Меня разбудил пинок по ногам. Толчок был не таким сильным, чтобы причинить боль. Тем не менее он словно прошёл через все мои кости. Я вынырнул из кошмара, в котором Дачжи, превратившийся в монстра в своей жестокости, перенёс меня в подземный мир, и, проснувшись, столкнулся с реальной угрозой. Надо мной возвышался Дачжи. На его одежде были землисто-коричневые и елово-зелёные пятна, а также следы крови и разрывы, как будто он пережил битву. Я предположил, что его противниками были колючие кусты в лесу и заросли на горе. Он упёрся кулаками в бедра и заорал:

– Где ты был?!

В моей голове всё бешено закружилось.

– Здесь? – с вопросительной интонацией ответил я, чувствуя головокружение.

– Не лги мне! Твой загон был пуст сегодня ночью! Где ты был?

Мои мысли метались по кругу, как стадо овец, убегающих от волка. Неудивительно, что моё заикание звучало как блеяние:

– Э-э… у… ээ-деревьев. Снаружи, – я неопределенно указал через окно. – В… э-э, в лесу.

Дачжи наклонился ко мне. Его дыхание коснулось меня, как рычание хищника.

– А что ты там делал? В лесу?

В поисках помощи я посмотрел в окно на мёртвое дерево, где днём спала сова. Маленькая птица-демонесса ничем не могла мне помочь. Ух! Может быть, она всё-таки смогла бы! Если бы я сказал, что мои магические способности исходят от совы, на Мастера не пало бы никаких подозрений. Никто бы не узнал, что он тайно обучает меня. Я улыбнулся.

– Тебе следовало подружиться с совой, Дачжи. Мы творим невероятные вещи, когда она просыпается к ночи. Она умеет… некоторые вещи.

«Магические вещи», – хотел я сказать. Но вовремя прикусил язык. Что, если Дачжи вообще не видел ничего магического? На вершине горы ветер быстро нагнал тучи, скрыв небо. А моё пустое спальное место тоже ни о чём ещё не говорило. Староста прищурился, один глаз начал нервно подёргиваться.

– Что за вещи? Да что она такого может?

– Например, летать?

Конечно, совы умеют летать. Но меня мучил вопрос: видел ли недоверчивый Дачжи, как летал я? По-видимому, нет. Моё упоминание о полётах нашей общей знакомой демоницы его, по-видимому, не особо заинтересовало.

Он фыркнул, как раздражённый буйвол, которого кто-то дразнил ради забавы.

– Ты ещё пожалеешь о своих шуточках, я тебе это обещаю!

Он угрожал мне с самым злобным видом, который я когда-либо видел у человека. Но я больше не мог испытывать страха, что меня обнаружат. Он истощил меня. Мои силы иссякли, и у меня не было возможности восстановить их. Дачжи навалил на меня в два раза больше работы, чем обычно. Днём в классе у меня горело и щипало в глазах, как будто я тёр лицо пальцами, измазанными порошком перца. Я заставлял себя держать веки открытыми минуту за минутой. Слова волнами – то тише, то громче – проносились мимо меня. Учитель бросил на меня взгляд, который окатил меня, как поток ледяной воды. Ох! Похоже, сегодня мне нужно быть готовым к тому, что ночью я получу от него хорошую взбучку.

Беспокойство вроде бы могло взбодрить меня. Но, к сожалению, оно этого не сделало. За ужином моя наполненная миска представлялась мне круглой подушкой. Рис в ней был тааааким мягким! Моя голова опустилась… Я дёрнул её вверх, поддерживая руками. Но веки мои мне было нечем поддержать. Они сомкнулись.

Я проснулся от грохочущего смеха. Дачжи издевался надо мной:

– Неудивительно, что он по ночам прячется в лесу. Когда он спит, он выглядит как обезьяна!

Кто-то закричал в обезьяньей манере «Уф! Уф!», к нему постепенно присоединялось всё больше и больше смеявшихся. Никто из детей не понимал, что они произносят на обезьяньем языке.

Один мальчик всё время кричал:

– Я поросёнок! Я поросёнок!

Другой барабанил себя по груди и кричал:

– Голова пуста, голова пуста!

Это они были смешны в этой ситуации, и я мог бы свободно смеяться вместе с ними, но я слишком устал, чтобы удержаться от ссоры. Я раздражённо взглянул на Дачжи.

– То, что я могу делать во сне, ты не способен сделать, даже бодрствуя!

– Ты имеешь в виду выглядеть глупо? Как обезьяна?

