплошной вопрос:«Это что за поворот сюжета?»

Я таращилась на него так, будто передо мной только что объявили:

«Поздравляем, вы назначены на должность Главной Злодейки Сюжета. Должностные обязанности: сдавай подругу, доноси на всех, улыбайся и постарайся не умереть».

Эм… нет.

Я к такому морально не готова.

Какая из меня шпионка?

Я здесь вообще еле выживаю, на каждом шагу нарушая правила, которых не знаю!

Вон, даже на обращении споткнулась, и уже была в одном шаге от того, чтобы остаться без языка.

А он хочет, чтобы я ещё и дворцовую разведку вела?

С чего вдруг я должна соглашаться?

Чем я, по его мнению, располагаю?

Каким опытом?

Какими навыками?

Я даже местные палочки для еды держать не умею, а он мне:

«Докладывать обо всём, что касается принцессы».

То есть…

Он сейчас серьёзно?

Мне нужно будет доносить на Лизку?

На Лизку, которая единственная хоть как-то держит меня в этом сюжете на плаву?

Которая, между прочим, тоже не местная, и если я начну стучать — это будет не донос, а прямое признание: «Мы с Лизой — гости из другого мира. Деликатные, слегка пришибленные и совершенно незнакомые с местной историей.»

А он ведь не идиот.

Он просто два раза на меня посмотрит и три вопроса задаст — и всё.

Конец маскарада.

Поэтому да, его предложение — это не работа, а смертный приговор с отсрочкой на пять минут.

Даже если бы я и хотела быть шпионкой— я банально не знаю, что здесь считается нормой, что — запретом, а что — смертельной ошибкой.

Мне бы кто-то методичку выдал:

«Шпионаж для чайников. Версия: Древний Китай».

Так чтонет.

Шпионка из меня, как из дворцовой собачки —генерал армии.

И то собачка, возможно, справилась бы лучше.

— А если я… не соглашусь? — выдавила я тихо, чисто из спортивного интереса: ну вдруг вселенная сегодня щедра на чудеса.

Принц сделал один шаг ко мне.

Улыбнулся.

Той самой ленивой, хищной, улыбкой, от которой по коже бегут мурашки уровня «знаешь, что я могу — и всё равно спрашиваешь?»

— А ты можешь не согласиться? — спросил он.

Это был не вопрос.

Это было: «Дорогая, не смеши меня».

Я молчала.

И думала его отговорить от этой безумной затеи

С той же ленивой улыбкой он отвернулся и, не спеша, пошёл к низкому столику — слава богам, не к стойке с мечами — величественно сел, взял первый попавшийся свиток, развернул его, как будто собирался начать лекцию по древнекитайской юриспруденции.

— Вэньмин, напомни, какое наказание следует за испорченную одежду члена королевской семьи?

Вэньмин подошёл ближе к принцу, стал возле его стола

— Двадцать ударов палками, ваше высочество. –с удовольствием сообщил охранникипосмотрел на меня так, будто уже размечал на мне места для ударов,

Сердце у меня ёкнуло.

— А за неправильное обращение к членам королевской семьи? — продолжил принц всё так же спокойно, будто спрашивал рецепт супа.

— Пятьдесят ударов, ваше высочество.

Пятьдесят.

Ого.

— А за нарушение этикета на церемонии королевской семьи?

— Восемьдесят ударов или смертная казнь.

Смертная казнь.

Нормальненький так опциончик.

И вот тут он поднял на меня взгляд.

Прямо.

Спокойно.

Вежливо.

Убийственно.

— Мне продолжить?

Это что сейчас происходит???

Это что — шантаж?

Это что — утончённое императорское «давай, соглашайся, иначе»?

Это что — он действительно использует весь местный уголовный кодекс, чтобы заставить меня быть его шпионкой??

Ты урододский… член… королевской семьи.

Ты что творишь?

Где мой адвокат? Где профсоюз служанок? Где хоть кто-то, кто скажет «так нельзя»?