Остальные снова захохотали. Смех и новые «Уф! Уф!» летели мне в лицо.

Я крепко сжал зубы и почувствовал, как гнев берёт верх. Моя челюсть выдвинулась вперёд, и мышцы стали мощнее. Настолько мощнее, что я мог бы убить одним укусом. Костяные выпуклости над моими глазами увеличились. С ними я выглядел по-настоящему дико. Тёмные лохматые волосы покрывали мою кожу густой шерстью. Если бы дело дошло до драки, она бы могла лучше отражать удары и защищать от травм.

Меня окружил тревожный шёпот, топот и шарканье ног, дети двигались подальше от меня, наступая друг другу на пальцы и спотыкаясь друг о друга. Дачжи оставался на месте. Он прорычал:

– Откуда ты знаешь эти фокусы?

– Я же дружу с демоницей. Уже забыл? Демоны могут многое.

Я не колебался ни минуты. Оправдание дружбой с демоном вертелось у меня на языке с самого утра.

– Демонические силы, – прошептал кто-то едва слышно.

Шипение и дрожь остальных только усилились. Их страх погасил мой гнев, как холодная вода, пролитая на огонь. Осталась только огромная, тёмная усталость. В глубине души я смутно слышал голос разума: ты только что совершил ужасную ошибку!

Да ладно! – успокаивал я себя. В конце концов, моя дружба с Шуши была гениальным объяснением! Мастеру больше не нужно было беспокоиться. Его тайные уроки будут храниться в секрете. Никто не заподозрит его в том, что он научил меня чему-то магическому. Я только что убедился в этом. Итак, всё хорошо!

Мои сильные зубы и защитный мех исчезли. Я снова превратился в того мальчика, к которому привыкли остальные.

– Сейчас я пойду спать.

Дачжи схватил меня за руку.

– Что ты ещё умеешь? – потребовал он моего ответа. Я вперил взгляд в него.

– Кое-что умею, – угрожающе ответил я. Он сузил глаза, пытаясь рассмотреть меня насквозь.

– А что именно?

Его бесстрашие побудило некоторых учеников задать тот же вопрос. Теперь они также хотели понять, что я узнал от демоницы.

– Ничего особенного, – отмахнулся я. – На самом деле ничего такого. Пожалуйста, дайте пройти! Я устал.

Я встряхнулся, словно сбрасывая ощущение образцового ученика и направился к своему спальному месту. На каждом шагу мне хотелось хоть немного вернуться к нормальной жизни. Но не похоже было, что это желание сбудется. Задира Дачжи шёл позади меня с толпой возбуждённо пищащих и перешёптывающихся любопытных. Их голоса эхом разносились по коридору. В окне у моей спальной ниши сидела сова. Она уставилась на аккуратно свёрнутый бамбуковый коврик, который лежал там, где должен был лежать я в это время, а теперь с удивлением смотрела на группу, которая следовала за мной по пятам. В наступившей тишине был слышен шелест её перьев. Шуши нахохлилась. Её глаза сияли. Она чувствовала угрозу от непривычного скопления людей.

Другие дети и подростки держались на расстоянии. Дачжи, напротив, придвинулся ко мне ближе.

– А чему ещё ты учишься у неё? – Он ткнул указательным пальцем в сторону демонессы, искоса поглядывая на меня. – Во что ещё ты можешь превратиться? Твоё уродливое лицо может стать ещё более обезьяньим?

Почему он никак не мог остановиться? Я почувствовал жжение в животе, как будто проглотил кусок раскалённого угля. Мой гнев разгорелся снова. Несмотря на то что внутри у меня всё кипело, я ответил хладнокровно:

– Кем ты хочешь меня видеть?

– УГУкуГУн! – предупредила меня Шуши. – Не делай глуГУпостей!

Окружающие не понимали нас. Они слышали только непонятное совиное уханье, которое пробудило их суеверие, ведь они думали, что это пророчество: сегодня ночью кто-то умрёт!

Дачжи шаркал ногами, не знал, бежать ему или противостоять своему страху.

– Во что я должен превратиться? – повторил я. – В дракона?

Я совершенно не представлял, как это сделать. Но он никогда бы не посмел потребовать этого. Скорее всего, он приказал бы мне ползать перед ним по полу в виде червя или жука.

– УГУкуГУн! – снова предупредила меня сова.

С вызовом я шагнул к Дачжи ближе. Настолько близко, насколько возможно. Я хотел бы оказаться с ним нос к носу, но я был на целую голову ниже и мне приходилось смотреть на него снизу вверх. Это немного уменьшило эффект моей попытки угрожать.

– Кем ты хочешь меня видеть, Дачжи?

– В сосну! – крикнул позади один из мальчиков. – Превратись в сосну!

Одобрительные возгласы доносились отовсюду. В виде дерева я никому ничего не мог сделать. С другой стороны, люди тоже не смогли бы быстро причинить мне вред, если у них не было топора или факела.

– Хорошо, – согласился я.

Превращение в растение было одним из первых магических уроков, которые преподал мне Учитель. Я овладел им во сне, что было неплохо, учитывая мою усталость. Сопровождаемый перешёптыванием любопытных зрителей, я пересёк большой двор и вышел за ворота. Если я хотел превратиться в сосну, мне нужна была почва для укоренения. На опушке леса я остановился. Сосредоточившись, я произнёс заклинание. Я превратил свою кожу в шершавую кору, а моё тело стало стволом дерева. Едва из моих рук и пальцев выросли ветки и сучья, зрители разразились восторженными криками.

Я был в центре внимания, как тогда, когда обезьяны провозгласили меня новым Королём. Никто не насмехался надо мной, никто не смотрел на меня искоса. Иглы кроны моего дерева блестели в лунном свете, как будто были покрыты серебром. Я чувствовал себя… сильным. Сова сомкнула когти вокруг одной из моих веток. Если бы она могла, она бы унесла меня. Ветер, который она создавала своими трепещущими крыльями, пронизывал мои иголки.

– ПуГу…! ПуГу…!

Что? Я не понимал, что хочет сказать Шуши, и в виде дерева не мог ничего ответить, чтобы успокоить её. С шуршащим вздохом я снова превратил ветки в руки, а корни – в ноги. Грубая кора дерева превратилась в мягкую человеческую кожу. Когти совы больно впились в моё плечо, ветер от взмахов крыльев трепал мои волосы.

– Ай! Ой! Всё в порядке! Что ты делаешь?

Слишком поздно я понял, о чём она хотела меня предупредить. Сверху, в полёте, она видела, как приближается Сюй Пу Ти. Я издал короткий испуганный возглас.

– Ууух!

Учитель вышел в центр собравшихся.

– К чему здесь все эти аплодисменты и крики? Что здесь происходит?! Вуконг?

Мрачным выражением лица и едва сдерживаемым гневом он напомнил мне грозовую тучу. Вот-вот разразится гроза. Я попытался побыстрее оправдаться перед ним.

– Птица-демон… – начал я, указывая на сову на моём плече, – она научила меня превращаться. В благодарность за то, что я спас её дерево.

Надеюсь, он понял, что я хотел ему этим сказать: я не предавал вас, Учитель! Никто ничего не подозревает!

Взгляд Бессмертного устремился на Дачжи. И я увидел то, что увидел он: лицо его старшего ученика было искажено гримасой, глаза с завистью сверкали.

Такие люди, как Дачжи, могут из-за своей жажды власти превратиться в настоящих монстров.

Учитель предупреждал меня об этом с самого начала.

Жадность Дачжи пробудилась. Староста класса хотел получить магические способности, которыми я обладал, и многое другое.

Он бы не отказался от нескольких небольших заклинаний для трансформации. С этого момента он будет преследовать меня на каждом шагу, пока не раскроет мой секрет. Я превратился в обезьяну на глазах у остальных и тем самым подверг опасности Мастера. Бессмертный сиял, словно луна: бледно-белый, холодный и неприступный. Энергично махнув рукой, он указал мне убираться прочь.

– Убирайся отсюда! И никогда больше сюда не возвращайся. И если ты когда-нибудь скажешь хоть слово о том, что ты был моим учеником, я уничтожу тебя и отправлю твою душу в такое место, где она застрянет навсегда.

Он оставил меня и ушёл. Остальные последовали за ним. Как вода через шлюз, дети и подростки хлынули обратно во двор через открытые ворота. Шелест их одежд терялся за стенами храма.

Я был наедине с Дачжи. Мальчик, который гордо носил прическу взрослого, попрощался со мной взглядом, полным презрения и триумфа. Затем он закрыл ворота.

Жжжах!

С другой стороны ворот задвинулась защёлка. Мне казалось, что тяжёлая балка сдавила мне грудь. Я пытался восстановить дыхание и самообладание.

Шуши всё ещё сидела у меня на плече. Она прижалась своим мягким, упругим телом к моей мокрой от слёз щеке.

– И что теперь? Что мы буГУдем делать?