Он смотрел на меня с той самой ленивой уверенностью человека, который держит ситуацию в кулаке.

И вдруг протянул:

— Я вижу, тебе нужно ещё время всё обдумать…Правильно, Цянь Фэнфан?

То, как он произнёс моё имя — с этим тянущимся, издевательским акцентом, — ударило сильнее, чем все его угрозы.

Как будто я это — игрушка, которую он вертит между пальцев.

Я почувствовала, как во мне вскипает ярость.

И обида.

И бессилие.

Я стояла посреди комнаты и осознавала, насколько этот мир…

жесток.

Насколько здесь человеческая жизнь — ничто.

Одно слово, одно настроение, один каприз — и ты уже не человек, а мусор под ногами аристократа.

И самое горькое:

в какой-то момент четвертый мне даже нравился.

Своей силой. Холодной красотой. Сдержанностью.

Но сейчас…

Сейчас я видела перед собой не красивого принца из дорам.

А жестокого, высокомерного хищника, которому до моих чувств нет никакого дела.

И, видно, всё это было написано у меня на лице — всё отвращение, боль, и то, как внутри у меня всё оборвалось.

Он заметил.

Улыбка сползла с его губ.

Свиток в своих руках он со стуком отшвырнул на стол.

Он произнёс резко, холодно, без тени эмоций:

— Запереть её! Не кормить!

Это был не приказ.

Это был приговор.

Вэньмин поклонился и уже шагнул ко мне, а я стояла, как пригвождённая, и думала только одно:

В какой же ад я попала?

Я уже примерно два часа сидела в каком-то сарае.

Хотя нет — слово «сарай» звучит слишком благородно.

Это было что-то вроде склада уныния, куда, судя по всему, свозили всё, что: переломалось, доживает последние дни или просто раздражает четвёртого принца.

Дрова — как будто специально подгнившие.

Мебель — наполовину переломанная, вероятно, тоже в очереди на превращение в дрова.

Воздух — пыльный, горячий, как в духовке, где одновременно решили сушить бельё и топить сауну.

Короче: жарко, пыльно, душно и адски скучно.

Я уже раз десять вспоминала свой телефон.

Просто раз десять.

И каждый раз хотелось рыдать:

«Где ты, моя любовь, которая умеет отключать мозг?»

Если бы мне сейчас предложили смотреть 20 минут рекламы — я бы согласилась и ещё благодарность бы написала.

Когда меня сюда притащил охранник четвёртого, я, естественно, кипела.

Прямо бурлила.

Упиралась на каждом шагу, тормозила, брыкалась — в рамках приличия, конечно, потому что мой мозг уже прекрасно усвоил местные наказания.

Орать я не решилась, но рожи корчила великолепные, даже не пытаясь их скрыть.

И материлась — тихо, культурно, внутри себя. Как воспитанная, но очень злая современная девушка.

Первый час я посвятила: обдумыванию мести, мысленному избиению принца его же любимыми палками, профилактическому расчленению его в своём воображении, и сладким фантазиям о том, как он будет стоять на коленях и умолять простить его.

А ещё я пинала всё, что попадалось под ногу.

Правда, попадались в основном поленья.

Поленья были твёрдые.

А мои ноги — нет.

Было больно.

Но злость — сильнее боли.

Потом включился режим скуки уровня «мозг плавится».

Фантазии закончились, адреналин выдохся, и я сидела, дёргая подол платья, и думала:

— Ну и чего он добился?

Запер. Не кормит. Не поит.

И что? Думает, я тут страдать буду?

Да, я страдала…

Но страдала как человек, у которого: нет интернета, нет кондиционера, нет воды, и нет даже возможности сделать вид, что всё нормально.

Похоже жизнь в этом мире выдаётся по подписке"Страдания Плюс», и то — под залог.

Потом я понемногу остыла.

Злость выгорела, пар вышел, и я наконец перешла в фазу:

«Так. Хватит психовать. Включаем мозг.»

Начала методично осматривать помещение в поисках выхода.

Ну, «методично» — это я себе льщу.

На деле я: дёрнула дверь, дёрнула окно, снова дёрнула дверь (да, ту же самую, минуту назад проверяла), пнула стену, попыталась сдвинуть ставни на окнах— они были не просто закрыты, а как будто прибиты молотком специально для особо буйных вроде меня.

Короче: всё наглухо закрыто и намертво заколочено.

После пятой попытки сбежать я сдалась, тяжело вздохнула и присела на какой-то покосившийся стул, который жалобно хрустнул. Как моя душа.

Чуть-чуть успокоившись, начала думать:

Зачем ему вообще информация о Лизке?

Что она может скрывать?

Какие такие государственные тайны может знать моя подруженция-пироженция с глазами в пол-лица и сердечком на выкате?

Он что, рассчитывает, что Лизка по ночам тайно переписывается с врагами империи? Или ведёт подпольный бизнес по продаже рецептов пельменей?

И главное — почему этим должна заниматьсяя?

Почему не взять: личную стражу, придворных, мастеров тёмных интриг, профессиональных шпионов, или хотя бы ту старушку у ворот — она, я уверена, видит и знает всё, что происходит в радиусе километра.

Почему именно меня, ту у которой уровень шпионских навыков: минус пять?

А скрытности — ноль, и то только если округлять в большую сторону.

Я уже ДВА раза спалилась только на словосочетании «ваше высочество»!

Я сама себе хмыкнула.

Боже, какая же глупейшая ситуация…

И где Лизка?!

Почему не ищет?

Почему не спасает?

Хотя бы попыталась бы!

Очень надеюсь, что я здесь страдаю не просто так.

И что там, с первым принцем, она уже проверяет мою теорию возвращения домой.

Подружка, не подведи меня. Пусть хотя бы мои мучения идут в пользу науки!

Пить хотелось просто АДСКИ.

Я подошла к двери, прислушалась.

Тишина.

Такая тишина, будто в эту часть поместья приходят только зимой… за дровами… и то по большой нужде.

Надеюсь, обо мне не забыли?

Алло, народ, тут вообще-то очень важный шпион сидит!

Серьёзно, я работник почти государственной важности!

— Эй… есть там кто-нибудь? — спросила я громким шёпотом, как будто от меня требовали секретности уровня «свержение династии».

Ответа не было.

Я поджала губы.

Ну ладно. Тогда План Б.

Подошла ближе к двери, подняла руку и уверенно постучала — как порядочная заключённая, которой очень надо выйти.

— Эй! Когда меня выпустят?

Мне нужно кое-что важное сообщить! — выкрикнула почти командным тоном.

Ну должно же хоть что-то сработать!

Мне казалось, ну точно там кто-то стоит.

Или мне просто очень хотелось в это верить, чтобы не сойти с ума от жары, жажды и собственной бесполезности…

Решила: когда совсем стемнеет — попробую выбить окно.

Нашла полено потяжелее.

Подтащила ближе к окну, прикинула траекторию…

И поняла, что сил у меня ровно столько, чтобы максимум убить таракана.

И то — таракан бы сначала полчаса посмеялся, а потом сам бы ушёл.

Накатывала слабость.

Такая, когда организм работает только на двух программах:

«хочу пить» и «хочу лежать».

Я пыталась вспомнить, сколько человек вообще может жить без воды.

То ли три дня…

То ли пять…

То ли это я видела в передаче про кактусы…

----------------------------

Прошло ещё часа три… а может и четыре.

Здесь, в этом пыльном аду дров и старых табуреток, время текло так же мучительно медленно, как вода из того злосчастного чайника — мимо, в никуда.

Становилось темнее, духота чуть отпускала, но ощущение оставалось таким, будто меня посадили в сауну, и закрыли вентиляцию.

Воздух тяжёлый, горячий, стоячий — как будто его уже человек двадцать до меня выдохнули, и никто новый не завёз.

Хотелось наружу.

Хотелось пить — так, будто в прошлой жизни я была верблюдом.

Хотелось есть — всё, что не приколочено.

И тут меня осенило:

я же сегодня ничего не ела и вчера тоже.

Потому что «невесте в день свадьбы нельзя есть», и, соответственно, её служанке — тоже.

Вообще.

Ноль. Пустота. Пыль.

А сегодня с утра мне было так херово, что мысль о еде звучала как издевательство.

Теперь же… теперь мои мысли были исключительно гастрономическими.

Причём настолько навязчивыми, что я почти слышала запах жареных пельмешек — хотя в реальности пахло пылью, дровами и моими умирающими надеждами.

О, как я мечтала хоть о чем-нибудь:

о воде,

о рисе,

о лепёшке,

о воде,

о паровой булочке,

о воде,

о чём угодно… съедобном.

Если четвёртый принц хотел психологически сломать меня голодом — поздравляю, Ваше Высочество, миссия выполнена.

Потому что, я уже была готова не просто шпионить — а вести отчёты с графиками, диаграммами, презентациями и художественным оформлением.

Лишь бы дверь открыли.

Лишь бы дали воды и еды.

Я понимала, что сопротивляться нет смысла.

Этот киношный мир живёт по собственному сценарию — заранее написанному, смонтированному и пущенному в эфир.

Со мной или без меня.

Теперь задача — красиво встроиться в сюжет и как-то попытаться не умереть по дороге.

Типа:

«Принято, Вселенная.

Я — статист третьего плана.

Пойду отыгрывать роль дровины в сарае.»

Ну а раз уж я здесь застряла, можно хотя бы… попытаться наслаждаться?

Или хотя бы не страдать слишком громко.

Хотя кого я обманываю?

Сейчас для меня наслаждение — это СТАКАН ВОДЫ.

За него я бы подписала контракт с дьяволом, принцем и всем драматическим отделом дворца разом.

----------------------------

Когда стемнело окончательно, я уже смирилась:

выбить окно поленом я смогу, только если перееду в следующий уровень культивации.

Полено оказалось тяжелее, чем моя оставшаяся надежда.

Было уже совсем темно, я уже окончательно сдалась пытаться выбить окно поленом — во-первых, окно явно было крепче меня, во-вторых, у меня даже сил не было высоко поднять это чертово полено, чтоб со всей силы швырнуть, как задумывалось изначально. Поэтому я сидела на этом полене — как на троне отчаяния — и пыталась придумать, как бы удобно улечься так, чтобы не сломать себе ничего, потому что помощь до утра я уже не ждала.

Хотя…

Где-то в глубине души теплилась надежда, что вдруг придёт Лизка.

Но Лизка теперь у нас персона важная, дипломатичная, и явно не из тех, кто лазит по сараям ночью, спасая подружку, пахнущую дровами, пылью и унынием.

Я верила, что она меня спасает…

Но через переговоры.

И нужно просто ещё чуть-чуть подождать.

--------------

Уже было совсем темно, когда я услышала звук открываемой двери.

Сначала в темноте я не поняла, кто вошел.

Но силуэт был явно мужского пола — высокая фигура, уверенные движения, никакой суеты.

Потом голосом Веньмина проговорили:

— Ты где? Выходи.

Наконец-то!!!

Я попыталась быстро вскочить… но быстро это получилось только у меня в голове.

Первый раз попыталась подняться — не вышло.

Второй раз — тоже не очень, но я хотя бы приняла вертикальное положение.

Пошла к выходу — как пьяная табуретка на тонком льду, спотыкаясь о воздух.

На пороге я, естественно, чуть не убилась.

Но Веньмин успел подхватить меня под руку — чётко, уверенно, профессионально.

Правда, как только я обрела устойчивость, он моментально отпустил, будто держал не меня, а бочку с тухлой рыбой, и сделал шаг назад.

И ровным, бесчувственным приказным тоном бросил:

— За мной.